Взлетай

      Было жарко.       Не просто жарко, а душно.       В темном подвале свет придавали лишь два совсем крохотных окошка, едва ли не около земли. Но солнце на улице светило с такой силой, что мигом заполняло крохотную комнатку. Стены обрамляли невысокие стеллажи, повсюду были раскиданы книги и нотные тетради, вырванные исписанные листочки, скомканные и не попавшие в урну. Пыль лежала буквально на каждом миллиметре подвала, она даже летала в воздухе. Но в центре всего этого выделялось ОНО — безупречно гладкое, даже шелковое, бархатно-черное фортепьяно. И маленькие пальчики, еще совсем нежные, касались клавиш. Мальчик на секунду закрыл глаза: сочетание звуков принесло какое-то внутреннее удовлетворение — и это было его ошибкой. Пальцы сразу же соскользнули и прервали сонату. Внутри все замерло и похолодело.       — Эдуард!       Костыль тут же прошелся по спине несчастного мальчика. Образовалась белая полоса, которая все алела и алела. Пальцы онемели, их стало даже больно сжать. Слезы просились из глаз, но Эдуард твердо держал обещание больше не плакать. Он тут же опустил голову.       — Прости, мама… Женщина, сидевшая рядом, устало положила руки на подлокотники своего инвалидного кресла. Эдуард почему-то заметил, что от нее все еще неприятно пахнет лекарствами. От такого разнообразия запахов его пробила легкая дрожь.       — Запомни, Эдуард. Игра не требует мыслей. Это четко поставленная композиция, причем довольно сложная. Нельзя отвлекаться ни на чувства, ни на мысли, ни на людей. Играй как робот — только тогда ты сможешь идеально сыграть. Сейчас ты отвлекся. Но что ты будешь делать, если ошибешься на выступлении? Это провал. Скажи «прощай» своей репутации навсегда. А тебе, дорогой мой, свет лежит на международные соревнования, — мать коротко вздохнула и серьезно посмотрела на своего сына. — Что ты чувствуешь сейчас, скажи мне?       Мальчик лишь тихонько сжал все еще ноющие пальцы, ощутив дрожь на том самом месте, куда его ударила мама, и отвел взгляд.       — Скажи мне!       — Мне больно и… я устал.       — Отбрось каждую эмоцию внутри себя. Каждую! Ты не слышишь ни меня. Ни себя. Не смей закрывать глаза. Ты видишь только свои пальцы. Ты думаешь только об игре. Забудь даже о том, что живешь!       — Да, мама…       Эдуард устало положил пальцы на клавиши. Тихонько вдохнул воздух и выдохнул. Сосредоточился. Глаза твердо замерли на нотах. За окном послышались детские крики и возгласы: кажется, мячик все-таки укатился в канаву. Боже, он готов бы отдать все, чтобы жить обыкновенной жизнь обычного ребенка. Но мама говорит, что ему уготовано нечто большее, чем просто детство — школа — универ — семья — смерть. Мама взрослая, мама знает лучше. А значит…       Пальцы резко коснулись «до». Звуки затанцевали по крохотному подвальчику. Женщина с чуть седыми, но все еще яркими рыжими волосами устало расслабилась в своем инвалидном кресле, прикрыла глаза, совсем чуть-чуть. Мелодия наконец-то достигла того состояния, какого она хотела: твердая и уверенная. Совсем еще не идеал, конечно. Но когда-нибудь, когда Эдуард будет великим музыкантом, его мелодия будет непоколебимой как самый настоящий алмаз. И сам парень будет бриллиантом, его талант даже сильнее, чем у отца. Главное, лишить того, что может затупить этот алмаз.       Чувства. Они и ее превратили в пустое место. Они лишь мешают, мешают достичь великих высот, высших целей. Когда-нибудь Эдуард поймет ее намерения, даже если сейчас им управляет лишь хрупкое уважение.       Эдуард забылся. Пальцы летели по клавишам, заученная композиция быстро отдавалась в голове. Руки знали свое направление.       Но тогда почему же… почему ей так тяжело на душе? Почему же эта мелодия уже не такая счастливая, как была когда-то? Наверное, она просто сходит с ума. Да, это лишь игра ее старческого воображения.       Взлет.       Падение.       Ритмичная музыка оглушала, потому что слишком громко отдавалась в ушах семилетней девочки. Аврора слышала каждый бит, каждый момент, и каждому биту был предназначен свой шаг.       — Аврора, еще выше!       Рука влево. Теперь шаг вправо. Плавно рассечь пальцами воздух. Гибко откинуться назад, прогнувшись в спине. Отойти чуть-чуть, почувствовать на ногах пружины, слегка оттолкнуться и прыгнуть, изящно приземлившись на носок.       — Стоп!       К девочке подошла изящная женщина кошачьей походкой. Ее светлые волосы были идеально обрамлены в высокую прическу. Почти отсутствие косметики и спортивная фигура делали ее практически девушкой, несмотря на то, что свой четвертый десяток она праздновала уже пять десятков назад.       — Аврора. Если тебе не нужны эти танцы, так и скажи. Я знаю прекрасно, что у тебя уже есть должная подготовка. Ты просто не хочешь этим заниматься. Или же не желаешь владеть собой.       — Но Персида Владимировна! — Аврора слегка споткнулась на слове, она слишком много танцевала и выдохлась. — Я хочу этим заниматься. И… может, попробуем еще раз? Я исправлюсь, честно.       — Аврора, я и так скрываю от твоей матери, что ты занимаешься активными танцами, а не гимнастикой и ленточкой.       — Я просто задумалась, Персида Владимировна, — девочка бегло отвела взгляд. Стоит ли говорить, что она сильно упала с лестницы, а потом взлетать так высоко, как она делала это раньше, да еще приземляться на больной носок несколько… больно? — Простите… я… я выучу номер с лентой, только не уговаривайте меня бросать танцы. Пожалуйста.       Женщина подозрительно скосила на нее глаза.       — Ладно, договорились. Прогоним по этому танцу столько раз, пока ты не станцуешь, как нужно. Но будет тяжело. Ты точно готова?       — Да, точно, — девочка слегка коснулась больным носком пола. Да, болело ужасно. Что угодно, только бы не оставаться дома и заниматься тем, чем она любит заниматься.       — Тогда в центр, быстро!       Персида отошла в другой конец зала и довольно прищурилась. «Ну, посмотрим, сколько у тебя хватит выдержки и терпения танцевать с больной ногой. Смелая девчонка, значит, не просто так я увидела в тебе потенциал!» — подумала она и перевела взгляд на замершую посреди зала довольно высокую для своего возраста девочку.

