Game over

      Луи просыпается ранним утром, потому что в доме до оледенения пальцев холодно. Он натягивает одну из толстовок, которые обычно хранит в дальнем углу шкафа, и тащится к окну, которое забыл закрыть прошлым вечером.       Когда он спускается вниз, то замечает на кухонном столе пакет, оставленный, по-видимому, с вечера. Записка с аккуратно выведенными буквами от Синтии гласит: «Вчера передали одежду Гарри. Надевай ее почаще, когда куда-нибудь идешь». Сначала он просто пару минут пялиться на содержимое пакета, пока остатки сна наконец не оставляют его, и, к сожалению, все происходящее происходит на самом деле. Он медленно перебирает вещи, разглядывая парочку футболок с глупыми принтами, темно-синий шарф и рубашку.       Шарф, разумеется, сразу же отправляется обратно в пакет. Его он никогда в жизни не наденет. Футболки какие-то обычные. Но вот рубашка…       Луи проходится пальцами по мягкой ткани, задевая маленькие пуговицы, и медленно расстегивает их одну за другой. Зачем он делает это, он не знает, просто это как… стать кем-то другим. Это же чужие вещи. Вещи другого человека. Но он не станет Гарри, если наденет этот глупый кусок ткани. И слава богу, уж кем-кем, а Стайлсом ему становиться точно не хотелось бы.       И это ни в коем случае ничего не значит, но он аккуратно стягивает с себя толстовку, морщась от холода, и подойдя к зеркалу, смотрит на собственное отражение, прежде чем белая ткань ложится на его татуированные плечи. Он застегивает пуговицы, так же медленно, как и расстегивал, не отрывая взгляда от своего изображения. Это не какой-то нарциссизм, просто ему интересно, изменится ли он как-то, если на нем будет одежда Гарри. Какая-то часть внутри него говорит, что это слишком интимно и мерзко… это же Стайлс. Другая с интересом смотрит на парня с изрисованными чернилами руками и животом, который соединяет себя с чем-то таким простым и чистым как милая рубашка другого человека. Человека, к которому у него должны быть чувства. На секунду Луи ощущает себя не тем Луи, а маской влюбленной в Гарри, маской, которая имеет парня и открывает эти чувства всему миру.       Теперь у маски есть костюм.       Теперь «маска» имеет олицетворение в виде этой дурацкой рубашки в полоску.       Он с раздражением и слишком резко расстегивает пару верхних пуговиц и стягивает рубашку с себя, откидывая куда-то в сторону дивана.       Эдвард приезжает за ним ровно в три, и Луи всю дорогу читает ответы, которые он должен произнести на интервью. В основном они касаются Гарри. Снова Гарри. Это имя слишком часто появляется в его жизни в последнее время. Больше всего он ненавидит говорить как робот по заученному тексту, но если Луи начнет импровизировать и говорить об отношениях с Гарри то, что он думает, он обязательно проговорится.       Тем не менее, пиарщики проделали неплохую работу, они придумали все моменты их отношений, начиная от знакомства несколько лет назад на одной из премий, и заканчивая разными личными моментами. Но проблема в том, что Луи придется говорить не об отношениях с Гарри, а об отношениях в принципе, а в этом он абсолютный ноль. Последний раз он встречался с девушкой в старшей школе, незадолго до того, как их группу подписал лейбл, и собственно после этого уже не было никакого шанса на нормальную жизнь.       Синтия и ребята уже как всегда в сборе и готовятся к вопросам. Зейн немного мрачен, Лиам взволнован, а Джордж апатичен. А Луи просто… просто Луи.       До выхода в студию всего минута. Это запись интервью, но обычно в таких случаях мало что переписывают, так что у них, по сути, нет права на ошибку. Луи мимолетно задевает пальцами края белой рубашки в красную полоску, висящую на его теле словно роба, и уверенно заходит первым, как только им дают сигнал.       — А вот и вы, ребята. Рад вас видеть, — интервьюер улыбается им, как только они занимают свои места на диванах.       — Да, Джон, мы тоже рады видеть тебя, — отвечает Луи. Его голос звучит непринужденно и легко, он умеет это. Он тренировался многие годы. Ничто не может смутить его или напугать, ни камеры направленные на него, ни любые неудобные вопросы.       