Заноза

15 октября. — Вот, я принесла, — останавливаюсь возле его парты. Нейтан даже глаз от тетради не отрывает, коротко дергает подбородком, чтобы я положила свое вымученное творчество в виде трех фотографий ему на стол, и всем своим видом показывает, что ему до меня нет совершенно никакого дела. Да еще и Виктория сверлит мою спину таким взглядом, что я, кажется, начинаю чувствовать резь в позвоночнике. В классе полно народу и, я думаю, что мне нужно убраться отсюда побыстрее - по расписанию у меня занятие в другом корпусе. Первую неделю Нейтан брал мои фотографии, долго рассматривал их и, кривя верхнюю губу, тыкал носом в недостатки. Обычно он разрывал две и ту, что, по его словам, не была такой уж херовой, складывал пополам (клянусь, он знает, что меня это бесит!) и прятал в заднем кармане джинс. На этом наше общение обычно закачивалось, и это меня несказанно радовало. Тон нашего взаимодействия оставался тем же - он мешал меня с дерьмом, я говорила с ним преувеличенно вежливо, надеясь, что он заметит иронию в моем голосе. Но своего раздражения он никак не выказывал или просто делал вид, что ничего не замечает, и мне поначалу стало казаться, что он… изменился? Прескотт, имея такой мощный рычаг давления на меня, мог заставить меня делать все, что только взбредет в его больную голову, но он, можно сказать, бездействовал и почти не давил на меня… Это казалось абсурдным, потому что я прекрасно помнила то утро после церемонии награждения. Он был жесток, холоден и отрешен. Я всегда придерживалась мнения, что люди не меняются, поэтому такое отношение меня, мягко говоря, насторожило. Сегодня Нейтан то ли находится в дурном расположении духа, то ли оттого, что его порядком подзадолбало анализировать мою бездарность, почти никак не реагирует на меня и кучку снимков, которую я кладу на самый краешек стола, боясь задеть его бледную с выпирающими венами руку. Только бросает взгляд на меня, совсем коротко, задерживаясь глазами на чем-то чуть выше моего лба, и возвращается к тому, что записывает в тетради. Быстро выхожу из кабинета, еще до конца не веря, что смогла так легко отделаться. Обычно он поносил мои работы на глазах у всех, будто бы специально повышая голос, и Виктория гадко хихикала в сжатый кулак. Уж не знаю, в курсе ли она насчет того, что происходит, но, очевидно, что то, как Нейтан позорит меня, ей по вкусу. В коридорах пусто, поэтому я расслабляюсь, не чувствуя на себе ни чьих взглядов, и включаю музыку через наушники, собираясь совсем чуть-чуть опоздать на пару миссис Грант. На мою удачу, она совсем не строгая, и, можно даже сказать, очень милая, потому что помогла с контрольной, когда у меня начались проблемы. Но вдруг меня хватают за руку, и я испуганно дергаюсь к стенке, в инстинктивном стремлении защититься. — Черт бы тебя побрал, Уоррен, — шиплю, настороженно оглядываясь по сторонам. — Какого хрена ты делаешь? — Извини, я хотел поговорить с тобой, — таким же заговорщическим шепотом отвечает мне Уоррен. Он мягко берет меня за предплечье и утягивает в закуток перед библиотекой. Это место настолько же популярно среди учащихся, насколько развиты мои навыки в фотографии, но мне все равно не по себе, будто бы Прескотт стоит за моей спиной и, сощурившись, наблюдает за происходящим. — Мы же договорились встретиться завтра… Неужели ты не мог потерпеть? — У меня есть план. — Какой к черту план? Если нас увидят… — Тише, послушай меня, — обхватывает мои плечи, чуть сжимая их пальцами. Карие глаза горят азартом, и я смолкаю, поддавшись ему. — Нам нужно пробраться в комнату Прескотта. В первую секунду я даже не нахожусь, что ответить ему. Это полнейшее безумие. Просто самоубийство! От одной только мысли провернуть подобное все органы стягивает тугим узлом, а горло царапает сухость, заставляя откашливаться так, будто я подавилась. — Ты с ума сошел? Если Нейтан поймает нас… — Не нас, а меня, — Уоррен активно встряхивает меня, пытаясь донести свою идею почти на физическом уровне, а я лишь чувствую то, как меня начинает подташнивать. — Тебе нужно будет его отвлечь, только и всего. Всего пару часов, чтобы обшарить его комнату и удалить со всех цифровых