За последним вздохом

— Кто ты? — повторил Тассариан. Он перехватил удобнее один из своих мечей, но не поднял клинка для атаки. Не угроза: откуда взяться опасности посреди города. Обычная бдительность. — Ты эльф? Кольтира кивнул, не сразу найдя подходящие слова. Сильвана все-таки использовала свое зелье. Отомстила тем способом, о котором Кольтира и подумать не мог. Вот почему она почти не прятала Тассариана: хотела, чтобы его нашли. Пришел бы Кольтира к ней на поклон или разыскал его сам, итог был бы один. Любовник не помнит его, и их больше ничего не связывает. Оригинальный метод устранить соперника, и даже ее живые родственники не будут возмущены жестокостью. Сильвана отняла у Тассариана все: память, семью, друзей. Но пусть не празднует победу! Лерисса не бросит лишенного памяти брата, а ведь она — самое дорогое, что есть у Тассариана. — Меня зовут Кольтира. Я… твой друг и напарник, — слова приходилось подбирать осторожно. — Где мы можем поговорить? — Кольти-и-ира, — медленно повторил Тассариан, пробуя имя на вкус или пытаясь вспомнить. Он кивнул и повел его в одно из пустующих зданий — город был больше, чем требовалось Отрекшимся. Без опасений повернулся к нему боком, почти спиной, словно сразу же поверил, что перед ним напарник. — Я не помню никого, извини, — пробасил он, когда они пришли. — Валь’кира сказала, что это пройдет через несколько месяцев. Наверно, уже начало проходить, я уверен, что видел тебя раньше! — Валь’кира? Проходит? — нахмурился Кольтира, ничего не понимая. Зелье действует временно? Сильвана этого не говорила. — Расскажи с начала, что помнишь. — Я погиб на задании, — размеренно начал Тассариан. — Это-то ты, наверно, знаешь, раз напарник. Меня воскресила валь’кира, уже в Подгороде. Поняла, что я ничего не помню, объяснила что к чему. Многие после смерти теряют воспоминания о прошлом, но большинство за несколько месяцев все постепенно восстанавливают… Отправили меня сюда, охранять границу и тренировать стражей смерти. Я, наверно, тут и служил, места кажутся знакомыми. А тебя на миссию отправляли, напарник? — А как ты стал служить Отрекшимся, тебе рассказали? — уточнил Кольтира, игнорируя неудобный вопрос. — Там, в Подгороде, валь’кире много болтать некогда. Уже тут, по рассказам остальных кое-что восстановил. Думаю, в первый раз я умер в Третью войну. Попал в войско Короля-Лича, стал рыцарем смерти. Освободился в битве у Последней Надежды, вернулся на родину, стал служить в войске Отрекшихся, как и многие из наших, лордеронских. Так ведь? — Эммм… В общих чертах, — уклончиво ответил Кольтира. С языка рвались слова об обмане, но он подумал, что разоблачать Сильвану еще не время. Он прекрасно помнил, как сам реагировал на все попытки Тассариана рассказать о коварстве Королевы Банши. Вот и сейчас любое неосторожное слово могло привести к тому, что спокойная, доверительная беседа закончится. Вместо этого Кольтира предпочел уговорить его встретиться с сестрой, и это оказалось неожиданно просто. Тассариан наморщил лоб, несколько раз повторил вслух имя Лериссы и согласился. Похоже, зелье отнимало память не полностью, оставляло возможность припоминать, хоть и смутно. А может, собственной силы Тассариана хватило, чтобы пустить изящную месть королевы к упырям. План отхода из Андорала у Кольтиры был — и он предполагал всего около десятка трупов. Но Тассариан предпочел все сделать чисто и официально. Сходил в штаб и оформил отпуск. Это заняло пару часов и было настолько легко, что Кольтира не мог избавиться от мысли, что все происходит по плану королевы. Но чего она хотела этим добиться? Даст надежду, будто сумеют сбежать, а потом схватит их на границе? Или Тассариан лишь притворялся прежним добродушным парнем, а на самом деле ему уже внушили, что Кольтира — враг? А может, не притворялся. Если Тассариана действительно убивали, пока доставляли в Подгород, то валь’кира, поднявшая его, имела над ним власть. Ей нужно только приказать. Вот так Сильвана и заставит их схватиться друг с другом… Кольтире вряд ли хватит сил обезвредить Тассариана, не убивая. Да к троллям! Даже Король-Лич не смог во второй раз подчинить себе волю Тассариана при личной встрече, куда уж тут ослабевшим после его гибели крылатым стервам! Кольтира, хоть и взял с собой плащ, скрывающий доспехи и лицо, предпочел и дальше двигаться скрытно. Слишком многие в этом городе могли узнать его. Он пробирался по крышам и переулкам, сильно жалея, что в Андорале нет растений, укрывающих от взгляда. Будь город на военном положении, он бы не прошел. Но сейчас ему удавалось избегать встреч со стражами смерти, и он почти не отставал от Тассариана. Проблемы начались при выезде из города. То ли действительно кому-то из часовых что-то показалось подозрительным в бумагах и поведении Тассариана, то ли Сильвана велела не выпускать. Кольтира не видел, что происходит, его отделяли от участников разговора внутренние ворота на городской стене, но слышал голоса. Бесконечные вопросы, уточнения, а потом в штаб отправили одного из стражей смерти. Кольтира выследил и обезвредил его, но когда вернулся к городской стене, там, в узком коридоре между внутренними и внешними воротами, уже завязалась стычка. Рыцарю смерти уровня Тассариана не составило бы труда прикончить