Взлетай

Карина

Когда-то давно я хотела быть супергероем. Спасать жизни людей, перевоплощаясь в красивую девушку-героиню города. Да, другие хотели быть принцессами, я же смотрела Винкс и Чародеек, сгорая от зависти к нарисованным девушкам. Сейчас это все кажется таким смешным. Нет, правда. Я хочу попробовать пиццу. Хочу научиться доверять людям. Хочу влюбиться, встречаться, спать с любимым и после бурной ночи наматывать на палец его волосы. Хочу попробовать суши. Хочу завести друзей. Хочу хотя бы разочек остаться на ночевку. Хочу свободно излагать свои мысли, не тая ни одной тайной мыслишки. Хочу жить. Я так много чего хочу… для остальных это кажется таким простым, такой обыденностью. Но для меня это тайная, покрытая мраком. Я так много чего хочу добиться в этой жизни, что я разбиваюсь на две абсолютно равные и ужасно острые половинки.

***

Эдуард

Когда-то давно я мечтал быть музыкантом. Мама говорила, что у меня безумно красивые пальцы пианиста, но с каждым днем я все больше и сильнее впускал в свое сердце рок-музыку. Мама была моим идеалом: красивая, высокая, стройная, музыкальная. Она летала по квартире, напевая веселую песенку, которая раз за разом заедала в моей голове. Я хочу стать… свободным. От мыслей, что губят меня. От разочарования… в самом себе. От медленно сжирающего меня годами чувства вины. Холодный ветер теребил кончики русых волос. Молодой человек плавно провел крепкой ладонью по ним, прикрыв глаза. Кажется, этот дождь бил не по жесткой коже, а прямо по душе. По чему-то глубокому, потайному, что скрыто от чужих глаз. Нечто <i>странное теребило его нервы, натягивая тончайшие струны души до предела.</i> Дождь холодный, осенний. А ему не холодно. Он открывает глаза и с удовольствием наблюдает, как капли падают, как бежит по мутной поверхности воды рябь и исчезает. Как нашептывают ему что-то унылое усталые ветви лысеющих деревьев. Что-то тонкое. Что-то необычное. С ним. Творится. «Мы все слабые. Просто не признаем это. Мы стараемся быть сильными, по крайней мере, некоторые из нас. Пытаемся, стараемся, все держим в себе. Но когда приходит тот сокрушительный момент, мы даем волю нашим эмоциям. До недавнего времени я считал, что смогу выдержать любые удары судьбы, просто поплачу и все. Но нет. Я не выдержал. Замкнулся в себе, просто-напросто. Да, я знал, что это моя слабина. Что прямо сейчас я могу встать, утереть слезы и двигаться дальше. Но… мне было так больно. Груз вины давил сверху, боль потери постоянно отзывалась, оставляя все новые и новые шрамы на сердце. Оно и так было разбито. Хотя бы один человек когда-нибудь задумывался о том, что чувствую я? Наверное, я так и останусь просто доброжелательным милым парнем, который всегда поможет, поддержит, но… не более. Неужели все будут просто пользоваться моей добротой… не более? Почему все видят во мне лишь друга_на_неопределенное количество времени, но… не более?! Может быть, мне просто смириться? Смириться с тем, что я всегда буду один? Потонуть в разочарованности? Просто принять самого себя и остаться таким же веселым и добрым реалистом, каким я был всегда? Мама… что же мне делать? Подскажи мне! МАМА! Почему именно в те моменты, когда ты мне так нужна, тебя нет? Ты была права, мама… Чувства делают нас слабыми. Вопрос лишь в одном: а что мне даст сила?»

