Заноза

Открываю окно, чтобы надышаться свежим воздухом. В действительности он по-осеннему влажный и пробирающий до костей. И хотя сейчас не поздний вечер, глазам тяжело привыкнуть к освещению, приглушённому плотными, как ватное одеяло, тучами, но я нарочно въедаюсь глазами в металлическое небо, пока веки сами собой не закрываются от боли. Идиотская погода. Неужели я когда-то писала, что мне нравится осень? Этот день будет отвратительным, отравленным моими глупыми решениями. Я не могу отступить… Разве бегство — это плохо? Трусость создана самой природой, и не будь люди такими честолюбивыми, им давно стало бы понятно, что страх — разумная осторожность перед лицом опасности. Безусловно, Прескотт опасен. И бежать из Аркадии Бэй было бы самым разумным для меня решением. Но кое-что меня останавливает от того, чтобы заскочить в автобус и уехать как можно дальше отсюда. И я была бы рада сказать, что это желание помочь Кейт, избавить ее от возможных неприятностей, связанных с видео… Но это не так. Вернее, почти не так. Конечно же, я предпочла бы, чтобы она не оказалась в такой травмирующей ситуации, но было бы нечестно сказать и то, что мной двигают исключительно альтруистические порывы и жажда справедливости. В гораздо большей степени мне не хочется обличать свой страх перед НИМ. Я бы не хотела, чтобы Прескотт знал, что я… такая же, как все в этом городе, сжавшаяся от страха перед его могущественным семейством. Смешно звучит, но в такой дыре, как Аркадия Бэй (со всей любовью к ее ландшафту), даже в двадцать первом веке существуют тоталитарные властители, кошелёк которых служит им ключом во все двери. И с этим ничего нельзя поделать. Практически. Ведь ту самодеятельность, что мы устроили с Уорреном, можно назвать борьбой? Я прекрасно понимаю, что Прескотт не потеряет рычагов своего давления на окружающих, если мы удалим одно видео. Но, возможно, он оставит Кейт в покое, не сможет её шантажировать. Нам с Уорреном остаётся только надеяться, что наш хреновый план сработает. Остается несколько минут до выхода — у нас все готово. Уоррен ждет моего сообщения, а я глупо стою перед зеркалом, боясь сделать единственный шаг за дверь. Словно в тягучую пропасть. Наверное, пугающее осознание того, что Прескотт уже сейчас ждет меня на парковке, все-таки заставляет нажать на кнопку «отправить» и шагнуть в коридор. Теперь все в руках Уоррена. Надеюсь, он действительно знает, что нужно делать. Еще не совсем темно, поэтому я могу различить силуэты машин и деревьев. Но Прескотта не видно, будто бы он нарочно не хочет обнаруживать свое присутствие заранее. Это только добавляет нервозности. Я постоянно одергиваю себя от того, чтобы не разодрать кожу на большом пальце и лишний раз не оглядеться по сторонам, как будто меня выслеживают. Хотя я просто абсолютно уверена, что он где-то здесь, я чувствую его присутствие и взгляд, от которого у меня, как всегда, все внутри холодеет. Хруст гравия звучит слишком опасно, чтобы оборачиваться. У меня есть еще несколько секунд. Может быть это вовсе не он. Хруст затихает, человек перешел на асфальтированную дорожку и стал почти бесшумным, подкрадываясь ко мне со спины. Меня, кажется, сейчас стошнит, я зажмуриваюсь, стараюсь спрятать лицо в огромном шарфе, кое-как повязанном на шее, и почти не дышу. — Колфилд. Поворачиваюсь. Теперь его видно совершенно четко, но я не решаюсь поднять глаза выше его обуви — черных кед с очень аккуратной шнуровкой. Я силюсь что-то произнести, но язык костенеет от волнения. — Господи, ты что, еще и заикаешься? — его голос звучит почти насмешливо. — Не надо, ведь именно ты пригласила меня. — Здравствуй… те. Я почти забыла, что должна обращаться к нему на «вы». Это не остается незамеченным, и Прескотт чуть дергает плечом, явно раздражаясь. Он лезет в карман и шуршит пачкой сигарет, а я, наконец, решаюсь посмотреть на него. И зря. Он в упор глядит на меня, прикуривая и затягиваясь дымом. Тени под серыми глазами разрослись настолько, что уже совсем скоро их можно будет принять за