Их спрашивают насчет недавнего концерта, насчет участия в предстоящей премии Kerrang! , не обходится и без завуалированных вопросов о провале на фестивале, но в целом интервью… обычное. Луи не чувствует ни страха, ни неловкости и все идет прекрасно, пока наконец не наступает момент, в котором заключается вообще весь смысл их прихода.       — О, да, ребята. Туры изматывают. Но, уверен, вы все после рады вернуться домой, увидеться со своими семьями, со своими парами. Верно? Кто-нибудь из вас уже занят? Или фанаткам пока не о чем беспокоиться? — усмехается Джон.       — У меня есть невеста, мы встречаемся уже около двух лет, — непринужденно отвечает Лиам, пожимая плечами. — А вот Зейн и Джордж свободны.       — А что насчет тебя, Луи?       Луи смотрит на людей в студии, а после на лицо Синтии где-то с краю от площадки, и уголок его губ дергается в подобии улыбки.       — Ну, есть кое-кто особенный.       — Правда? — лицо Джона выражает удивление, как, видимо, и лица парней рядом с ним, но Луи не зацикливается на этом. Маска ведет его дальше по сценарию.       — Да, мы… эм… Мы были знакомы уже очень давно, но долгое время у нас были странные отношения. Но сейчас, я думаю, мы просто… вместе.       — О, Луи, ты не представляешь какие рейтинги ты сделаешь для нашего шоу. Ну же, расскажи, кто это!       — Я не… я не расскажу, простите. Знайте, это как поэзия, которая питает только прочную страстную любовь. А у нас пока не такая, так что я не хочу делать это достоянием общественности, пока эти отношения не станут достаточно крепкими.       — О, Луи, как романтично, — усмехается Джон. — Не думал, что суровые рокеры вроде тебя способны на такое. Что ж, но дай нам хотя бы подсказку. Связано ли это с твоим слишком близким общением с Гарри Стайлсом из Abandoned Red Sea? Луи изображает растерянность, будто этот вопрос застал его врасплох, но правда в том, что только это он и ждал. Он усмехается и пытается спрятать свое лицо и улыбку за рукой, но Джон явно настроен решительно, так что он начинает канючить «ну же, Луи».       — Гарри… мы с Гарри, мы близки.       — Близки, да?       — Да. Очень близки, — и это «очень близки» можно даже не переводить. Луи произносит это так, что даже ребенок прочел бы между строк. И никому больше не нужно уточнения. Луи свою миссию выполнил.

***

      — Ты, блять, что за херню устроил на интервью? — Джордж шипит так, что чуть ли не яд капает с его рта, как только они оказываются в машине. Лиам и Зейн предпочитают делать вид, что ничего не происходит, но на их лицах все равно читается этот немой вопрос, что и у Джорджа.       — Все в порядке, Джордж, — твердо бросает Синтия.       — В порядке? Разве ты не должна следить за тем, что вылетает из его рта? В прошлый раз это имело последствия.       — Я же говорю. Все в порядке. Луи сделал все так, как мы и планировали.       — Что это значит? — Зейн хмурится при ее словах, а Луи хочется сжаться. Почему он должен им врать? Почему должен врать Зейну, который был его единственным лучшим другом со старшей школы? Почему одна лишь подпись на бумажке делает его предателем?       — Это значит, что Луи медленно начинает свой выход из шкафа, — пожала плечами она. В салоне стоит оглушительная тишина, давящая буквально на каждый нерв внутри Луи. Он мечтает лишь о том, чтобы водитель ехал чуть быстрее, и, по возможности, врезался в проезжающий столб. Тогда бы ему точно не пришлось ничего объяснять.       — Что? — медленно и осторожно произносит Лиам и, господи, он какой-то слишком растерянный, что это даже пугает Луи.       — Луи и Гарри встречаются. Так что Луи попросил меня поработать над тем, чтобы преподнести СМИ свою бисексуальную ориентацию.       — Так это правда? Ты гей? То есть… когда этот педик приходил, ты серьезно…       — Джордж, какого хуя, — шипит на него Зейн.       — Блять, я знал, что ты трахаешься с Зейном со школы, но типо, это же херня. Ты трахал и всяких группи, это секс, да. Ничего особенного. Но ты, блять, с… о боже, меня сейчас стошнит, — Джордж выплевывает слово за словом, и Луи уже чувствует, как обжигающее чувство злости накрывает его.       — Заткнись, Джордж, — вдруг кричит Лиам. — Луи, почему ты ничего не говорил нам? В смысле, я же тоже думал, что этот Гарри просто… ну… я не знаю. Зейн, помоги.       — Он нравится тебе? — спрашивает Малик холодно и прямо.       — Я не знаю. Очевидно, что да. В смысле, Зейн, ты меня знаешь. Я просто, думаю, это что-то вроде бета теста. Хочу посмотреть, что из этого выйдет.       — Так ты не влюблен в него?       — Конечно, нет, Зейн, — закатывает глаза он, получая легкий и незаметный удар по ноге от Синтии. — В смысле, пока. Не знаю. Я просто проверяю.       — Как ты это допустила? — Джордж впивается взглядом в Синтию, — Это повлияет на нас всех. Мы и так из-за него в полном дерьме. Теперь можно вообще забыть о том, что группа существовала! Пока он будет трахаться со своим мальчиком, мы будем терять всех наших фанатов.       — Оу, Джордж, зря ты Гарри мальчиком называешь, ему-то восемнадцать есть, в отличие от твоих подстилок, — саркастично бросает Луи.       — Ах ты, сука, — басист бросается на него, но Лиам и Зейн поспевают вовремя, не давая им устроить драку. Но Луи, честно говоря, хотел бы ударить Джорджа. Или еще кого-нибудь. Было бы чудесно.       — Хватит! — голос Синтии, как удар холодный воды в лицо, резко отрезвляет их обоих, заставляя невольно вздрогнуть от интонации женщины. — Во-первых, Джордж, раз я позволила Луи объявить о его отношениях с Гарри, значит волноваться не о чем. Мы обсуждали это уже давно, и я уверена, что это не нанесет значимого ущерба нашей группе. По крайне мере, хуже, чем сейчас уже не станет. А во-вторых, это не ваше дело.       — Клянусь богом, Томлинсон, если это угробит нашу группу, ты вылетишь из нее, — скалится Джордж.       — Клянусь богом, Берк, ты вылетишь куда раньше. Это моя группа.       — Луи, твой дом, — смягчившись, произносит Синтия, когда машина резко тормозит. Луи кидает Джорджу последний предупреждающий взгляд, прежде чем выскользнуть наружу.       Он ненавидит это все. Ненавидит этот идеально белый дом перед ним. Ненавидит Гарри Стайлса и его слишком большую рубашку на теле. Ненавидит Джорджа за то, что тот был его другом на протяжении более семи лет. Он, блять, делал для них все, он помогал ему, когда было нужно. Поддерживал, когда тот чувствовал неуверенность. Вытаскивал того из занюханных клубов, приводя в чувство перед концертом. Он делал достаточно. Он был офигительно хорошим лидером. Он привел их к славе, в конце концов.       Он хлопает входной дверью, когда оказывается внутри и с ненавистью скидывает чужую вещь со своего тела.

***

      — О, этот парень прирожденный актер, — усмехается Найл, закидывая очередную кукурузную палочку себе в рот. Гарри лишь закатывает глаза, наблюдая, как расслабленно Томлинсон сидит на недавнем интервью и отвечает на вопросы, касательно их отношений. Ну, он ничего такого не сказал. Он не прокричал на весь мир «Гарри Стайлс мой парень!» или что-то в этом роде. Но намеки были слишком открытыми, так что ни у кого не должно остаться сомнений в том, что между ними что-то есть.       — Что, если станет только хуже? — спрашивает Гарри, нервно кусая свою губу. Он не уверен в том, какие последствия будут у их отношений. Они не обычная звездная парочка. Они два парня, а мир не такой уж толерантный.       — Гарри, все знают, что ты бисексуал, — цокает Энди, заходя в гостиную с кружкой чая. — И вообще-то всё немного наоборот.       — В смысле?       — Найл, покажи ему.       — Показать что?       — Покажи ему Ларри, — усмехается Энди.       — Ларри? Кто это? — бормочет Гарри, придвигаясь ближе к Найлу, у которого на коленях лежит ноутбук. Хоран вбивает в поисковике тамблера «Ларри Стайлинсон». Что это за хрень?       — Ларри — это ты, — смеется Найл, открывая одну за другой фотографии Луи и Гарри. Некоторые они делали вместе, некоторые сделали фанаты. Среди них часто мелькает то фото, сделанное девочками-фанатками в ночь после концерта Dead Vultures. «Мы встретили Луи и Гарри, после концерта DV. Я, правда, не имела понятия о том, кто такой Гарри, но Луи обращался к нему „малыш, милый, любимый“, и они целовались перед тем, как мы поймали их. Теперь я знаю о том, что Гарри из Abandoned Red Sea, он кажется таким милым. И, о боже, недавнее интервью Луи. Я не верю, но, похоже, они, правда, вместе. Это так прекрасно. Да здравствует Ларри!».       