там всех, но ведь он был уверен, что служит королеве, и потому не вправе убивать ее подданных. Где-то они все это уже проходили… Да к упырям все эти сильванины интриги и головоломные хитрости! У нее есть ее обожаемые ангелы — вот пусть и делают свою работу! Кольтира выхватил из-за спины клинок и прорубил себе путь к Тассариану. Поначалу старался не портить тела, помня ворчания валь’кир. Потом азарт битвы и примчавшиеся по тревоге стражи смерти вынудили плюнуть на деликатность. Тассариан навыков владения оружием не растерял, быстро подстроился под стиль напарника. Сражаться с ним плечом к плечу было легко и привычно, и вскоре Кольтира перестал его подстраховывать. Выбежать за ворота не трудно, но тогда они с Тассарианом станут отличной мишенью для стенных орудий. Лучше сначала зачистить тут все, но подкрепление прибывало и прибывало. Взять в плен командира, воспользоваться им как живым щитом? Остановит ли это Отрекшихся? — Ты предатель, Ткач Смерти! — прорычал кто-то, и Кольтира, обернувшись, узнал Бенджамина Гибба, своего бывшего подчиненного и ученика. Злость в его глазах не походила на обычное служебное рвение. Странно, Кольтира вроде бы не переходил дорогу ему лично. — Тебя не спрашивали, — ответил он, отбивая очередную атаку, направленную тем не менее не на него, а на Тассариана. — Гибб. Тот хотел что-то сказать и, может быть, даже отчасти пролить свет на планы Сильваны, но Тассариан рявкнул «Уходим!» и помчался за внешние ворота. Они бежали вдоль стены, в мертвой зоне орудий, но стражи смерти не отставали. Кольтира швырнул в них несколько заклинаний: мощных, бьющих по площади. Ледяная Звезда, его излюбленная Ледяная Коса, Смерть и Разложение. Тассариан тоже добавил чего-то темномагического. В узком коридоре они опасались задеть друг друга, а здесь можно было дать себе волю. Отрекшиеся остановились и рискнули лишь обстреливать их в спины. С восточной стороны, где лес близко подходил к Андоралу, Кольтира и Тассариан решились отбежать от стены и поскорее скрыться за деревьями. — С тобой всегда так? Ни упыря не понятно, но весело? — знакомо усмехнулся-оскалился Тассариан, когда они отбежали достаточно далеко. Весело? Кольтира удивленно приподнял бровь. А где же терзания и сомнения? Разве он не будет переживать об убийствах сослуживцев, обвинять себя в чем-нибудь? Тассариан, лишившийся памяти, сейчас напомнил скорее кольтириного командира в Плети, чем любителя терзаться виной, ставшего уже привычным за последние годы. Кольтира мысленно позвал Тумана, но тому понадобится несколько дней, чтобы найти его, да еще крюк делать, огибая горы. Ну, хоть часть пути сэкономят. Возвращаться за костяным грифоном Кольтира не рискнул. Он оставил птичку на севере от Андорала, предполагая отходить в ту сторону, но сейчас там наверняка полно прихвостней Сильваны. Грифон не стоит новой бойни — ему и за эту-то королева пожелает отомстить. — Идем на юго-восток. Нужно запутать следы, — объявил Кольтира. Не стоит сразу вести Тассариана к Лериссе. Нужно убедиться, что тот не под контролем валь’кир. Они снова убежали от Сильваны — подозрительно, ужасно подозрительно, что она дважды недооценила опасность от рыцарей смерти. Несколько дней Кольтира держался настороже, постоянно ожидая от Тассариана неприятностей, удара в спину. Но ничего не происходило. Они сделали крюк до самых берегов Тондорила, и не было смысла продолжать болтаться там без дела. Повернули к Дольному Очагу. Тассариан спрашивал о своей семье. Какие-то факты о сестре припоминал, как только их слышал, но сам не мог нарисовать в памяти черты ее лица. Рассказ о подвиге героического отца не вызвал в нем никаких ассоциаций, а вот то, что тот учил его владению мечом, показалось Тассариану знакомым. Об их с Лериссой матери Кольтира не знал практически ничего, только то, что она так и не вышла замуж, вдовствовала, растила детей одна, а потом умерла. Он даже не мог сказать, до Третьей войны или во время нее. — Она была длинноволосой блондинкой, — добавил Кольтира, вспомнив недавнюю отповедь Лериссы об особенностях каждой личности. У него не было желания возиться с беспомощным и совершенно ничего не знающим о себе Тассарианом. Но потом в голову пришла мысль, что это отличная возможность отыграться за годы зависимости в Плети. Вот только Тассариан ни упыря не напоминал беспомощного, потерянного птенца крылобега! — Скажи, Кольтира, — начал вдруг Тассариан, когда они двигались от Тондорила на северо-восток, по южному краю гор. При этом он искоса поглядывал на собеседника и как-то подозрительно ухмылялся. — Почему, глядя на тебя, я вспоминаю, как мы с тобой… занимаемся любовью? — Это твои фантазии. Одному Солнцу известно, чего стоило Кольтире произнести это с невозмутимым видом, а не отвесить по-идиотски челюсть. Какого упыря Тассариан вспомнил это одним из первых обстоятельств прошлого? Не нашлось чего-то поважнее? Родители, служба Альянсу, месть Королю-Личу, например… Это потому что именно Кольтира уже несколько дней постоянно мелькает перед глазами? — Но я в подробностях помню как трахал тебя на полу в какой-то странной полупустой комнате, — настойчивости Тассариану всегда было не занимать. — И в кресле. И в лесу. У тебе на груди шрам и светящиеся татуировки, так ведь? Кольтира