Проклятие Мелюзины

Шерилин с ужасом увидела, что глаза его заволакивает дымчатой пеленой. Он больше не владел собой, будто был под каким-то заклятьем. И крылья его породистого носа подёргивались, вдыхая её запах. Она на мгновение перестала вырываться и обмерла, думая, как добраться до палочки. И в следующий миг Малфой обхватил губами её губы и замер, будто изучая их вкус. И тепло. Когда тёплый язык лизнул их, прося открыть, Шерилин дёрнулась в сторону. — Перестань, Малфой! Прекрати! — Называй меня Ракс, — жёстко велел он. Его лихорадило. — И только так. — А иначе что? — А иначе тебе будет больно, — Абраксас с силой втиснул колено между её бёдер, — когда я раздвину твои ноги и вставлю… Шерилин завизжала от ужаса, чувствуя, как в голый лобок упирается его член, ощутимый даже сквозь брюки. Она рванулась, и руки заныли от боли. — Директор Диппет заметит, что меня долго нет! Он пойдёт искать меня! — Нет, не пойдёт, нет, — Малфой напал на её шею, водя носом по коже и прикусывая при каждом поцелуе. — Он у нас дома. И именно поэтому я здесь… Диппет сказал, ты осталась одна в школе… недотрога Фенн… и я решил тебя навестить… Шерилин чувствовала, как на лобок давит всё сильнее, и Абраксас двигался так, будто уже был внутри. Будто трахал её. И какое-то дикое чувство поднималось от низа живота, словно он заразил чем-то. Чем-то пугающим. И очень горячим. Так, что стало тяжело дышать. — Профессор Бири ещё в теплицах! — отчаянно просипела она. — Он найдёт меня! Я сказала, вернусь скоро! Ох и получишь ты, Малфой! — Профессор Бири ушёл в ванную… — негромко проговорил Малфой, отвлёкшись от её шеи. — Я огрел старика Конфундусом, и он поскользнулся. Упал. Прямо в свои удобрения, представляешь? Весь по уши в навозе гиппогрифов… Он долго будет отмываться… Очень долго… Одной рукой он придавил её запястья к траве, а другой принялся судорожно расстёгивать брюки. Шерилин панически повторяла: — Не надо, Малфой… Не надо… Он сжал её подбородок пальцами и зло процедил: — Я хотел просто поцелуй. Всего лишь поцелуй! Но ты сама вынудила меня. Я ведь звал тебя на свидания. Помнишь Рождественский бал? Походы в Хогсмид? Ту вылазку ночью? Каждая бы легла под меня. Каждая! И только ты плевать хотела… грязнокровная недотрога… ты одна!.. Его слова сыпались, как бессвязный бред сумасшедшего, и Шерилин осенило: он спятил. Тронулся на одержимости ей. — Аб… ракс… — она чувствовала его твердокаменный член у промежности. — Отпусти… — Хочу я тебя, понимаешь, дурёха? — бессвязно бормотал он. — Хочу всё время... не могу же я всё время рукой... зачем ты... поцеловала бы и... Малфой перехватил её руки своими и вытянул их вдоль головы. Теперь они с Шерилин были похожи на страстных любовников, которые уединились у тихой заводи. Он коснулся губами её щеки, а потом с жадностью перешёл на губы и обхватил их. Будто сейчас разделился на двух разных Малфоев: один нежно целовал, а другой прижимал к земле и собирался изнасиловать. И этот контраст убивал измученную Шерилин. Абраксас уже почти вошёл, проталкиваясь в неё, и она, уставшая бороться, прошептала ему в губы: — Отпусти руки… дай обнять тебя… Не веря своим ушам, он исполнил её просьбу и резко толкнулся внутрь. Шерилин вскрикнула, но тут же обхватила его голову и прижала к себе. Она вовлекла его в долгий поцелуй, несмело лаская языком. Малфой застонал и обнял её, пропустив одну ладонь под лопаткой, а другую — под ягодицами, подталкивая ближе к себе, плотнее. От этого поцелуя он словно совсем потерял над собой контроль: двигался, стараясь проникнуть глубже, и полностью завладел ртом девушки, жадно вылизывая его. Поэтому долго не мог понять, что же случилось, когда его отшвырнуло магией на добрый десяток ярдов. Шерилин стояла напротив с палочкой наизготовку: голая и воинственная, как древняя богиня. Разгневанная богиня. Даже в тот момент она виделась Абраксасу ослепительно-прекрасной с застрявшими в волосах травинками. — Конфринго! Импедимента! Экспульсо! Она слала заклятие за заклятием и не могла остановиться. Малфоя било о землю, приподнимало и снова било. Остановилась лишь когда руку свело судорогой от постоянных взмахов. Шерилин натянула бельё, чулки и платье. На потрёпанного Малфоя смотреть не хотелось. А тот поднялся и застегнул брюки дрожащими руками. Его трясло от бессильной ярости. — Будь ты проклята! — отчаянно проорал он. — Никогда… никогда и ни с кем ты не сможешь заняться сексом! Захочешь, да не сможешь! Ни с кем, кроме меня! Пусть падёт на тебя проклятие потомка Лузиньянов! Во имя Мелюзины! С чистого неба, без намёка на облака, громыхнул гром. Чёрная молния ударила в землю между ними... — Да, милая Шерилин? — Малфой подался вперёд, с интересом разглядывая гостью. — Я тебя очень внимательно слушаю. — Я обошла всех искусных чародеев. Всех, кто хоть что-нибудь понимает в проклятиях и чёрной магии. Я была даже в Закарпатье у мольфаров. И у ирландских ведьм. У