Воин Луны

За две недели до начала Великой Битвы       Вся Мун гудела в нетерпении: придорожные трактиры и кабаки были забиты путниками, спешащими на открытие Великой Битвы. Среди них были целые семьи, желающие своими глазами увидеть историческое зрелище, и одинокие бойцы, угрюмые и прячущие под маской свирепости самый обычный страх, и наемники, ищущие легкой наживы, и представители благородных семей, едущие защищать честь своих предков.       Обычно пустующие дороги между селениями ожили. Запряженные лошади, телеги, пешие караваны — все держали путь в одном направлении. Многие объединялись в группы, чтобы путешествие было безопаснее — некоторым не очень везло с выбором попутчиков. Ведь это время было просто благодатью для мелких карманников и мошенников.       Более опытные бойцы, которые хорошо знали земли Мун и были в состоянии дать отпор ее лесным обитателям, старались держаться поодаль от главных дорог, чтобы путешествовать вдали от суеты. Вот так трое таких путников разбили лагерь на опушке небольшого леса, которых во всей Мун было бесчисленное множество. Рассвет едва брезжил, поэтому двое из них все еще мирно спали, закутавшись в пледы. Лишь один, давно проснувшись, задумчиво смотрел на небо. Серьезный взгляд, устремленный куда-то вдаль, совершенно не соответствовал с его внешним видом: купленные, скорее всего, на дешевой ярмарке аляпистые широкие штаны, красная рубаха и огромная соломенная шляпа, лежащая рядом. Иссиня черные волосы, спадающие до плеч, были заправлены за уши и ярко контрастировали с кожей, делая ее почти молочного цвета. Его вполне можно было принять за торговца или просто чудика, каких в Мун было великой множество. Однако за таким безобидным и нелепым видом скрывалась опасная сила: рядом с ним, свернувшись клубочком, спала большая черная змея. Этот человек был анималом.       Резко очнувшись от своих мыслей, мужчина вздрогнул и поспешно начал паковать свои вещи. Бросив взгляд на спящих товарищей, он хмыкнул и закричал, что есть сил:       — Подъем!       Однако крик утонул в тишине: попутчики даже не пошевелились, только змея недовольно высунула свою морду из клубка собственного тела и совершенно натурально закатила глаза.       — Ара, это и тебя касается, — обратился к змее анимал, но питомица проигнорировала реплику хозяина и спряталась обратно. — Если мы не поторопимся, то не успеем к открытию этой мясорубки, — произнес анимал, от души пнув товарища, лежащего ближе.       — Хичоль, пошел отсюда! — промычал тот басом. — Дай поспать!       — Ты так всю жизнь проспишь, — прошипел Хи, наградив друга очередным сердечным пенделем.       — Тебе какая разница? Не твою же, — в тон ему ответил Канин, который смахивал на могучего лесничего. Мужчина был облачен в свободную рубаху, которую носили все крестьяне, и коричневые, чуть коротковатые штаны. Никто не мог бы и предположить, что это потомок древней семьи Гризли. Когда-то эта семья поклонялась медведям, но однажды под Луной зверь и человек стали единым целым: потомки этого человека стали сильнее и выносливее, вобрав в себя силу животного. По крайней мере, так гласила легенда.       — Хичоль-а, мы успеем, не переживая, — третий путник наконец подал голос. В отличие от остальных двух в его внешности проскальзывало что-то утонченное, почти аристократичное. Он был облачен в белоснежные штаны, сшитые из дорогой льняной ткани, и воздушную рубашку такого же цвета. Однако это одеяние никак не помогало определить, кем мужчина являлся: из каких он был земель и обладал ли какой-нибудь силой.       — Тукки, ты прекрасно знаешь, что чем раньше мы туда придем, тем лучше, — вздохнул Хи немного раздраженно. Анимала злило растущее изнутри беспокойство. Когда неделю назад к нему пришел Канин и предложил подзаработать денег на Великой Битве, то Хичоль, не особо раздумывая, согласился. Во-первых, анимал был рад возможности попутешествовать со старыми друзьями — Канин сразу сказал, что намеревается найти и Итука. Эти трое не виделись уже около десяти лет. Судьба их столкнула в одно из самых смутных времен Мун: то тут, то там вспыхивали восстания, которые жестоко подавлялись династиями. В то время Канин был наемным воином, коим и оставался по сей день. А вот Итук с Хичолем занимали более почетное положение, находясь на службе у династий. Многое с того времени изменилось, а для Хичоля время словно остановилось. С тех пор как он ушел из клана Ким, каждый его день был такой же, как и предыдущий. Он начинался с длинной прогулки в гору, рядом с которой Хичоль обосновался и жил изгоем, после незатейливого завтрака змея уползала по своим делам, а анимал, не зная, чем себя занять, медитировал, остаток дня проводя подле своего деревянного домика. В течение многих лет Хичоль привыкал к такой размеренной и монотонной жизни. «Зализывал раны», — как говорил Канин, и сам же ворвался, словно ураган, в его мирный уголок и нарушил покой анимала, который оказался таким хрупким. Хичоля сбивало с толку сама мысль снова выйти к людям — успокаивала лишь надежная компания двух его лучших и единственных друзей.       — Почему только я об этом беспокоюсь? — спросил Хичоль устало. Эту ночь он толком не спал: рой мыслей жужжал в голове. Слишком много прошлого всплывало перед глазами, стоило спуститься с гор.       — Я тоже задаюсь этим вопросом, — Итук приподнялся на локти, изучая анимала внимательным взглядом. Если Канин, по своей натуре будучи совершенно непроницательным, не замечал изменений в поведении Хичоля, то Итук все видел, но пока решался вмешиваться. — Мы ведь планировали пройти только первый этап. Если в десятке окажется кто-то из династий, то просто откажемся, как и большинство. Чего торопиться?       — Не знаю, — ответил Хичоль, бросив сумку обратно на землю. Змея недовольно на него зашипела, а Канин что-то пробурчал в полудреме. — Как-то мне не по себе. Чувствую, что ничего хорошего от нашей затеи не будет.       — На Великой Битве вообще ничего хорошего не происходит, — заметил Итук, уже полностью проснувшись.       Все жители Мун прекрасно знали, сколько людей гибнет на Великой Битве. Теряя своих близких и друзей, жертвуя собой, жители Мун неизменно каждое десятилетие позволяли каньону Водяных Фей окрашиваться в кроваво-красный цвет — потому что Великая Битва была их верой в иное будущее. Еле зримая надежда в то, что на гору Мудрецов взойдет избранный, который сумеет освободить Мун от гнета трех династий. Но пока сезон дождей смывал кровавый след истории, а Воином Луны становился кто-то из Ли, Чхве или Ким.       Еще один желающий принять участие в Великой Битве сидел в трактире и лениво ковырял в своей тарелке. Еда здесь была отвратительная. По крайней мере, для него, ведь все флейтисты обладали исключительным обонянием и утонченным вкусом. Но делать было нечего: Кюхён знал, что впереди еще целый день пути, поэтому заставил себя, зажав нос, есть кашу непонятного происхождения.       Кюхён очень выделялся в этом сером и обшарпанном заведении, потому что как все флейтисты, он носил светло-фиолетовый плащ и такого же цвета сапоги. Еще и поэтому парень хотел поскорее отсюда убраться.       Его спутники, сидящие с двух сторон от него, наоборот, отлично сливались с посетителями трактира. На Рёуке был серый плащ и шляпа охотника, как и на большинстве жителей Мун северного района. На самом же деле Рёук был анималом. Его зверек идеально подходил его внешности и характеру. Это был мангуст.       