пожал плечами. Он и сам не знал, почему упрямится и не подтверждает. Зато что — а точнее, кого — он хорошо знал, так это Тассариана и его методы. И был готов, когда тот попытался прижать его к стволу дерева и поцеловать. — Даже не думай, — медленно, с удовольствием протянул Кольтира, сжимая в пальцах короткое Ледяное Копье. Твердое острие смотрело точно в глаз наглому человеку. — Понимаю, — кивнул Тассариан, спокойно, без гнева отступая на шаг. — Ты хочешь, чтобы я по-настоящему вспомнил тебя, прежде чем мы снова будем… Кольтира хмыкнул, услышав нелепое предположение, но потом подумал, что Тассариан мог быть и прав. Он хотел быть для него Кольтирой, а не каким-то эльфом, который согласен потрахаться. — А моя сестра знает, что я мужеложец? — выпалил Тассариан через несколько шагов. Кольтира приподнял бровь. Примитивная уловка. — Твоя сестра знает, что ты оживший труп, который выполнял приказы Короля-Лича. По сравнению с этим твоя личная жизнь — мелочи. — Хммм… — протянул Тассариан с раздражающе довольной ухмылкой. Больше он к Кольтире не лез, но однажды точно попытается снова. В терпении и навыке выбрать подходящий момент для подката Тассариану не откажешь. Он всегда давал Кольтире достаточно времени. В Плети принял яростное «отвали» и не лез, пока тот не стал равен ему, не перестал зависеть. После побега из Подгорода не настаивал на сексе, пока Кольтира не остыл и не прекратил злиться. Хороший он человек, Тассариан. Наверно потому из него и вышел странный воин Короля-Лича и удивительно спокойный рыцарь смерти. Не опасный для мирных жителей. Наверно, проблема в самом Кольтире: и при жизни ведь не подарком был. Он помнил, как в момент смерти Король Мертвых соблазнял его перспективами убивать. Прежде эту кровожадность Кольтира сдерживал, позволяя себе максимум хамство, мелкие драки и убийства в бою. Пример отца и долг следопыта не позволяли проявлять лишнюю жестокость, но она, похоже, таилась где-то внутри. Потом сдерживающих факторов не стало, и он пустился во все тяжкие. А нравы в Плети, необходимость терпеть издевательства, а потом право на месть и уроки Зор’бе только усугубили ситуацию. Иногда Кольтира пытался исправиться, но хватало его ненадолго. А Тассариан сам по себе хорош, ему не нужны никакие внешние причины, чтобы не отравлять жизнь всем вокруг. Он-то точно никогда не обидит сестру и не попытается убить своих друзей. В Плети Кольтира нередко завидовал силе Тассариана и его положению приближенного Артаса. Но никогда не предполагал, что позавидует и его характеру… Мирная прогулка по бывшему Лордерону закончилась на подступах к Участку Целителей Земли. Кольтира намеревался обогнуть его с севера, избежав чужих глаз, но помешал патруль Отрекшихся. Чутье позволяло Кольтире ощущать противников на большом расстоянии, но некоторые банши и темные следопытки умели этот навык обходить. «Клеа!», — было первой мыслью Кольтиры, когда он понял, что невидимый враг тянет время, позволяя подойти отряду стражей смерти. И через пару минут он с облегчением осознал, что стиль не ее. Темных следопыток у Сильваны было не много, но Кольтира успел познакомиться не со всеми. Эту, показавшуюся, наконец, среди деревьев, он не знал. Схватка вышла короткой. Отрекшиеся были неплохо вооружены, многие имели гоблинские ружья, но для двух рыцарей смерти — не противники. Скорее всего, даже не искали их, просто какой-то случайный патруль или отряд с задания. Прикончив следопытку, Кольтира больше ни мгновения не сомневался в исходе схватки. Он убивал, вытягивая энергию врагов, и наслаждался битвой. Сразу же предложил им бежать и не преследовал отступивших, а кто захотел продолжать — те сделали свой выбор. Он же монстр. Он же для этого и создан, разве нет? В Квель’Таласе приходилось постоянно сдерживаться, и даже миссии в Призрачных землях не давали шанса отдаться жажде крови полностью. Кольтира стряхнул темную кровь с клинка и обернулся к Тассариану. Этот взгляд… Такой знакомый. В Плети Тассариан часто любовался, как Кольтира убивает врагов. Смотрел с гордостью: его творение, его ученик, ставший сильным и опасным воином Плети. Потом перестал, мучился виной. Кольтира и не замечал, что ему нравился этот взгляд. Тассариан… стал другим. Спокойный, уверенный, решительный. Как саронитовая броня — пришло Кольтире на ум подходящее сравнение. Такой, каким казался в Плети. Любопытный — но это у него всегда было. Кольтира не мог сказать, что именно изменилось в Тассариане. Исчезли лишние сомнения и терзания, это да, но ведь не все же время тот думал о своих прегрешениях раньше. Он стал наглее — но это была приемлемая цена за отсутствие бесящей виноватой рожи. Собственно, когда в одной из перебранок Кольтира хотел привычно огрызнуться, что убийство и превращение в нежить не дает Тассариану никаких прав, то одернул себя сам. Вдруг напомнит — и тот опять начнет свои самобичевания. И идиотские поступки вроде прощения кал’дорея. Кольтира ухмыльнулся. А про кал’дорея-то Тассариану никто не напомнит. Был приятель и «брат во смерти», да позабыт. Честное слово, следовало бы сказать Сильване спасибо за это зелье. Тассариану оно пошло только на пользу! И кстати, получалось, что Тассариан не врал, утверждая, будто все эти его собственнические замашки вовсе