носителей то самое видео. Я смогу. — Уоррен, ты в своем уме? — я не верю, что он говорит это. — Видео есть на его телефоне, а он всегда носит его с собой. Это затея бессмысленна. Грэхем закатывает глаза с наигранным раздражением, а у меня появляется острое желание обернуться и убедиться, что мы все еще одни. Холод пронизывает меня насквозь. — Ты думаешь, я такой идиот? Думаешь, я сидел сложа руки всю эту неделю? Нет. Пока все были на физ-ре, я выкрал из раздевалки телефон Прескотта и полностью обшарил его карту памяти на наличие этого… дерьма. — И? Тебе удалось? — нетерпеливо перебиваю, неосознанно хватаясь за его толстовку обеими руками. Уоррен мрачнеет и виновато прячет глаза. — Нет, к сожалению, его там не было… — Блять… — Прикинь, у него там почти пусто. Даже сообщений от Виктории нет. — Уоррен, ты не должен был шарить в его сообщениях, — звучит слишком нравоучительно, за что я мысленно даю себе подзатыльник. Грэхем мгновенно реагирует: — Блять, Макс! Мне не нужны сообщения этого психа! — Тш… — я закрываю его рот ладонью и оглядываюсь по сторонам. — Пфросто, — он легко прикусывает мои пальцы, и я отдергиваю руку, сильно смутившись. Мне нельзя забывать, что Уоррен все еще может что-то чувствовать ко мне. Если такое хотя бы теоретически возможно после того, как я буквально вытерла об него ноги. И прикасаться к нему - самое настоящее свинство с моей стороны. — Просто я думал, что он мог переслать его в какие-то беседы. Но видео даже в галерее нет. Там полно черно-белой хрени, бредовой, как и сам золотой мальчик, — я открываю рот, чтобы поспорить, ведь Уоррен ни черта не смыслит в фотографии, но вовремя удерживаюсь - незачем сейчас его провоцировать, — никакого свидетельства сексуального насилия над Кейт там нет. — Черт. Ты думаешь, он хранит его на компьютере? — я прикусываю губу, все же позволяя себе оглянуться назад. Призрак Прескотта, дышащий мне в спину, растворяется. Ненадолго. — Он не идиот, Макс. Прескотт понимает, что, если кто-то случайно найдет эти материалы на его телефоне, у него, пусть и ненадолго, но могут возникнуть неприятности. Конечно, видео у него на компьютере. — Дерьмо. — Есть и хорошие новости, — он начинает улыбаться во все тридцать два зуба и самодовольным жестом, чуть склонив голову вперед, выуживает из кармана сверкающий нашей смертью ключ. — Что это..? Только не говори… — Я заметил его в заднем кармане его рюкзака, за сеточкой, знаешь. Кто вообще так ключи хранит? — Уоррен… — Это дубликат. Не волнуйся. Я успел взять в кабинете химии нужные материалы, чтобы снять слепок. — Это безумие. — Знаю, но это ведь круто? Да? Закрываю глаза и опираюсь затылком о твердую стену, пытаясь хоть немного успокоиться, чтобы не начать истерить прямо здесь, в этом сранном тупике перед библиотекой. Похоже рассказать обо всем Уоррену было изначально плохой идеей, я должна была догадаться, что он не оставит это просто так. Хотя вряд ли я могла себе представить, что его планы по моему «спасению» примут такие масштабы. — Если Нейтан узнает, он убьет и тебя, и меня, — отрешенно киваю сама себе. — Нам обоим крышка. — Он не узнает. Я сделаю все аккуратно, — Грэхем смотрит на меня с уверенностью, будто проникновение на чужую собственность - это то, чем он занимается каждые выходные. — К тому же, ты будешь его отвлекать. — Каким это блядским образом я должна его отвлечь? — вспыхиваю, мгновенно приходя в ярость. — Ты думаешь, ему до меня есть дело? По-моему, лишнее слово из моего рта его бесит, не говоря уже… — Макс, я не думаю, что он стал бы все это делать, если бы у него не было к тебе интереса. Пусть извращенного, больного, но интереса… — он кривится, резковато запуская руку в густые волосы. — Это наш шанс. Иначе он до конца жизни будет шантажировать тебя этим видео. Я молчу, прислушиваясь к собственному внутреннему голосу. Уоррен прав, то, что происходит между мной и Нейтаном - это ненормально, мягко говоря. И я не могу знать, какие цели преследует этот человек, и это пугает еще больше, чем то, что мы собираемся сделать. Но представить себе то, что я смогу каким-то образом занять внимание Прескотта на два часа, практически невозможно. Это