С Рёуком Кюхён встретился неделю назад. Разговорившись, они узнали, что оба держат путь в каньон Водяных Фей, и решили пройти оставшийся путь вместе. Кю был наслышен, что до и во время состязаний участники постоянно вступают в союзы. «Иначе не выжить, если ты не из династии», — сказал ему один мужчина, которому удалось остаться в живых после первого этапа. Во второй он идти отказался, потеряв руку и глаз.       Большинство участников интересовали только деньги, как и Рёука. Анимал сам в этом признался. Кюхён тут же поддакнул ему, не желая рассказывать о своих целях. На самом деле флейтист мечтал попасть на службу к одной из династий, особенно к Ли. Ему надоело, что все в его деревне прячутся в своих деревянных домах, едва заслышав стук копыт с проезжей дороги. Флейтист хотел жить с гордо поднятой головой — также, как и старший наследник Ли, которого он мельком увидел на одном из парадов Мун. Кюхёна глубоко впечатлил образ Сонмина: одетого в черный шелковый халат, с вышитым на спине белым волком, с золотым поясом, в который был вложен меч, — то, насколько величественно и гордо держался этот наследник Ли. «Я хочу быть похожим на него, — подумал флейтист, всей душой завидуя положению Сонмина, — хочу перестать бояться, хочу сам внушать благоговейный страх и трепет».       Кюхён понимал, что вероятность того, что одна из династий его заметит, была невероятна мала. Однако флейтист все же решил испытать свою судьбу, нежели сидеть в деревне, вырезая флейты и ненавидя себя за никчемность. Несмотря на то, что Кюхён не был выдающимся воином, он был определенно одним из лучших в своем ремесле.       Третьего попутчика Рёук с Кюхёном встретили три дня назад, когда искали укрытие от ливня в лесу. До сих пор они так и не узнали его имени, впрочем, и не только его — этот странный тип до сих пор не произнес ни слова с момента их встрече. Лишь на вопрос Кюхена: «На Битву?», коротко кивнул и сам увязался за ними.       Рёук и Кюхён решили, что он немой, поэтому не стали донимать вопросами. Тем более Кю не планировал продлевать их общение и на время Битвы. Молчаливый тип в черном плаще, который не снимал капюшона, даже когда спал, выглядел щупленьким и никакого оружия или зверя Кюхён не заметил. «Надо от него отвязаться, как только подойдем к каньону Водяных Фей, — решил Кюхён, — а Рёука надо держаться. Мангусты умные зверьки и единственное спасение против клана Ким».       Пока Кюхён с отвращением заканчивал свою трапезу, на верхнем этаже трактира развязался разговор между двумя неожиданными соседями по комнате. Взрослый мужчина, одетый в элегантные кожаные сапоги и серый плащ, выглядел более чем благородно. При его ходьбе особо острый слух мог расслышать едва уловимое позвякивание металла — мечей, спрятанных под плащом. Хангён — именно так его звали — был стражником, когда-то охранявшим гору Мудрецов. Пару лет назад он ушел в отставку и путешествовал по Мун, нигде не задерживаясь надолго.       Его соседом оказался шебутной паренек по имени Генри. Расплачиваясь с хозяином трактира, он умудрился растерять половину вещей, случайно опрокинув свой походный рюкзак. Бесконечно извиняясь и жутко краснея, Генри принялся все собирать, но, видимо, волнуясь, только и ронял все из рук. Хангён, понаблюдав за Генри пару минут, пришел ему на помощь и помог донести пожитки до номера, который они были вынуждены делить, так как больше свободных мест не нашлось.       Чтобы как-то скоротать вечер, Хангён поинтересовался у Генри, почему он решил участвовать в Великой Битве.       — Моя мама больна и ей нужны лекарства. Денег у нас не хватает. Папа давно умер. Только я, мама и сестренка. Поэтому я и хочу принять участие, — честно признался Генри, почесав затылок. Хангён от такой прямоты даже немного опешил.       — Тебе не кажется это опрометчивым решением? — спросил стражник осторожно. — Если не ошибаюсь, ты — просто человек?       — Вы правы, — кивнул Генри, — но ведь они и за участие платят. Может, для кого-то это мало, но я буду рад и этому.       — Ты понимаешь, что в первом раунде в десятке остается лишь один выживший? А остальные в большинстве погибают или становятся инвалидами.       — Да, я знаю, — кивнул Генри, но Хангён уловил нотки страха в голосе парня.       — Тебя кто-то ждет у каньона? — поинтересовался стражник.       — Нет, — мотнул головой Генри.       — Тогда как ты собираешься передать деньги? — воцарилась тишина. Видя, как вытягивается лицо Генри, Хангён прикрыл глаза: «О, святая Луна!»       — Я об этом как-то не подумал, — растерянно произнес Генри, подтвердив догадку стражника.       Хангён не мог никак заснуть, потому что на соседней кровати уже битый час вошкался Генри. «Это не твое дело, не встревай», — говорил себе Хангён. Но стражник никак не мог выкинуть из головы историю этого наивного парня.       — А вы? — вдруг подал голос Генри, заметив, что и сосед все еще не спит. — Вы тоже будете участвовать?       — Нет, — ответил Ханген,— я иду просто посмотреть.       — Вы выглядите сильным, — с ноткой зависти прошептал Генри и быстро добавил. — Спокойной ночи!       — Добрых снов, — произнес Хангён, стараясь не думать о судьбе этого несчастного парнишки.       Как и во всей Мун, в поместье Ли на редкость тоже было неспокойно: два наследника на днях должны были отправиться в путь. С того самого дня, как глава Ли принял решение отправить обоих сыновей на Великую Битву, братья ни разу не заговорили друг с другом — теперь даже не здоровались при встрече.       Когда Ынхёк тренировался во дворце, Сонмин либо сидел в библиотеке, либо прятался ото всех в саду, сидя в тени деревьев. Никто не проявлял беспокойства по поводу такой подготовки старшего Ли к состязанию — все были сосредоточены на Ынхёке. «Я бы сам на себя не поставил», — горько ухмылялся Мин про себя. Ему было обидно только из-за равнодушия младшего брата: «Неужели ему совсем все равно? В детстве мы были очень дружны».       Сонмин всем сердцем любил Ынхёка, и ему было стыдно перед ним. Ведь будь у него образцовый старший брат, Хёку не пришлось бы с малых лет тренироваться за двоих, не пришлось бы нести тяжелую ношу высоких ожиданий отца, не пришлось бы подвергать себя такой смертельной опасности в восемнадцать лет. Ведь у него даже еще не было меча!       С самого утра старший Ли сидел в саду, слушая журчание воды. Проснувшись с полным безразличием к своей участи, Мин впервые за долгое время улыбнулся своему отражению в зеркале. На душе стало легко от мысли, что все скоро закончится. Уже неважно как, главное, он перестанет быть тем, кем не является. Даже если для этого Сонмину надо будет умереть. Единственная мысль, что не давала покоя молодому господину — это судьба Ынхёка. «Какой я старший брат, если не могу тебя защитить?»       Мин понимал, что сделать может только одно — быть рядом с Хёком до самого конца. Своего конца. О первом этапе никто из Ли не переживал: вероятность, что в одной десятке окажутся представители двух или даже трех династий, была ничтожна мала. А вот лес Тьмы уже вызывал некоторое беспокойство. По большей степени тем, что на этом этапе участники объединялись в союзы, порой образуя группы до десяти человек. Вот поэтому Мин хотел сопровождать младшего брата на втором этапе. И не важно, захочет этого сам Ынхёк или нет.       — Ты когда-нибудь видел Шивона? — Сонмин вздрогнул и обернулся. Хёк стоял позади него, смотря куда-то в сторону, будто это не он только что задал вопрос.       — Да, видел, — спокойно ответил Мин, понимая, что за маской спокойствия в душе его брата бушует настоящая буря эмоций.       Сонмин посмотрел на Хёка, в глазах которого читался немой вопрос: «Расскажи, как он, силен? Лучше меня?» Но младший Ли упорно молчал — гордость не позволяла.       — Он выше тебя на голову. — Мин слегка улыбнулся и рукой пригласил брата присесть рядом. Хёк, поколебавшись с минуту, все же опустился на траву подле брата. — Силен, этого отрицать не буду, но ты быстрее его. Это я тебе гарантирую.       — Потому что у него единорог, — буркнул Ынхёк, выщипывая траву, — а мы волки.       — Разве тебя не беспокоит Тэён? — Сонмин, в отличие от отца, никогда не списывал со счетов клан Ким.       — Она же девчонка, — уж слишком по-детски протянул Хёк, так что Мин не сумел сдержать улыбки.       — Но она все же Ким, не забывай об этом, — покачал головой старший Ли. — Если Шивон уступает тебе в ловкости, то Тэён, наоборот, может даже превзойти тебя. Со змеями шутки плохи.       Ынхёк промолчал. Кусая губы, он продолжал водить руками по траве, изредка ее вырывая и бросая обратно. Сонмин откровенно наслаждался обществом брата: когда они в последний раз вот так сидели рядом с друг другом? Появится ли еще такая возможность?       — Я буду рядом, — спустя некоторое время Мин нарушил тишину, — на втором этапе можешь на меня положиться.       — А если на первом будет Чхве? — выпалил Хёк, видимо, не выдержав мучавших его мыслей, и тут же добавил. — Или Ким?       — Вероятность ничтожна, — твердо сказал Сонмин, хотя сам в тайне этого боялся. Боялся за своего младшего брата — свою участь он принял давно. Так какая разница днем раньше или позже.       — А если это будешь ты? — тихо-тихо спросил Хёк. Сонмину даже показалось, что ему послышалось. Он с удивлением посмотрел на младшего брата, который опустил голову вниз, избегая его взгляда. — Что будем делать?       — В таком случае даже не сомневайся, что пройдешь во второй этап, — с отеческой улыбкой ответил Сонмин, едва сдерживая слезы: «Ынхёку никогда не было все равно. Какой же я дурак!»       — А ты? — Хёк поднял на него взгляд, полный тревоги и непонимания.       — Просто знай, Хёкки, что я всегда и везде буду на твоей стороне, — уклончиво ответил Сонмин. — Даже если это навредит мне самому. Прежде всего я твой старший брат, а потом уже Ли. Помни это.       Уже мало кто верил в существование одаренных: две предыдущие Великие Битвы никто из них так и не появился. Однако ищейки, посланные Чхве, Ли и Ким, неустанно прочесывали всю Мун круглый год. Ведь только одаренные были единственными, кто вызывал беспокойство трех династий.       Неаккуратные шаги, режущие слух, привлекали внимание лесных жителей. Одинокий странник, прячась ото всех, забрел туда, куда вряд ли ступала нога человека. Передвигался он исключительно ночью, а днем отсыпался, взбираясь на самые высокие деревья. Он ни разу за весь свойц долгий путь не вышел ни на одну тропинку, делая огромный крюк, чтобы добраться до каньона Водяных Фей. Пару раз ему даже пришлось подниматься высоко в горы, чтобы избежать встречи с другими путешественниками. Со стороны он был похож на гонца самой Смерти: огромный черный балахон полностью скрывал его тело.       Двигался путник довольно неуклюже для того, кто выбрал столь опасную дорогу. Он не осторожничал, явно не боясь лесных зверей и тварей пострашнее, которые иногда забредали в лес в поисках пиши. Пару раз хищники пытались напасть на незваного и шумного гостя, но каждый раз останавливались в паре метров от черной фигуры и пятились прочь. Вся спесь пропадала, как только они сталкивались с ним взглядом. У путника был грустный, наполненынный тоской и одиночеством взгляд, но порой в нем мелькал огонек, которого страшились все обитатели леса. Только на Великой Битве у этих одиноких, живущих одной местью странников появлялся шанс открыто выступить против своих заклятых врагов — великих династий, — но сначала одаренным предстояло добраться до каньона Водяных Фей целыми и невредимыми.