не были следствием собственноручного обращения Кольтиры в рыцаря смерти. Почему-то осознавать это было приятно. Добравшись до Дольного Очага, Кольтира попросил одного из паладинов сходить за Лериссой. Паладины — это не напыщенные маги, долго уговаривать не пришлось. Вывел Лериссу Келтан: похоже, всерьез принял просьбу присмотреть за непоседливой женщиной. Она ожидаемо кинулась брату на шею, а, услышав о потере памяти, не стала заламывать руки и стенать, а пообещала рассказать все-все о его прежней жизни. Тассариан выглядел растерянным, но сестру признал, согласно кивал в ответ на ее заверения. В обратный путь двинулись пешком — покупать Лериссе лошадь уже не хватало денег, все уйдет на билеты на корабль. У моста через Тондорил встретились с Туманом и Сумраком, и путь пошел быстрее. Коня Тассариан не вспомнил, но уверенно сделал вид, что рад встрече, и тупая самоуверенная скотина ни о чем не догадалась. — Знал, что всегда могу на тебя положиться, — шепнул Кольтира Туману, почесав антрацитовую гриву. — Куда мы дальше? — спросила Лерисса, и брат с сестрой уставились на Кольтиру, ожидая его решения. Хороший вопрос, на самом деле. Лериссу нужно доставить в Западный край — хотя бы на корабль посадить. Кольтире и Тассариану надо наведаться в Элун’аран — забрать вещи, уволиться из армии. А потом? Снова в наемники? Кольтира поморщился. Когда-то отец учил его сражаться, рассказывал о почетности службы. Но теперь не защита родины, а убийства и война стали ремеслом недостойного сына. В Подгород после устроенной в Андорале резни нет смысла соваться. Проситься к Агмару? Можно было бы, если бы не Тассариан — орки не примут человека. Не бросать же лишенного памяти напарника. — Мрачный Свод, Акерус, Даларан, Кабестан, — перечислил Кольтира первые варианты, пришедшие на ум. — Хммм… — протянул Тассариан. — Мрачный Свод не помню вообще. Акерус… Акерус… смутно. В этом признании ни смущения, ни злости на свою беспомощность. Странный он все-таки тип. Кольтира бы бесился и огрызался на его месте. — Если ты не хочешь поселиться в Акерусе из-за меня, то не волнуйся. Я могу переехать в Длань Тира, например, — предложила вдруг брату Лерисса. — Там, говорят, город почти не пострадал. Будем совсем недалеко друг от друга, сможешь за сутки до меня добираться, В Длань Тира? Город, отбитый у Алого ордена Серебряным Авангардом? Ее что, Келтан соблазнил уйти в паладины? Дочь героя с сильным характером и наследственной склонностью к Свету. У нее бы получилось… Правда, что ли, уговорил ее? Но это странно, она же так цеплялась за свой дом и свою землю в Западном краю. Или там только романтический интерес и имел значение? — А как же твой хвостатый? — прошептал Кольтира ей на ухо. — Если я нужна ему, то приедет сам, — со злостью выплюнула она. Что-то там не ладно у них… Путь до Квель’Таласа прошел быстро. Лерисса пристроилась на Сумраке за спиной брата и всю дорогу то обменивалась с Кольтирой колкостями, то рассказывала какие-то случаи из детства. Тассариан больше ничего не вспомнил, но рядом с сестрой явно чувствовал себя на своем месте. На границе, у Талассийских Врат снова возникли проблемы. На этот раз дело было не в цвете глаз квел’дорея. Пограничникам оставили четкое указание: Кольтиру Ткача Смерти в эльфийское государство не пускать. Этас постарался? Не похоже на него… Но если его рук дело, то и в Даларан соваться не имело смысла, с Этаса станется предусмотреть даже месть озлобившегося монстра. Кольтира тупо уставился на выданную ему копию приказа. Вместо ожидаемой злости он ощущал какое-то… смирение. Значит, на родину путь закрыт. Может, и правильно. Что там у Кольтиры оставалось в Элун’аране? Дом с собой не заберешь, а самое важное: конь и оружие, — было при себе. К троллям. Нечего подвергать эльфов риску. Кольтира написал письмо Раниену — отшутился, мол, когда бы я обходился без неприятностей и конфликтов. Лериссе с Тассарианом причины изгнания объяснять отказался, но они и не особо настаивали. Посовещались, решили ехать сначала в Западный край. Двигались медленно: Тассариан не разрешал издеваться над Лериссой и лишать ее отдыха. Пока она отсыпалась, они тренировались. Или ссорились — этот обнаглевший тип, услышав, что в Плети был командиром Кольтиры, пытался восстановить прежние порядки и тут. И вообще относился к нему с изрядной долей снисходительности. — Ты еще так молод, — заявил он однажды, без спроса запуская пальцы Кольтире в волосы. — Я старше тебя раз в десять, — фыркнул Кольтира. Вот только Тассариан в Подгороде успел познакомиться с кем-то из темных следопыток и научился соотносить возраст эльфов и людей. И исходя из странных посылок, будто люди взрослеют быстрее эльфов, а нежить — так же как и живые, он счел себя старше. И опытнее. И мудрее. Повод-то вроде бы пустяковый. Из-за такого только дети могут рассориться, но как-то слово за слово, и самоуверенность Тассариана Кольтиру просто взбесила. И когда тот еще и уделал его в поединке, а потом с наглым видом требовал поцелуя за то, что уберет клинок от его горла — ну кто бы не взъярился? Кольтира ушел прогуляться и остыть к небольшому озеру на клочке исцеленной от Чумы земле, и там его нашла Лерисса. Чего это на рассвете подскочила? Пришла поговорить. Все на ту же тему, какой