Гарри странно смотрит на Энди и Найла.       — Они нас сшиперили, да?       — Еще давно, Гарри. Если бы открывал свой твиттер или читал комментарии в инстаграмме, ты бы знал. Но ты слишком хипстер для этого.       — Просто я знаю, что пиарщики пишут там от моего имени. Я не хотел влезать.       — Кстати некоторые не очень довольны тем, что Луи с тобой.       — Что ты имеешь в виду?       — Фанаты Dead Vultures считали, что он с Зейном.       — Гитаристом?       — Ага.       — А что… что они еще пишут обо мне? И о нас?       Найл снисходительно смотрит на него, как на ребенка, который обиделся, но хочет что бы его поугаваривали.       — Хочешь узнать?       — Нет. В смысле. Ну, может быть. Ладно, дай сюда, я посмотрю, — он вырывает ноутбук из цепких рук Найла и продолжает читать различные записи и комментарии. Негативных, к его удивлению, куда меньше. И практически все считают Гарри очень милым.       — Тебе стоит разогреть их, — предлагает Энди, и Гарри непонимающе смотрит на него. — Ну, пофлиртуй с ним в твиттере. Напиши что-нибудь завуалированное.       — Зачем? — хмурится Гарри.       — Чтобы они не теряли интереса, конечно же.       — Ты что теперь специалист по моим фейковым отношениям? — фыркает он в ответ. Найл и Энди отмахиваются от него, переключая телевизор на очередной фильм.       Гарри продолжает читать комментарии о нем и его «отношениях» и нет, он не собирается никого «разогревать», что бы там Энди не говорил. Это не его работа.

***

      Гарри уже забыл, в какой момент его квартира стала проходным двором. Найл и Энди посчитали, что поселиться в его гостиной это абсолютно нормальная и адекватная идея, будто крохотная квартирка Джеммы и Гарри для этого и предназначена.       На самом деле они просто стали настоящими прилипалами в тот момент, когда началась вся эта неразбериха. Найл не пропускал ни одного интервью DV и чересчур серьезно контролировал все, что происходило между Луи и Гарри. «Я просто беспокоюсь о тебе, я хороший друг, ясно?». Но Гарри думает, что это все из-за чувства совести, потому что Найл и Энди подсознательно считают, что раз Стайлс делает все это для них и группы, они обязаны превратиться в его мамочек-наседок.       Но как бы там ни было это идет им на пользу. Они проводят вместе гораздо больше времени, и у них есть возможность решить проблему нового альбома. Ночью Гарри пишет стихи, пытается подобрать для них музыку и обычно к нему присоединяется Найл, у которого всегда есть куча идей. А днем они присутствуют на куче разных интервью и радиоэфиров, где вопросы неизменно переплетаются с одной единственной темой — Луи Томлинсоном.       Вечерами же они обычно засиживаются на студии, добивая песни, которые записывали ранее. И в конечном счете спустя пару недель они выпускают новый сингл, и он определенно один из числа лучших, что они когда-либо записывали. Однако, «Trade Mistakes» получает мало внимания. Точнее говоря, катастрофически мало. Сингл болтается в нижних строчках чартов, и Мэтт объясняет это тем, что они все еще недостаточно привлекли к себе внимания. Поэтому за неделю до Kerrang! Awards Гарри получает «письмо смерти» от Мэтта, в которым черным по белому, словно приговор, написано о том, что он появится там с Луи. В качестве пары.       Вот и конец.       Гарри чувствует, как слишком сильно бьется его сердце, когда читает об этом. Он чуть не подставил их обоих в прошлый раз перед Лиамом и Зейном, запорол столько интервью ответами об их отношениях, что же будет, когда они окажутся на мероприятии, где присутствует, по меньшей мере, тысяча человек? Что будет, если их начнут спрашивать об отношениях, а он забудет все или перепутает? Что если все заметят, что это фейк? Гарри ненавидит врать, он самый худший лжец во вселенной. Но… что если Луи выдаст очередную выходку? Томлинсон обожает привлекать внимание, и их совместный выход в свет сам по себе будет примечательным, но ведь солист DV не может просто прийти и быть… нормальным. Это не в характере Луи Томлинсона.       