естественный цвет лица, будто бы Нейтан превращался в нежить или вампира. Черт, Максин, такие мысли точно не настроят тебя на более или менее уравновешенное состояние, если с Прескоттом это вообще возможно. — Ну, и? — произносит он нетерпеливо. — Что делаем дальше? — Я купила билеты на комедию, начало через полчаса, — голос совершенно деревянный. На другой у меня просто не хватает смелости. Мне кажется, что если я добавлю еще хоть что-нибудь, Прескотт бросится на меня коброй. Ментально. Нейтан молчит, красный огонек описывает окружность, поднимаясь от его бедра к бескровным губам. Господи, он действительно выгляди очень хреново. На чём бы он там не сидел, ему лучше обратиться за помощью. Я не рискую произнести это вслух и прячу глаза от его ковыряющего внутренности взгляда. Он будто бы зол на меня, хотя я еще ничего не успела сделать. — Как поживает Уоррен? — вдруг спрашивает он, полностью игнорируя мою предыдущую фразу о комедии, хотя я ожидала, что он воспримет ее в штыки. Похоже, ему и вовсе наплевать, на какой сеанс мы идем, он преследует другие цели. Что ж, то же самое можно сказать и обо мне. Вопрос об Уоррене настораживает меня, и я отвечаю чересчур поспешно для человека, который, мать вашу, ничего не задумал и просто идет в КИНО. — Он в своей комнате, наверняка учит химию, у него, кажется, новый проект, очень интересный, благородные газы, по-моему, — это просто выстреливает из меня прежде, чем я понимаю, что на его вопрос можно было ответить одним единственным словом — «нормально». Я оправдывалась. Нейтан улыбается. Он понял что-то, что его позабавило, а это не значит для меня ничего хорошего. Мне становится ужасно страшно за Уоррена. И почему он, блять, спросил про него именно сейчас? — Садись в машину, Колфилд. Я двигаюсь в сторону автомобиля почти на автомате. Что значит эта улыбка? Может быть, мне стоит набрать сообщение Уоррену и отменить все к чертям? Потому как я не вижу ни единого повода зубоскалиться. Я не успеваю этого сделать, потому что как только телефон оказывается у меня в руках, Нейтан выхватывает его ловкими пальцами и крутит за брелок прямо перед моим носом, даже не издеваясь. Он просто поймал меня. — Знаешь, недавно я наткнулся на интересный пост в интернете. Встречи друзей должны проходить без телефонов. Мы с тобой не друзья, Колфилд, даже, блять, не рассчитывай. Но телефон побудет у меня, пока мы не попрощаемся. Уяснила, зверушка? - он открывает передо мной дверцу машины и говорит гораздо более угрожающим тоном уже во второй раз: — Садись. Я послушно, как и следует «зверушке», выполняю его приказ. Автомобиль Нейтана всегда выглядит так стерильно: ни одной бумажки или соринки, что было бы свойственно для любого нормального салона, хоть сколько-нибудь обжитого. Я чувствую себя настолько неуютно, что приходится ерзать на месте несколько секунд, будто бы это шикарное сидение набито иголками. Прескотт, отбросив окурок в сторону, быстро огибает машину и садится за руль. Бледные руки без усилия принимаются за управление, оно не требует от Нейтана даже толики сосредоточения. Он поворачивает голову и перехватывает мой взгляд. — Итак, Колфилд, может быть, ты объяснишь мне, что заставило тебя позвать меня в кино? — его губы кривятся, а глаза медленно исследуют мое лицо, от подбородка до линии роста волос. Зрачки то расширяющиеся, то сужающиеся, напоминают сканирующее устройство. — Только не говори, что из благодарности, это не прокатит. — Ты... Вы вытащили меня из довольно затруднительного положения. Стив действительно мог придушить меня, - не знаю, откуда у меня появляются силы врать ему. — Это предложение было импульсивным и действительно из благодарности, — я делаю паузу, а потом добавляю, надеясь сделать свои слова более правдоподобными: — Но теперь я жалею об этом. Прескотт поджимает губы и отворачивается к дороге. Его глаза ловят несколько деревянных столбов, а затем он снова наклоняется в мою сторону с каким-то диковатым выражением на лице. — Это потому, что я тебе не нравлюсь? Ты предпочитаешь