доставала его в Западном краю. Не усугубляй чувство вины Тассариана, напоминая ему об убийстве. Теперь с уточнением — не сообщая, кто оборвал жизнь Кольтиры и превратил его в слугу Артаса. Кольтира и не собирался рассказывать. Не то чтобы твердо и нерушимо решил — мало ли, упырь его знает, вдруг придется к слову в пылу какой-то особо ожесточенной ссоры. Но настойчивость Лериссы бесила. И речи о прощении. Что-то его самого никто не торопится прощать! Он Этаса вообще-то не убил, а тот все равно не захотел быть с ним даже просто в одной стране! — Легко тебе говорить. Тебе не за что его прощать, вот и делаешь вид, будто добренькая, — проворчал он. Лериссу перекосило. Она пару минут сидела молча, подбирала слова, а потом вдруг стребовала с него обещание оставить все детали разговора в секрете. Кольтира кивнул, ни упыря не понимая. — Я знаю, что это нелегко: прощать. Нас с Тассарианом вырастила мама, ты ведь знаешь. Я ее очень любила, — медленно произнесла она каким-то совершенно невыразительным тоном. Смотрела в землю и выглядела как нахохлившаяся ворона. А потом набрала в грудь воздуха и выпалила: — Это Тассариан ее убил. — Что? Кольтира вытаращился на Лериссу, не веря своим ушам. Тассариан? Вот этот мирный и безобидный тип, даже под властью Артаса не опустившийся до бессмысленной жестокости? Рыцарь смерти, отличающийся от живых только возросшей эффективностью в бою? Поднял руку на женщину, на свою мать? Убил? И Лерисса после этого стала бы с ним общаться? Что за чушь! — Врешь! — возмутился он. — Артас привел их из Нордскола в Лордерон. Уже… немертвыми, Плетью. Жгли города и деревни, вырезали н-народ. Я тогда уезжала, меня успели эвакуировать. Маму — нет. Я не знаю, как Артас узнал ее спустя столько лет… — Лерисса облизнула пересохшие губы. — Но он приказал Тассариану убить ее. Доказать свою верность. «Тассариан доказал свою лояльность делом», — Кольтира же слышал это в Плети! От Фалрика и от Артаса. — Тассариан сам рассказал тебе? — Сам. Письмо прислал, когда вы были в Ледяной Короне. Думал, после этого я не захочу его знать. Кольтира недоверчиво уставился ей в лицо. И она взяла и простила? Ну да, она же нуждалась в деньгах. Но могла бы принять помощь и не звать его жить под одной крышей или поблизости. Уж нашла бы благовидный предлог держаться подальше. — Кольтира, он не виноват! — Лерисса взмахнула руками и сделала несколько нервных шагов по траве туда и обратно. — Это все Артас, Артас заставил его! Тассариан раскаивался, ты не представляешь как сильно! И за маму, и за Лордерон, и за тебя! Тассариан помог сразить Короля-Лича, он честно сражался за Альянс. Разве он не заслужил прощения?! Посмотри на него, как он спокоен и счастлив сейчас! Мы не можем просто взять и испортить все это! — Даже если я не скажу, в Акерусе ему все равно разболтают, — пробурчал Кольтира, просто чтобы что-то сказать. В голове не укладывалось, все, что он сейчас узнал. — Тогда не возвращайтесь в Акерус! — воскликнула Лерисса. — Хотя бы несколько лет. Пусть он хоть запомнит, как это, жить без постоянного груза вины! Кольтира рассеянно кивнул ей. Свою мать. Убил. Не было причин не верить Лериссе: в Плети такие проверки были привычны, а что может быть более наглядным, чем убийство родной матери. Неудивительно, что Артас не сомневался в верности Тассариана, несмотря на все странности и незлобливость. И что потом так настойчиво пытался его вернуть, давал второй и третий шанс. Убил. Родную мать. Перед глазами Кольтиры вспыхнул образ его собственной мамы — синеглазой, миниатюрной, с длинными локонами того же чуть рыжеватого оттенка, что у него самого. Ему казалось, что как бы ни была сильна воля Короля Мертвых над ним, сам он не смог бы убить ее. Остановил бы занесенную руку, напал бы на Артаса или попытался устроить ей побег. А если бы нет? С грузом вины за убитых соплеменников: соратников и гражданских, — было тяжело примириться. А мама… Почему Тассариан не смог побороть волю Артаса? Он же пощадил Фальтору, абсолютно чужого ему эльфа! Потому и пощадил, что тот напомнил ему о том случае. Они ведь как раз из Лордерона пошли на Квель’Талас. Уже тогда вина грызла Тассариана изнутри. Он никогда не рассказывал как заслужил доверие Артаса и его офицеров, избегал разговоров о матери. Странно таращился на Кольтиру, когда подумал, будто тот собственноручно отнял жизнь своего деда. Вина и шепчущие тени преследовали Кольтиру с Последней Надежды. Тассариана — с самого начала. А он, Кольтира, добавлял. Постоянно подстегивал это чувство вины своими неосторожно, бездумно брошенными словами и намеренными попытками уязвить. «Ты заставил меня предать родину, нарушить присягу, убивать тех, кого я должен защищать». «То, что ты убил меня, не делает меня твой собственностью». «Я решил дать тебе возможность еще раз убить меня». «Чтобы вечность, тебе надо еще и Лериссу убить. Из нее выйдет знатная упырица». Да много чего еще говорил. Злился на Тассариана за виноватый вид и извиняющийся тон, а это «кто я такой, чтобы обвинять?» просто бесило. Но сам же постоянно тыкал в не успевающее зажить больное место. Лерисса права. Тассариан сейчас счастлив — насколько это слово в принципе применимо к рыцарю смерти. Не стоит напоминать ему. Не стоит вообще все портить, оставаясь