Так что мало сказать, что Гарри переживает.       — Может, тебе стоит поговорить с Луи? — спрашивает его Найл в один из вечеров, когда нервозность Стайлса достигает уже практически предела.       — Найл, ты вообще о чем? Мне больше королева Англии поможет, чем Томлинсон.       — А что такого? Вы же типо в одной команде, у вас одна цель, и разве вы не должны действовать сообща?       Так что по какой-то непонятной причине Гарри все же узнает адрес Луи и вечером перед премией стоит на пороге его дома.       Стайлс даже не знает, что он ожидал увидеть, но точно не милый дом белого цвета с большими окнами и даже лужайкой. Этой картине не хватает только заднего дворика с воскресными барбекю, женушки и детишек, играющих на траве. Он проверяет адрес еще раз, и да, это точно дом Луи. Так что Гарри просто усмехается про себя и нажимает на звонок.       Луи открывает не сразу, немного уставший, в черной растянутой футболке и спортивных штанах он похож на обычного мужчину, и Гарри уже кажется, что все пройдет не так плохо, но как только Томлинсон видит гостя, его лицо тут же из безмятежного преобразовывается в удивленное и несколько презрительное, будто он тут же незаметно надевает свою излюбленную маску.       — Что ты здесь делаешь? — его голос холоден и тверд, как блестящий металл, и Гарри интересно бывает ли Луи хоть иногда… дружелюбным и милым? В этот момент Стайлс не жалеет, что пришел, напротив, вид Луи и то, насколько сильно они не понимают друг друга только убеждает его в том, что им просто необходимо договориться.       — Нам нужно поговорить.       Луи раздумывает лишь секунду, прежде чем пропускает Гарри в дом, захлопывая за ним дверь. От внутреннего устройства дома Стайлс выпадает, пожалуй, еще сильнее, чем от внешнего. Все такое… уютное. На стенах у Луи коллекционные постеры рок-звезд и парочка их автографов в рамках, гитары на стене и различные премии на полках. Этот дом похож на обитель какого-то престарелого музыканта, а не Луи Томлинсона — легенду эпатажных выходок.       Гарри хочет сделать еще пару шагов и пройти дальше, но рука Луи останавливает его, и в глазах парня предостережение, будто табличка «не заходи на мою территорию». Ладно, похоже, Гарри нежеланный гость здесь.       — Завтра Kerrang Awards, — объясняет Гарри.       — Да, я в курсе.       — И тебя это не волнует?       — Похоже, что это волнует тебя, — усмехается Луи.       — Я серьезно. Мы ведь даже не обсуждали это. Я думал, что нам все подробно расскажут, но они просто поставили нас перед фактом.       — А ты ждал мастер класс «как нужно появляться на публике со своим фейковым парнем»?       — Было бы неплохо, — кивает Гарри, и Луи показательно закатывает глаза.       — Не знаю, Стайлс. Чего ты ждешь от меня?       — Я просто… я подумал, нам надо все обсудить, что мы будем делать или говорить. Я могу забыть что-то или перепутать или…       — Тогда будем импровизировать. Умоляю, никто не будет тебя пытать. — Мне кажется, ты недостаточно серьезно подходишь к этому, — глаза Гарри прищуриваются.       — Достаточно, Стайлс, — шипит Луи, скрещивая руки на груди, и Гарри никогда не признается, но Луи действительно пугает его. Своей манерой разговаривать, своей вспыльчивостью, каждым своим жестом. Он не похож ни на кого, кто встречался Гарри раньше. Даже тупые придурки одноклассники, что издевались над ним в школе не идут в сравнение с Томлинсоном, который для Гарри как книга с непредсказуемым сюжетом.       Он сдается.       От Луи не будет никакой помощи, так что Гарри немного поникает и, проходя мимо Луи, слегка толкает его плечом. Он почти выходит за дверь как слышит из-за спины «эй, Стайлс!» и оборачивается в надежде, что музыкант передумал. Томлинсон исчезает на несколько секунд из прихожей, скрываясь в гостиной, и, когда появляется снова, в руках у него знакомый пакет. Сверток прилетает Гарри в руки, и он успевает его поймать буквально на последнем мгновении.       — Можешь забрать свои шмотки. Этот этап окончен, — язвительно бросает Луи, прежде чем захлопнуть дверь перед его носом. Гарри хмурится и лишь шипит короткое «мудак», прежде чем быстро вернуться обратно к машине.