Уоррена? Его дурацкие футболки и широкие штаны с огромными карманами? Такие парни тебя привлекают? — Меня привлекают те, кто не пытается мне угрожать или манипулировать людьми, — отвечаю спокойно, хотя от страха внутри все содрогается, я будто бы на краю пропасти, в которую он меня непременно столкнет. Прескотт реагирует на мою фразу странно, его лицо меняет цвет, темнея, скрывая выражение за маской. — Тогда я явный аутсайдер в списке твоих желаний. Тем лучше. Я никогда не заботился об удовольствии своих партнеров. — Партнеров? — очень тихо переспрашиваю. Не верю, что он сказал это вслух. — Секс. Ты правильно меня поняла. Я могу пользоваться своими игрушками даже таким образом. Это уже, блять, слишком. Я забываю как дышать, и, в конце концов, хватаюсь пальцами за горло, будто бы это судорожное движение заставит легкие работать нормально. Выходит плохо. Липкие нити будто бы обвязывают грудную клетку тисками. Все, что он сейчас сказал, не должно было стать для меня сюрпризом, но, кажется, эта фраза едва ли не конечная остановка на пути к тому, чтобы сорваться и бежать прочь. От него. От Аркадии Бэй. Этот город просто до абсурдности ненормален, так какого черта я до сих пор еще здесь? Прескотт делает вид, что не замечает моего судорожного движения и шокированной физиономии. Его кисти чуть напрягаются, натягивая фарфоровую кожу на острые костяшки — это единственное, что дает возможность отличить его от статуи. Похоже, он действительно имел в виду то, что сказал, для него в этом нет ничего необычного. Я отнимаю руку от горла, чувствуя, что на шее остались следы от ногтей. Нужно помнить, зачем я здесь, и попытаться сохранить самообладание. Но как я могу выдавать спокойствие за чистую монету после его слов? Прескотт не станет насиловать тебя в публичном месте, Макс, просто выдохни. Он останавливает машину недалеко от кинотеатра, припарковав ее рядом с пушистой елью, тянущей лапы прямо к лобовому стеклу. Аркадия Бэй настолько небольшая и густо заселенная деревьями, что появляется ощущение, будто мы находимся далеко от цивилизации — места, где я могла бы чувствовать себя в безопасности. Наверное, сейчас небоскреб или какой-нибудь торговой центр внушил бы мне спокойствие, но я здесь. Среди обрывов, острых скал, неспокойных вод, темных деревьев и странных местных жителей. Когда-то я находила этот город охренительно атмосферным. Наверное, это справедливо и сейчас, но я бы не хотела провести еще хотя бы неделю в этом пиздеце. Я просто морально истощаю себя. Двигатель плавно затихает, хотя и до этого в машине было довольно тихо. Прескотт сидит, глядя прямо перед собой. Мне остается только ждать указаний, потому что проявлять инициативу в его присутствии, как я поняла, чревато непредсказуемыми реакциями. — Ты давно не приносила мне свои фотографии. Кажется, я абсолютно четко сказал показывать их мне каждый день, — говорит он спокойным голосом, но я слишком хорошо знаю это легкое движение головой, отбрасывающее невидимые волосы набок, но в этом нет необходимости — его пшеничные волосы чуть влажные и зачесаны назад. — Просто у меня не было вдохновения. — Мне плевать. Ты должна была предоставить мне фото вчера и сегодня. Завтра я жду три снимка, — он вдруг запускает пальцы в волосы, устраивая в своей шевелюре полнейший беспорядок. Несколько прядей соскальзывают на его лицо. Не проходит и пары секунд, как он снова задает вопрос, окончательно выбивая меня из шаткого равновесия. — Ты сказала, что Уоррен в своей комнате. Откуда тебе, блять, знать? Я, кажется, запретил вам общаться. Какого черта, мать твою?! — просто орет, узкие губы приобретают багровый оттенок, как и все лицо. Я опускаю глаза, глядя на то, как собственные пальцы с бешеной скоростью превращают в мясо участки кожи вокруг ногтей. — Я… Я… Мы не общались, просто я примерно знаю его распорядок дня… И про проект они говорили с преподавателем на паре… — до чего же жалко это звучит. Макс, постарайся посмотреть ему в глаза. Иначе эта ложь просто не будет стоить ни гроша. Сталь