Лишенный Фантазии

Впрочем, быть строгим или каким угодно ещё уже не было времени. Профессор мог вернуться в любую минуту, и, пусть его не встревожит отсутствие телефона, но отсутствие меня — вполне может. Конечно, в выходные я часто ухожу надолго, но, так как телефона у меня нет профессор всегда может позвонить Серёже, а Серёжа сегодня совершенно не знает, где я. Да и сама необходимость звонка заставит его искать телефон… В общем и целом, я поспешил домой, ровно для того, чтобы убедиться, что ошибся. Почти не отреагировав на моё появление, буквально через минуту растерянно брожения по комнатам, профессор спросил: — Элек, ты не видел мой телефон? — Вот он, — спокойно произнёс я, вытянув телефон из кармана. Слишком спокойно, на самом деле, ощущение было неестественным. — Элек… — и профессор был откровенно обескуражен. — Вам никто не звонил и не писал. — Элек! Наконец, его крик и строгий взгляд подействовали, и я будто вышел из странного состояния, и тут же смутился. — Простите меня… Я знаю, что это нехорошо. — Зачем же ты тогда это сделал? — профессор ещё не был готов успокоиться. — Потому что… — и снова оно вернулось. Я прямо посмотрел на создателя. — Потому что я устал быть отрезанным от всех. Потому что быть уникальной технологией, но не пользоваться удобством бытовых — это практически глупость. Потому что пока я нахожусь под присмотром, чем это отличается от времени до побега? Профессор молчал довольно долго, затем вздохнул — очень тяжело, расстроенно… — Хочешь сказать, поэтому, так поступить было можно? — Нет. Нельзя. Но теперь уже ничего не изменить. Профессор покачал головой. — Этого не повторится, — горячо уверил я, хотя, к сожалению, это значило, что все закончится прямо сейчас. Вернее, все будет в руках Сергея, но, в отличие от прошлого раза, ничего хорошего тут нет. Снова вздохнув, профессор произнёс уже спокойнее: — Но, кажется мне, раньше ты так не рвался к ним присоединиться. — А Вы раньше так не переживали из-за телефона. — Как? Ты и раньше его брал? — снова он встревожился. — Нет. Но не раз замечал его оставленным Вами. У Вас появилась причина быть внимательнее, — на этих словах профессор даже смутился, будто считал причину неподходящей для любых ушей, — а у меня — быть в сети, — на самом деле, причины и раньше были, только я так остро их не воспринимал. — Так значит… Что же мне с тобой делать, Элек? — Делать? — что ж, неожиданный вопрос. Даже не знаю, идёт ли речь о наказании или о чем-то более глобальном. — Боюсь, у Вас не много вариантов. — Действительно, немного… — неохотно и медленно проговорил профессор. — По крайней мере, хорошо, что на твоё слово можно положиться. Только какое это отношение имеет к делу? Или он так боится новых попыток?.. Будто в его телефоне и правда есть что-то секретное. — И слово от тебя, Элек, мне нужно такое: ты, распределив любым образом, каким тебе угодно, не станешь проводить в интернете более двух часов в день. Я долго смотрел на создателя, пытаясь понять, что это должно значить. — Но… Сейчас я не провожу там и минуты, не считая уроков информатики. — Элек… И так ясно, что «сейчас» изжило себя. Да и я, признаться, устал, что в иных случаях тебя нужно искать через десять рук. И теперь, раз уж все так сложилось, вариантов не то, что немного. Он всего только один. У тебя тоже будет собственный телефон.