просто дико. — Уоррен, я не уверена, что у меня получится. — Макс, пригласи его в людное место, — на секунду он смолкает, обдумывая что-то. — Например, в кино. Точно! Времени сеанса с головой будет достаточно, чтобы я успел все проверить, и тебе не придется занимать его беседой, — выглядит так, будто это самое гениальное, что только приходило в его голову. — Среди людей ты будешь в безопасности, хотя я все равно не в восторге, что тебе приходится это делать. — С чего ты вообще взял, что он согласится? — неосознанно отхожу назад, обхватывая плечи руками. — И что это будет? Типа свидание? Пиздец как странно. Думаешь, он ничего не заподозрит? — Просто сделай это, и я смогу тебе помочь. Прости, у меня пара по физике… — Уоррен легко целует меня в щеку и, уже развернувшись, чтобы уйти, коротко добавляет: — Я верю в тебя, Супер-Макс. Мне бы хоть сотую часть твоей веры, Уоррен. Хотя бы каплю того озорства, с каким ты расписываешь свой план, словно мы собрались в соседский огород воровать яблоки. Кроме сковывающего чувства неизбежного пиздеца эта беседа ничего не вызывает. Но я не могу быть уверена в том, что Прескотт будет продолжать вести себя тем же образом, что и сейчас. Если бы у меня были гарантии того, что ничего плохого не случится, я бы с радостью отмела идею Уоррена в сторону и «довольствовалась» бы комментариями Прескотта касательно моих работ, чувствуя себя в относительной безопасности. Незнание - отвратительное душащее ощущение, но я же не могу подойти к Прескотту и спросить: «Если хочешь сделать что-то плохое, просто предупреди, окей?» «Конечно, Макс. Я хочу закопать твой хладный труп под окнами общаги. Это ничего?» Блять. Заткнись. Никакой химии и миссис Грант. Не сегодня. Разворачиваюсь и буквально бегом покидаю этот злосчастный закуток, чтобы добежать до выхода, а потом, сбежав с оставшихся пар, скрыться в общаге. У меня есть нормальное оправдание - нужно придумать какой-то охрененно ненавязчивый и неподозрительный способ позвать Прескотта на… Я даже на мысли подобной спотыкаюсь, это слишком дико звучит даже на ментальном уровне. Он ведь встречается с Викторией… или как это назвать? Трахается и мотается на острова? И как она отреагирует, если узнает? Ничего хорошего от нее ждать явно не стоит, если вспомнить, какую она травлю мне устроила просто за то, что я сфотографировала пальцы ее парня. Я уже почти успеваю добраться до выхода, когда замечаю у двери Стивена. Конечно же, мне не может так повезти, чтобы я добралась до дома без гребанных приключений. Судорожно перебираю в голове возможные пути к отступлению, но коридор слишком широкий и пустой, чтобы остаться незамеченной, и Стив что-то услышал и уже повернул голову в мою сторону. Наверное, идиотско-испуганное выражение должно перманентно застыть на моем лице, потому что прежде, чем я решаюсь на что-либо, он начинает идти в мою сторону нарочно медленно, словно издеваясь. — Куда это ты собралась? — более отталкивающей улыбки мне еще не приходилось видеть. — Прогуливаешь? Он останавливает в паре шагов от меня, настолько близко, что я могу почувствовать исходящий от него запах чересчур сильного парфюма. Из ослиного упрямства стою на месте, ведь он только и добивается того, чтобы я испугалась, хотя отстраниться, закрыться от его липкого взгляда - это все, что мне сейчас хочется. — Это не твое дело. Лицо у него рябое, сальное, с множеством вмятин и шрамов от старых нарывов. И если бы он не растягивал толстые губы в такой гадкой улыбке, если бы я не вспомнила его крупные руки на безвольном теле Кейт, возможно, мне бы не захотелось послать его. — Пошел нахрен с моей дороги. Он моргает, словно переваривая то, что я сказала, и его ноздри медленно раздуваются. Мне бы впору начать паниковать, но в голове не ко времени всплывает неуместная ассоциация с гориллами. Странно, но его лицо такое животное, невыразительно-заторможенное, очень похожее на то, что я видела в передаче про приматов. Блять. Начать смеяться прямо ему в лицо было плохой идеей, Макс. Уже в следующую секунду я чувствую, как на моем горле смыкаются его пальцы, и Стивен толкает меня к стене, заставляя врезаться в нее лопатками. Где-то