***

Диана

Дожди не переставали поливать Москву уже который день. Лужи на асфальтированных дорогах никого не радовали, как и пробирающий до костей холод. Люди шагали по дороге в резиновых сапогах, с зонтами в руках и укутанные в теплые куртки. По этой самой дороге бежала девушка. Одной рукой она придерживала капюшон, чтобы тот не слетел с ее головы, а на второй висела сумка. Добежав до знакомого здания, Диана быстро скинула капюшон и, последний раз вдохнув свежий воздух, который она так любила, вошла в здание. Поздняя осень наступала на пятки. Серые тучи заполонили небо, не давая ни одному яркому лучику осветить землю, с деревьев слетали последние листья, настроение было угрюмым. В кабинете было скучно. Девушка сидела одна за столом, пялясь в окно. Она единственная любила именно такую погоду. В такие дни к ней приходило вдохновение, и она могла часами писать стихи. А солнце ее отвлекло от глубоких мыслей. Так что, засмотревшись на синие тучи, поразительно быстро пролетающие по небу, она задумалась. О всем, о чем думала в последнее время. «Раньше я зарывалась в учебу и дела, потому что это было единственным утешением. Действием, чтобы мама гордилась мною. И все такое. Но сейчас я… устала. И хочется просто отвлечься. Хочется свободы. Хочется измениться. Но я-то знаю, что измениться очень сложно, к тому же, я сильная. А сильные не сдаются на половине пройденного пути. Я должна закончить академию и институт на „отлично“, чтобы доказать маме, что я — ее „примерная“ дочь. Возможно, своими выходками я смогу когда-нибудь напомнить ей о том, что существую. Просто сейчас я чувствую, как трудно дышать. Как душа чем-то обеспокоена, как что-то грызет подсознание. Чувствую, что при ходьбе ко мне как будто привязан камень, и с каждым движением мне все труднее и труднее взбираться по лестнице. Просто тяжело. Словно в кандалах. А ведь так хочется иметь крылья! Хочется иметь ключ, чтобы вот так просто отпереть кандалы, и взлететь к небесам. И летать, вдыхая свежий воздух и запас свободы. Хочется, но… Но мечтать не вредно. Возможно, когда-нибудь, после окончания института, а может даже и позже, я смогу, наконец, уйти. Уйти от этой повседневной рутины, которая, как мне кажется, будет преследовать меня всю жизнь. А может мне не хватит смелости уйти… Может эта свобода будет мне доступна только после смерти? Неужели всю жизнь я буду жить на поводке матери, позволяя ей манипулировать мною, словно куклой? Диана-то, Диана-это… я — никто! В нашей семье я навсегда останусь маленькой девочкой, которая ничего не умеет. Да, я просто малышка, которая разочаровала всю свою семью! Да, может быть для вас я — никто…, но для моих друзей, для всей школы… все мною восхищаются! Каждый может пасть к моим ногам! Так почему же… ты… не замечаешь меня? …мама… ты нужна мне. Пожалуйста, помогите…»