вперемешку с багровым оттенком век. Нейтан смотрит в упор, и я понимаю, что он ни черта мне не поверил. Он снова поймал меня. — Комедия, кажется, уже началась, — говорит он хрипловато. Нейтан кивает на дверцу за моей спиной и сам вылезает из машины. До меня доходит двойной смысл его фразы только тогда, когда я оказываюсь снаружи и пытаюсь справиться с шарфом — ветер пронизывающий, и джинсы, надетые на голые ноги, словно прилипают к коже, никак не спасая от холода. Прескотт молча наблюдает за моими манипуляциями, скрестив руки на груди. Это не кончится ничем хорошим. Для меня уж точно, ведь я нарушила два указания Нейтана — фото и запрет на общение с Уорреном. Конечно, пока у него нет никаких доказательств, но если он подковырнет крышку моего телефона и найдет там вторую симку — тогда нам с Грэхемом точно можно обращаться в салон ритуальных услуг. — Иди сюда, — Прескотт останавливается недалеко от машины и приподнимает руку, словно собирается взять меня под крыло. Это явно не крылья ангела, я бы сравнила его с горгульей или вампиром… Я подхожу поближе, и Нейтан укладывает руку на мое плечо так, словно мы старые друзья. Он направляет ход движения, а я неуклюже перебираю ногами, пытаясь поспеть за его широким шагом. Прескотт наклоняется, утыкаясь холодным носом в мою макушку и шумно вздыхает. — Три фото завтра, Колфилд, не вздумай забыть. Даже шлюшка Кейт что-то щелкала вчера в парке. Как вспомню, что она вытворяла на той вечеринке… Хм, даже не верится, что… Он театрально замолкает. А у меня все клокочет изнутри, мои ноги рефлекторно останавливаются. Прескотт будто бы только этого и ждал, намеренно выдавливая из меня все соки. Я не знала, что за полчаса можно довести человека до истерики, просто разговаривая с ним. Но Нейтану это с успехом удается. Все, что он сказал мне сегодня, начиная от секс-рабства, общения с Уорреном, и заканчивая Кейт Марш, окончательно сорвало мне крышу. — Это неправда! — я не контролирую свой голос, к лицу приливает краска. Серые глаза, глядя на меня сверху вниз, напитываются моей злостью, съедают каждое микродвижение мимики. — Кейт ни в чем не виновата, это ты и твой Циклон — конченые ублюдки! Вы ненормальные!!! Это вы накачали ее! Убери свои сраные руки! — я отталкиваю его так, что Нейтану приходится сделать два коротких шага назад, чтобы прийти в равновесие. Он даже не злится за «ублюдка». Мне кажется, он сейчас рассмеется. Так почти и случилось — его губы дрогнули в плохо скрываемой улыбке, будто бы мои страдания были для него живительной подпиткой. — Колфилд, ты не могла бы принести мне сигареты из машины? А потом сразу в кино, зверушка, я не хочу пропустить трейлеры новых фильмов, — вот и весь ответ на мою тираду. Я моргаю, когда он лезет в карман за ключами. Он протягивает их мне. Неверяще смотрю ему в глаза — я ждала другой реакции. Вспышки гнева, пощечины или хотя бы его привычное блядски каменное лицо. Но нет, он в прекрасном расположении духа — смотрит, как меня трясет от только что сказанных слов. Он нарочно роняет ключи на землю, когда я протягиваю руку. Моя ладонь замирает в воздухе, а внутри обламывается последняя соломинка, которая удерживала меня от того, чтобы не послать все к черту. — Упс! — он отворачивается и уверенным шагом направляется к кинотеатру. В металлическом блеске, сверкающем на грязном асфальте, я вижу призрачный шанс на спасение. Всего лишь секундная вспышка. Хватаю ключи и бегом направляюсь к автомобилю. Меня уже мучает совесть перед Уорреном, но я найду заправку по дороге и позвоню ему, чтобы предупредить о том, что я конченый слабак со сдавшими нервами. Надеюсь, он сможет уехать куда-нибудь на время, и Прескотт ничего ему не сделает. Чувствую себя отвратительно. Сейчас для меня не существует ничего, кроме собственного эгоистичного желания убежать. Испариться за пределами этого гребаного городишко — единственное, что имеет смысл. Я завожу машину и срываюсь с места, без абсолютной цели ведя машину по прямой дороге. Плевать куда, только бы подальше от Прескотта.