на подкорке понимаю, что эта ситуация из разряда едва ли не самых худших, в какую только можно было вляпаться. Перед глазами начинает темнеть, когда я все еще вижу его все такое же тупое лицо, искаженное гримасой кровожадной жестокости. Неужели это последнее воспоминание в моей жизни? Я чувствую только, как сердце колотится, бешено ударяясь о ребра, будто бы с глупой упорностью поддерживает жизнь в моем теле перед лицом смертельной опасности. Попытки хоть как-то ему врезать заканчиваются неудачей, потому что мышцы внезапно слабеют, наливаются тяжестью, лишаясь кислородной подпитки. Я уже ничего не вижу, когда вдруг чувствую, как захват на моем горле резко исчезает, и я падаю на пол, заходясь таким сильным кашлем, какого еще никогда не было в моей жизни. Точно воздуха мне отмерено совсем чуть-чуть. — Какого хуя?! Я спрашиваю, что ты делаешь?! — Нейтан, она сама… — Заткнись! Наверное, я ненадолго потеряла сознание, потому что, когда я вновь открываю глаза, Стивена уже нет. Передо мной на корточках сидит Прескотт, пристально вглядываясь в мое лицо. Я уже открываю рот, чтобы начать оправдываться, но он жестом останавливает меня, протягивая руку к моему лицу и обхватывая подбородок холодными пальцами. Он чуть поднимает мою голову и смотрит на шею, на которой, без сомнения, должны были остаться следы недавнего «общения» со Стивеном. Губы Нейтана совершенно белые, а глаза недобро блестят. Я неосознанно тянусь рукой к горлу, чтобы прикрыть его, чувствуя, как холодные подушечки пальцев ощутимо врезаются в мою кожу. — Насколько все плохо? — просто хрипение. — Какого хуя ты с ним разговаривала? — ярость выплескивается теперь и на меня. Нейтан просто вгрызается глазами в мое обескровленное лицо, точно это я виновата в том, что случилось. Пожимаю плечами, понимая, что любой мой ответ взбесит его еще больше. Прескотт берет меня за руки и тянет вверх, помогая встать. Равновесие удается найти не сразу, поэтому я, опустив голову, нетвердо стою на ногах, страшась того, что он отпустит меня, и я снова свалюсь вниз. Но Прескотт не делает этого, крепко сжимая мои плечи пальцами. Просто стоит и ждет, пока коридор не перестанет кружиться перед моими глазами, и я не подниму на него глаза — Спасибо. — Почему ты не на занятии, Колфилд? — У меня химия, — как же тупо это звучит. Наверное, я неплохо так припечаталась головой о стену, когда Стивен собирался выжать из меня остатки жалкой душонки. — И что? Это повод ее прогуливать? — Нет, просто я… — Заткнись, — он резко обрывает меня, будто предчувствуя стремящийся наружу поток лжи. Щурится и раздраженно выдыхает: — Пошли, я провожу тебя. Идет к выходу, а я послушно плетусь за ним, сминая край футболки обеими руками. Я чувствую, что должна бы начать как-то воплощать наши с Уорреном безумные идеи в реальность, но страх куда сильнее меня. Комом встают в горле слова, которые я успела прокрутить в голове, наверное, уже десяток раз за прошедшую минуту. Да и тот факт, что Прескотт вдруг вызвался провожать меня, хорошенько встряхивает меня, заставляет вновь погружаться в губительное отрицание того, что Прескотт плохой человек. Иногда мотивы его поступков - тайна за семью замками. — Какого хрена с твоим лицом? Задумавшись, я даже не замечаю, что он остановился у двери, и я едва не врезалась в его грудь своим носом. — Если ты испугалась Стивена, можешь не волноваться. Я доходчиво ему все объяснил, — стоит вполоборота и смотрит на меня через плечо, чуть отклонив голову назад. Я даже не знаю, что на это ответить, потому что Прескотт, как бы абсурдно это не звучало из его уст, попытался заверить меня в том, что я в безопасности. И ему это удается - по холодному всплеску в серых глазах не сложно догадаться, что он говорит серьезно. Завороженно наблюдаю за тем, как бледная рука с новыми ссадинами крепко сжимает дверную ручку. Он ждет моего ответа. — Ты… То есть, вы… — запинаюсь, а Прескотт вскидывает брови, скользя взглядом по моим вспыхнувшим от стыда щекам. — Вы не хотите сходить со мной, — уже сейчас лицо Нейтана начинает вытягиваться, поэтому я поспешно зажмуриваюсь, чтобы закончить, наконец, эту мучительную фразу, — в кино?