рядом с ним. Кольтира с самого начала был вечной проблемой и слабостью Тассариана. Вскоре тот сам захочет расстаться, не станет терпеть его выходки и мерзкий характер. Раньше возился из чувства ответственности, потом — вины. Спасал, был рядом. Больше это не связывает их. Убрать вину — и они чужие. Кто Кольтира Тассариану? Эльф, которого тот убил. Все остальное — бывший соратник, названный брат во смерти — это мелочи. Остальных рыцарей смерти Тассариан легко выбросил из головы после Последней Надежды. Нечего стоять у него на пути. Этас верно говорил: не губи чужую жизнь, чтобы завести себе домашнюю зверушку. Кольтира вредит всем — живым и немертвым. До порта Алого ордена осталось три дня пути. Доберутся и без него, не заблудятся. Кольтира напомнил, как поднимать Лурида, и коротко попрощался, сославшись на дела. Конечно, отпустили его не сразу. Тассариан выспрашивал подробности, Кольтира отделывался отговорками. Пришлось соврать, что нагонит их в пути. — Дела с лордом Фордрингом, да? И Дарионом Могрейном? — шепнула Лерисса. Видимо, решила, что он захочет мстить королеве или вести переговоры, чтобы больше не враждовать. Кольтира неопределенно повел плечом, позволив ей думать все, что угодно. Он знает, куда ему идти. Когда-то Лерисса спрашивала, есть ли у него кто-то. «Тассариан», — ответил тогда Кольтира. Тогда действительно больше никого не было. Клеа теперь ненавидела его, и наверняка посильнее, чем Гибб. Кольтира сам виноват, что в его нежизни больше нет Этаса. Тассариана вот тоже нет. Казалось бы, осталось только упокоиться. Но было еще одно незаконченное дело. Кольтира много раз сожалел о своих поступках, но ничего не менял. Не принимал предупредительных мер. Не давал компенсаций. Не получал возмездия. Безнаказанность — вот причина продолжения его преступлений. И он знал, как разорвать этот замкнутый круг. Можно было бы остаться у Сильваны, снова служить Отрекшимся. Но он и тогда принесет в мир слишком много зла. Он не должен был быть создан. Он должен был окончательно умереть в битве за Элун’аран или упокоиться после мести Королю-Личу. Теперь восстановит правильный порядок вещей. Кольтира не спешивался в пути — не хотел смотреть в глаза Туману. Надо будет попросить Отрекшихся, чтобы отвели коня к Клеа, пусть позаботятся друг о друге. У берегов Тондорила зарядил дождь. Крупные капли стучали по доспеху, попадали на лицо. В такие моменты Кольтире особенно сильно хотелось пустить кому-то кровь. Монстр. Он ехал сквозь пелену дождя по унылым дорогам Лордерона. Некрасивый, неприветливый край, но Орда и Альянс еще долго будут рвать друг другу глотки за эти земли… Может быть, Тассариан тут еще погеройствует. Через границу, а потом и в Подгород его пропустили. Молча, без слов, без злых или любопытных взглядов. Словно он был безликим призраком. Словно Сильвана ждала его. Что ж, она победила. Пусть делает теперь с ним что хочет. Оружие у него забрали, но к королеве позволили пройти, и даже не приставили стражу. Она приняла его не в кабинете, а в одном из залов, где обычно обсуждала дела с Синдией и другими следопытками в менее формальной обстановке. — Я знала, что ты придешь, — усмехнулась она, торжествующе приподняв голову. Безумно хотелось испортить ей триумф. — Твоя месть не удалась, — нужно говорить «ваше величество». Уйдя от Отрекшихся, Кольтира потерял право, называть ее «моя королева» и обращаться неофициально. Но этикет сейчас интересовал его в последнюю очередь. — Я нашел Тассариана и отвел его в безопасное место. — Я знаю, — легко кивнула Сильвана. Она с самого начала так и планировала, что Кольтира встретит Тассариана и поймет, что больше не нужен ему! Как же эта женщина умела его бесить! — И твое зелье только облегчило ему существование, избавило от груза прошлого. — Правда? — усмехнулась Сильвана, чуть склонив голову к плечу. Тонкая прядь тусклых светлых волос упала ей на лицо, перечеркнув его, будто шрам от клинка. — Значит, я сделала доброе дело. Это пойдет на пользу моей репутации непредсказуемой особы. И все же ты здесь, мой рыцарь… — Здесь, — прорычал Кольтира. Разговоры ему надоели. — Ну, давай, зови своих палачей, ты же хотела мести. Убивай. Сильвана позаботится о том, чтобы его смерть не была легкой. Она заставит его заплатить хотя бы за часть преступлений. — Не ищи смерти, глупый. Не убью, только поиздеваюсь, — фыркнула Сильвана. — Рада, что ты наконец-то понял, что вас больше ничего не связывает. Тассариан и Черный Клинок — это прошлое, которое ты должен оставить позади. А твое будущее здесь, в рядах Отрекшихся. Будущее? У монстра вроде него не должно быть будущего! — Я пытался убить твоего кузена, — оборвал ее агитацию Кольтира. Он выплюнул эти слова с удовольствием, зная, что они взбесят ее. — Твоего хорошего и доброго мальчика Этаса. Я почти задушил его. Разве ты не должна отомстить? Давай, ты же знаешь, как убить таких как мы по-настоящему. Торжествующая ухмылка исчезла с лица Сильваны, словно рисунок на песке, стертый рукой. Алые глаза сузились. — Где Этас сейчас? — холодно спросила она. Беспокоилась. Несмотря на желание разозлить ее и спровоцировать на действия, Кольтира не стал скрывать. Сообщил, что Этас давно в Даларане. — Зачем ты хотел его убить? — вкрадчиво прошептала она, подходя