шаманов далеко на Севере... никто не может снять твоё проклятье. — А я-то всё думал, куда же ты пропала... — задумчиво пробормотал он, очерчивая взглядом её фигуру. — Все они пытались помочь мне. Но не смогли. И отправляли обратно. К тому, кто проклял. К тебе... — Шерилин подняла на него свои прекрасные глаза, и Абраксас залюбовался. — Только ты можешь снять это проклятье. — Хочешь, чтобы я снял его? — задумчиво протянул он. — Только бросил я его не просто так, и ты не хуже меня знаешь это. Вопрос сейчас в другом: на что ты готова пойти, чтобы я снял его? В глазах Шерилин холодная ярость мешалась с отчаянием. Видно было, как она борется с собой, чтобы не достать палочку и не отходить его как следует ещё раз. Но вдруг слёзы хлынули из её глаз, и Абраксас стёр с лица улыбку победителя. Он подскочил к ней и, достав платок, осторожно промокнул заплаканное лицо. — Не надо так убиваться, Шерилин. Я прошу тебя. Мерлин, да ты вся замёрзла под этим проклятым дождём... Малфой достал из шкафа бутылку с янтарной жидкостью и два бокала. Наполнив их, он почти заставил мисс Фенн взять один. — Вот, выпей. Шерри, прямо как твоё имя. Тебе нужно согреться. Я пока прибавлю тепла. Он развернулся к камину и взмахнул палочкой. Пламя в нём поднялось огненным дьяволом и взревело в дымоходе. — Сейчас будет тепло, — пообещал Абраксас, сбрасывая пиджак. Он принялся расстёгивать плащ Шерилин, и когда та испуганно дёрнулась, придержал её за плечи и спокойно объяснил: — Твой плащ весь вымок. Дай мне его просушить. Мне не слишком приятно видеть, как ты трясёшься от холода в моём кабинете. Всё ещё дрожа, она позволила снять плащ. Оставшись в простом чёрном платье, Шерилин зябко обняла себя за плечи и снова отхлебнула шерри. — Я хотел бы согреть тебя иначе, но ты не позволишь... — с этими словами он набросил на неё пиджак. Её сразу окутало чужое тепло ещё неостывшей ткани, запахи табака и одеколона, смешанного с запахом его тела. Малфой будто обнимал её, не касаясь. — Я изменился, Шерилин, — он добавил шерри в её бокал. — В это трудно поверить, но мне жаль, что... тогда всё так случилось. — Тогда отпусти меня, — быстро заговорила она. — Верни мне мою жизнь, Малфой! Что такого я тебе сделала, что ты лишил меня шанса создать семью? — Ты лишила меня большего... — глухо пробормотал он. — Я больше не принадлежу сам себе. Больше не знаю, кто я. Никто и никогда не делал из меня монстра. Кроме тебя. — Сними проклятие, — попросила Шерилин. — Сними, и всё закончится. Абраксас смотрел на неё неотрывно. Он резко опрокинул шерри в рот. — Что ты готова отдать мне за это? — А что тебе от меня нужно? — бросила она. — Моё тело? Но ответ пригвоздил к стулу. — Ты. Вся. Целиком. Полностью. — Что? — Шерилин оторопела. — Я принял решение, — Абраксас встал позади неё и слегка коснулся вьющихся волос. — Мне мало одной ночи с тобой. Я хочу и другие. Многие ночи. Понимаешь? — Не понимаю, о чём ты говоришь... — хрипло пробормотала она. Мысли роились, нисколько не пытаясь оформиться во что-то конкретное. Даже пальцы Малфоя, поглаживающие шею, не так беспокоили, как его слова. — Чего ты хочешь, чёрт бы тебя побрал? Его рука протянулась от её плеча, задев ключицу. Пальцы разжались, и на широкой ладони очутилась коробочка, отделанная сафьяном. Шерилин слышала, как бьётся собственное сердце. А потом крышка открылась, и на белоснежной подушечке показалось кольцо — тонкое и изящное, с одним крупным бриллиантом. — Тебе понравится быть Малфой, — его губы коснулись уха. — Ты рождена, чтобы стать Малфой. И тут её нервы сдали. Шерилин вскочила и, схватив сумочку, бросилась к двери. На мгновение она обернулась и в сердцах бросила: — Никогда! Этого не будет никогда! Одну ночь с тобой я бы как-нибудь пережила! Но всю жизнь с нелюбимым человеком — нет! — Вернись, Шерилин, — велел он. — Ты пожалеешь, если не согласишься. — Чёрта с два! Лучше жить монахиней, чем твоей куклой! До встречи в суде, Малфой! Она хлопнула дверью, а Абраксас спокойно убрал футляр в карман. Он сел за стол и быстро написал записку кому-то. Открыв клетку с лохматым филином, он привязал пергамент к лапке. Затем распахнул окно и выпустил птицу в ночь. Малфой снял с вешалки плащ Шерилин и, развернув его, вдохнул аромат её тела. Вкусный и свежий. Абраксас, если бы мог, заказал бы сигареты с таким запахом. И курил бы каждый день. Он тихонько запел, не открывая глаз. — Run, rabbit run, as fast as you can*, Don't look back. Run, rabbit run, as fast as you can, Don't look back... He'd dance to your beat, and steal your heart And smile with those teeth and tear you apart... ______________________________________ * — Беги кролик, беги, так быстро, как только можешь... Не оглядывайся назад... Беги кролик, беги, так быстро, как только можешь... Не оглядывайся назад... Он танцевал бы под ритм твоего сердца и похитил бы его, А его улыбка с большими зубами разорвала бы тебя на части...