Приготовься, все ищут любовь, Скажи: «Вперед! Давай! Давай!», мы ее сейчас обретем, Подними руки вверх, если ты готов к схватке, скажи: «Вперед! Давай! Давай!», сейчас мы ее выиграем. Мне не нужно, чтобы ты верил в меня, Я знаю, как изменить свою судьбу. Все так же, но мы — история, Мы — история, мы — история…

Взмах руками вверх, будто крыльями. Да, эта песня именно для нее, пусть она и на английском. Она сможет. Все споры в семье. Отсутствие друзей. Занятия целыми днями напролет, отчего у Авроры уже совсем другой уровень развития, нежели у ее сверстников. Издевательства в школе, пока только легкие, но даже семилетняя девочка знает, чем все это может закончиться в будущем. Это больно. Очень больно. Больнее, чем танцевать с больной ногой.       Но она сможет.       Она выдержит.       Слезы слегка выступили на глазах, пот градом стекал со лба, но исчезал в крутых поворотах.       Взмах крыльями. Сосредоточенность.       Рука влево. Теперь шаг вправо. Плавно рассечь пальцами воздух. Гибко откинуться назад, прогнувшись в спине. Отойти чуть-чуть, почувствовать на ногах пружины, слегка оттолкнуться и прыгнуть высоко, забыть про боль. Замереть в воздухе, идеально улыбнувшись. Вложить все чувства, все чувства, что вонзают ножи ее нежное сердце, отдать без остатка, вложить в танец.       Чтобы приземлиться на носок уже совершенно свободной.       После полета.