ближе. Кольтира думал, что она сразу взъярится и примется мстить, как только услышит о нападении. Но Сильвана, похоже, решила сначала выспросить детали, чтобы точнее, по заслугам, отмерить наказание и муки перед смертью. — Я хотел сделать его рыцарем смерти, чтобы он остался со мной, — почему-то говоря это Сильване, Кольтира не чувствовал себя идиотом. Словно в его действиях все-таки была какая-то логика, и королева способна понять ее. — Я хотел отнять жизнь твоего родственника, чтобы мне было лучше. Я подонок. Ну же, действуй. Сильвана молчала. Глядя на ее замкнутое, не выражающее никаких мыслей и чувств лицо, Кольтира вдруг понял, что ее тоже посещали такие идеи. Да конечно же посещали, она не могла не чувствовать барьера в общении с живой родней! Если бы они умерли — ей было бы проще. Хотя бы кто-то один был с ней, а смерти остальных она могла бы дождаться и так, не зря же амулеты раздарила. Сильвана медленно подняла руку и погладила его по щеке. — Так нельзя, — объяснила она терпеливо и ласково, как ребенку. — Этас слишком ценит удовольствия жизни и слишком мало — силу. Он не простит. Мимолетно обожгла изнутри зависть. «Он не простит». Она осознала это раньше, и теперь может общаться с кузеном, пусть и не слишком часто. Если бы у Кольтиры было столько мозгов, как у Сильваны! Она все понимала. Тоже хотела, чтобы Этас был с ней, даже если это будет стоить ему жизни. Кольтира и Сильвана — два монстра, они вполне стоили друг друга. Но ей хватало ума держать свою чудовищную сущность в узде и не совершать глупостей. Если бы он мог так… И все же он почему-то был благодарен ей за это понимание и сходство желаний. Ее ладонь снова скользнула по его щеке, утешая. Он уткнулся лбом в ее волосы, чувствуя себя безвольным ничтожеством. Наворотил дел — и к мамочке плакаться. Слабак. Пальцы Сильваны пробежали за ухом, под подбородком, по шее. Холодные, даже ледяные. Откуда он это знал, если нежить не чувствует температуры? Кольтира хотел перехватить ее ладонь, отвергая утешение, на которое не имел права. Но понял, что не может пошевелить и пальцем. Ладонь Сильваны так же нежно легла на его горло, длинные острые ногти вонзились в шею, прорывая кожу. — Я не люблю, когда обижают моих родных, — проникновенно шепнула королева. — Хочешь, я тебя замурую в каменную стену, и ты будешь медленно гнить без света и возможности пошевелиться? А я буду проводить ритуалы, чтобы ты не сдох слишком быстро… — Восхищен твоим воображением, моя королева. Кольтира думал, что не сможет сказать, чары не позволят. Но получилось, и от движения гортани ее ногти еще глубже вонзились в его шею. Возможно, прорывая дыхательные пути. Был бы живой — уже бы сдох. — Я знаю, как заставить твое тело разлагаться. Ты слишком привык к привилегированному положению. Давай попробуешь быть как все Отрекшиеся? Первыми сгниют мягкие ткани… Пальцы Сильваны проникали в плоть, мышцы, казалось, сами послушно раздвигались перед ними. Это какая-то незнакомая магия: чары крови могли управлять чужим телом, но конкретно таких заклинаний Кольтира не знал. И не видел, чтобы Сильвана плела их. Амулет? Навыки банши, способной вселяться в других? Королева сожмет пальцы — и оборвет его некроэнергетический канал. Но это слишком быстрая и легкая смерть, не зря же королева придумывала муку поинтереснее. Сильвана не ухмылялась, но он знал, что ей нравится чувствовать свою власть. Кольтира смотрел ей в глаза, не пытаясь побороть чары, сковывающие его тело, не пытаясь оттолкнуть. Он за расправой и пришел, он заслужил, а она — в своем праве. — Значит, хочешь, милый? Он не знал, что ответить. Хотел получить возмездие, но она же действительно ненормальная, с безумным воображением. Кольтира не хотел представлять себе все озвученные ею угрозы. — Этас простил тебя? — Нет. А если бы и простил, то что? Кольтира не верил, будто тогда она не стала бы мстить. Сильвана холодно усмехнулась. — Хочешь, я помогу вам помириться? Если будешь достаточно несчастным, мой маленький кузен пожалеет и простит тебя. Сам прибежит ко мне уговаривать тебя пощадить. Скажи, тебе будет очень не хватать этой руки? Холод, сковавший тело, сосредоточился в правой руке. Сильвана не касалась ее, та сама начала выкручиваться из сустава. Больно, но не слишком, нежить так не замучить. Однако если оторвет — новую он не вырастит, а пришитая будет менее точна. Кому нужен наемник-инвалид, жалкий слабак? Этас, даже если скажет, что простил, все равно побрезгует дружить с ним. Ненависть и отвращение к своему телу свойственны всем немертвым. Но это инструмент взаимодействия с миром, тело нужно беречь, даже если ненавидишь его. Троллья задница, Сильвана умела пугать. Пусть бы помучила как угодно, но убила. Только с нее же станется оставить его полумертвым. — Я в детстве отрывала стрекозам крылья, — призналась Сильвана. В алых глазах горели искры безумия. Не он один тут чудовище, которому нравится мучить других. Она забавлялась, выдумывая все новые угрозы еще несколько минут. А потом вдруг отпустила его, сняла чары, отступила на шаг. — Иди за мной, — велела она, без тени сомнения поворачиваясь к монстру спиной. Он проследовал за ней по дворцовым коридорам к лабиринтам исследовательского комплекса алхимиков. Все-таки зелье? Слабовата