Лишенный Фантазии

В лицо Серёже полетела вода, и он подпрыгнул. Прошла минута, не более, он не сомневался. И тут же стал ругаться: — Да ну тебя, Эл! Напугал меня, а потом, значит, флафф он читал, для девчонок! — Я думал, жанры выбирают по вкусу, а не по половой принадлежности. Но если хочешь, я проанализирую те истории, которые читал ты, и проведу свидание в соответствии с ними. Сережа вспомнил, что он читал, особенно недавно, позеленел и замахал руками: — Не надо! Не надо, обойдёмся! Элек неожиданно расстроился. — Значит, у меня ничего не вышло? Соврать Серёжа не решился, но, видя печаль друга, со вздохом сказал: — Ладно уж, Эл… Сходим на ещё одно. А то я просто от нервов ничего не понял. Может, завтра получится. Элек просиял, но ответил серьезно: — Нет, Сережа, завтра мы не пойдём. Я предпочитаю лучше подготовиться. И сделать так, чтобы тебе не надоело.

***

Приняв решение не торопиться со следующей датой, Элек вплотную занялся Зоиным списком. Он был удивительно обширен! Даже учителя обнаружились… Например, учительница рисования писала крайне странные фэнтезийные истории о несчастной, хрупкой, маленькой учительнице, окружённой влюблёнными учениками-монстрами. С самым настойчивым она даже завела роман под конец… Интересными оказались небольшие фантастические рассказы математика. В них даже присутствовали роботы, хотя и не такие, как Элек, и почему-то всегда они были устаревшими. Зато «романы» литератора оказались высокопарными, полными отсылок и удивительно скучными. Но куда больше учителей, Элека, конечно, интересовали друзья. Серёжа, разумеется, шёл в Зоином списке первым, с крайне язвительными замечаниями о том, что он даже не пытался маскировать, о ком и чем писал. Затем была Майя, с пометкой «вот что ваша хорошая девочка пишет». Далее шли одноклассники, фанфики которых, пожалуй, просто слишком крепко были привязаны к первоисточникам, чтобы Элеку было легко проникнуться. Мелькнул Чижиков, в историях которого царил полный сумбур, хотя и хватало интересных моментов. А затем — Смирнов. Смирнов, пожалуй, всеми воспринимался как второй Серёжа, только бледнее, вот и Элек ожидал на его профиле увидеть истории, похожие на Сережины, но обнаружил совсем другое. Эти фанфики были столь депрессивны, столь пропитаны безнадежностью, что несколько дней подряд после их прочтения Элек ходил как в воду опущенгый. Профессор даже заволновался, но после того, как прочёл, без лишних слов погрузился в то же состояние. Собственно, в списке Зои профессора не было, да и по его реакции было ясно, что с фикбуком он не знаком. Поэтому, некоторые намёки на наличие тайны в телефоне так и оставались намёками, пока одним утром Элек не принёс создателю кофе — или, по словам Марии Петровны, молоко с кофейным запахом — и едва не уронил его, случайно заметив высветившееся на экране профессорского телефона сообщение. Сообщение содержало слишком много милых слов и сердечек, но не это, разумеется, заставило Элека так растеряться, а фото в круглом окошке — лицо отправившего. Очень знакомое лицо! Организатор похищения! Очнувшийся профессор достаточно быстро понял, что ничего уже не поправить… Оставалось только объяснять, что эта, весьма милая, переписка начата не очень давно, и что мистер Стамп весьма любезен… На слова Элека о том, что он любезен даже слишком, учёный только покраснел. И хотя профессор оправдывался, объяснял, что не знал, а когда узнал, был очень строг с ним, хотя обещал, что о личной встрече ещё миллиарды раз подумает, что будет очень осторожен, если решится, и что без тысяч извинений перед Элеком лично Стамп не станет нисколько ближе к их дому, все же, под строгим взглядом Электроника, в конечном итоге мягко растворилось требование проводить в сети лишь два часа, и даже появилось разрешение проводить часть свидания дома — правда, с кем, профессор, разумеется, так и не услышал.