месть за нападение на любимого родственника. Или она надеется, что он однажды все же доведет дело до конца, и она получит своего кузена, оставив руки чистыми? — Джонатан, — властно позвала королева в одной из лабораторий. — Ты хотел рыцаря смерти? Вот этот эльф любезно согласился помочь тебе с исследованием. — Она усмехнулась. — Почти что доброволец. Скрюченный Отрекшийся в балахоне неопределенного цвета и с покрытой пятнами кожей на лысой голове засуетился и рассыпался в благодарностях королеве. Кольтиру отвели в соседний зал, где стояла средних размеров цилиндрическая клетка: по два шага в длину и ширину, чуть выше эльфийского роста высотой. Над клеткой висел вытянутый прозрачный купол — опустившись, он закроет ее полностью. К куполу вели тонкие трубки: они тянулись, переплетаясь, к алхимическому столу и странному устройству, похожему на гоблинскую печь. — Что это? — Ты же хотел умереть, — пожала плечами Сильвана. Ее усмешка была странной, словно Кольтиру ждали не смерть и вечный покой, а что-то более интересное для его мучительницы. Превратит его сейчас невесть во что… Хотелось отказаться. Не заходить в клетку, не участвовать в странных экспериментах алхимиков. Он хотел умереть, а не вот этого… Нет, он заслужил. Сильвана, при всех ее непредсказуемости и коварстве — справедливая королева. Она отмерит ему ровно столько, сколько необходимо. Он вошел в клетку — сам. Безучастно смотрел, как алхимик защелкивает замки и опускает купол. — Сладких снов, — усмехнулась королева. Купол не пропускал звук, но Кольтира прочел по губам. В трубах раздалось шипение, из некоторых потек легкий желтоватый дымок. Какая-то дрянь, почему-то напомнившая Чуму. Больше ничего не происходило минуты три. Сильвана о чем-то говорила с алхимиком, но заполнивший купол дым не позволял различать движения губ. Дым собирался в клубы, в какие-то сложные причудливые фигуры, пока не стал совсем непрозрачным. Кольтира не видел даже прутьев клетки, и с трудом мог ориентироваться в пространстве. Он шагнул вперед, чтобы коснуться решетки. Ему показалось, что он падает куда-то вниз и в мягкую темноту, а потом перед глазами поплыли пестрые, но не слишком яркие блики. Как лучи солнца, пробивающиеся сквозь густую листву. Уши словно залило водой, как будто он решил нырнуть или укутаться с головой в толстое одеяло. Кольтира чувствовал тепло — хотя немертвый не мог его ощущать. Или пора прекращать думать о себе как о немертвом. Он ведь умер, верно? Падение продолжалось, но теперь гораздо медленнее. Он будто бы спал, хотя сон был ему недоступен уже несколько лет. Заснуть и не проснуться — это то, чего он действительно хотел. Уснуть хотя бы на несколько часов и забыть часть своих преступлений, как забывают о вчерашних хлопотах живые. Кольтира понял, что устал. Он хотел отдохнуть, отключиться… умереть и обрести покой. Кольтира или только дух полетел сквозь серые пейзажи. Он узнал Теневые земли, бывал тут. Но управлять полетом не получалось, он все быстрее и быстрее падал вперед и вниз. Во Тьму. Он словно рухнул со скалы в глубокую ледяную воду. Холод проникал в каждую клетку тела — хотя это только казалось, ведь тела у него не было. Кольтира не мог чувствовать рвущих мышцы судорог, но почему-то чувствовал. Он пытался грести, выбираясь на поверхность, но у него не было рук, а вокруг не было воды. Была Тьма. Его ведь предупреждали, и неоднократно. «Не ищи смерти…» У него не было глаз, но он видел черное нечто вокруг и маслянистый блеск, словно у нефти, которую гоблины очищают, чтобы заправлять свои странные механизмы. Нечто пахло безумием и безнадежностью. Боль не отступала. Каждое движение — боль, каждое мгновение — боль. Каждая клетка тела кричала от тянущей, острой, выламывающей суставы, разрывающей несуществующие мышцы, бьющей по оголенным нервам боли. Густая Тьма сдавила легкие, не давая сделать вдох — как будто у него были легкие или он нуждался в воздухе. Рядом был кто-то жуткий. Огромный настолько, что был со всех сторон одновременно, будто Кольтира — мелкая букашка, запутавшаяся в шерсти зверя. Кто-то был неправильным, невозможным, опасным. Он не смотрел на Кольтиру или не видел кого-то настолько мелкого по сравнению с ним. Но откуда-то Кольтира точно знал, что если Он обратит на него внимание, будет еще хуже, в тысячу раз хуже этого существования в холоде и боли. Через какое-то время Кольтира все же начал отчаянно трепыхаться, надеясь, что огромный монстр заметит и уничтожит его, но тот не видел жалкую букашку. Тьма не была однородной, в ней что-то двигалось, словно гигантский спрут шевелил огромными, но бесплотными щупальцами из еще более глубокой Тьмы. Тот, кто царил в этой Тьме, разевал тысячи голодных пастей, и эти оскалы окружали Кольтиру со всех сторон, но оставались где-то вдали, едва различимые без света, в тусклых бликах нефтяной пленки. Здесь не было смены дня и ночи или хоть чего-нибудь, что могло бы подсказать о ходе времени. Кольтира просто знал, что потекли дни, складываясь в недели. Какое значение имели недели, если ему придется провести здесь вечность? Вот почему усмехалась Сильвана: глупый наивный рыцарь смерти рассчитывал обрести вечный покой, а столкнулся с Тьмой. Жестокая кара. И все же он ее заслужил. Он монстр. Здесь ему и место.