***

Сергей

— …Мир настолько повяз в пучине тьмы, что не видит света, — молодая девушка стукнула указкой по ладошке. — В обиход входят такие слова, как: «Мир жесток», «Такова реальность», люди думают, что этот самый мир играет серыми красками. Но ведь счастливые люди спокойно улыбаются и видят их, эти яркие краски. В этом и есть проблема. Люди уверены, что реальность жестока, и даже не хотят увидеть в ней что-то хорошее, напрочь забывая, что во всем в нашем мире есть плюсы и минусы. Но, если попытаться, можно сдружиться с этим миром, с этой жизнью, стать ему хорошим другом. И тогда вам будет и легче жить, и приятно. Ну, как я и обещала, я рассказала о себе, что-то мы заговорились. Вопросы? «Вы сами-то понимаете, что сказали?.. Светлаа-ана Львовна?» По классу начались перешептывания. С последней парты поднялась рука. Учительница улыбнулась и жестом сказала ученице встать, присаживаясь за свой учительский стол. — Светлана Львовна, а вы счастливый человек? — вдруг ни с того, ни с сего, спросила девушка двадцати лет. Она являлась почти отличницей, да и психологию знала хорошо, так что Света видела в ней хорошее будущее. На курсах психологии она явно не ожидала видеть такого любопытного человека, как эта Милена. — Все люди должны быть счастливы. Потому что у каждого человека есть то, что делает его счастливым. У кого-то это семья, а у кого-то деньги, — чуть засмеялась учительница. «Кажется, я забыла, что на курсах, а не в детском саду. Две работы до добра не доведут…» — вздохнула учительница. «Семья? Серьезно? Что с вами не так, Светлана Львовна? Вы кому психологию преподаете: взрослым людям или детям в пятом классе? Пфф!» — Но вы ведь сами говорили, что не деньги делают человека счастливым, — замялась Милена, вопросительно глядя на профессора. — Конечно, не деньги. Но у кого-то они есть с детства, а у кого-то — нет. Есть люди, которые стремятся заполучить деньги, для них это самое лучшее лакомство. У других людей, у которых есть деньги, есть мания к ним, привязанность. И даже если они отказываются от них, у самих начинается ломка — они уже не могут без них. Именно поэтому говорят, что деньги правят миром. «Вы уже серьезно заставили меня сомневаться в вашей компетенции. Я пришел сюда, конечно, по приказу отца, но слушать ванильную речь мне не прельщало. Черт! Как быть вам промыть мозги-то, а, Светлана?» — Вы говорите загадками, Светлана Львовна, — задалась ученица. — В таком случае, что делает вас счастливым? Семья, какой-либо человек или деньги? — Меня? — Света посмотрела в окно. — Я сама делаю себя счастливой. О! Придумала! Давайте я вам раздам листочки, вы напишите, что делает вас счастливым. То же самое я проделаю с другими группами, так мы проведем голосование и решим, что больше всех приносит счастье людям? Как вам идея? Не каждый же раз мне вам список книг по психологии скидывать? Кстати, кто что успел прочесть? — Небо. Любовь. Родители. Мой парень. Семья. Солнышко над головой, — улыбаясь, девушка просматривала все возможные ответы. Их было около тридцати, но ни у кого, как ни странно, не было в ответах что-то материального, что можно потрогать. Девушка была рада, что хоть чему-то научила детей за полгода. Все это время она учила их и, наверное, дала им опору для жизни. Студенты в ней души не чаяли. Курсы уже заканчиваются, Светлана была уверена, что будет плакать. Как же иначе! Они почти стали ее собственными детьми за эти полгода — возможно, потому, что это ее первые курсы. Света посмотрела в окно, где уже играла на небе Луна. Она часто оставалась в универе допоздна, и этот день был одних из таких. — Что? — Света даже протерла кулаками глаза. Потом снова посмотрела на бумажку. — «Что делает человека счастливым, Светлана Львовна? Не сомневайтесь, для каждого человека это деньги. Потому что каждый мечтает подсознательно хорошо жить: иметь хорошую квартиру, жить на острове или на дорогой яхте. Как бы не согревала его семья, он готов продать ее, если ему предложат заоблачную цену. Возможно, потом он будет жалеть об этом или станет просто неинтересно жить, но людей, добивающихся таких высот, мало. А обычных людей гораздо больше. И все они мечтают о деньгах. Не заблуждайтесь, Светлана Львовна, деньги и ложь правят этим миром, как вы и говорили. Студенты вам льстят, поверьте. А готовы ли вы продаться ради денег? Уверен, вы готовы на это. Я выбираю деньги. Олейников Сергей» — Разве это не его называют «гением»? — Света откинулась на спинку кресла. — Точно, он вроде бы из очень богатой семьи, немудрено, что он так говорит. Бедный… Наверняка у него в жизни даже смысла нет. Отложив один единственный листок в стопку: «Материальное» и оставив покоиться ему там одному, она накинула на плечо сумочку и уже хотела уходить, как у нее зазвенел телефон. — Да? — немного удивленно сказала она в трубку. И ожидала чего угодно, но только не этих слов. — Василькова Светлана? Васильков Евгений — это ваш отец? — спросил абсолютно равнодушный ко всему голос. — Да… — уже заволновавшись, ответила девушка, закрывая двери кабинета и поворачиваясь в сторону лестницы. — Ваш отец сегодняшним днем попал в больницу. Так как он уже стар, его сердце не выдержало. Точной причины мы не знаем, но основой послужил резкий эмоциональный всплеск. Сейчас он без сознания, и ему требуется срочная операция. Если хотите подъехать, то это главная больница на… Дальше девушка уже не слушала: сорвавшись с места, она побежала в сторону знакомой больницы. Что она чувствовала? Бесконечную боль. И страх. Ей было действительно страшно за своего отца, за то, что его жизни угрожает серьезная опасность. Всю неделю по ночам она плохо спала, ей снились кошмары, так что утро начиналось с очередной плачевной истерики. День проходил как по расписанию: она работала в универе, попутно ища новую работу в ночное время, что оплатить операцию отца. Ведь какой бы высокой зарплата у нее не была, этого бы все равно не хватило. Ей нужно было оплатить огромную сумму, причем в течение недели, иначе ее отец, скорее всего, остается без сознания уже на всю жизнь. Света винила себя. Винила в том, в чем она не виновата. В то утро она спокойно пошла на работу, улыбнувшись папе и предупредив, чтобы он выпил лекарства. Ей было очень страшно, что эта улыбка была последней, что она сделала ему. Очень страшно. Отчаившись найти работу, она попыталась найти причину, почему у отца случился шок. На него накричали? Он узнал что-то невероятное? Но ведь они почти не ведут ни с кем дружбу, живут спокойной размеренной жизнью, в которой не бывает невероятного. Но она ничего так и не нашла… — Чего голову повесили, Светлана Львовна? — раздался приторно надоедливый голос. Света узнала его сразу и резво оттерла слезы с лица. — Жалко выглядите.

***

Эвелина

«Прощай, папа…» — Эля положила на каменную плиту букет ярких, красных гвоздик. Солнце уже садилось, в лесу попахивало каким-то странным чудом, наполовину наполненным приближающимся вместе с тьмой страхом. Колосья на поле зашелестели, давая одинокой девушке понять, что пора уже уходить. Ветер слегка подул, заставляя светлые волосы ее колыхнуться. Свежий запах дождя наполнил легкие. Эвелина будто очнулась от дурного сна… и тут же поняла, что это не сон, а реальность. Ее папа погиб, оставляя ее одну в это мире. Она давно знала, что рано или поздно это произойдет. Но не знала, что так скоро. Она последний раз взглянула на могильную плиту, потом на отделившийся от гвоздики лепесток и зашагала прочь из этого леса, надеясь уже никогда больше сюда не вернуться. Она оставила здесь не только эти плиты, эти погибшие души, но и часть себя. Папа давно говорил, что, когда он умрет, ей придется повзрослеть. Похоже, пришло время наконец сделать это. … Колосья снова зашелестели. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, поэтому стало довольно холодно, по коже прошел озноб. Люси оглянулась, и по лицу ее предательски потекли слезы. «Прощайте, мама, папа…» — она всхлипнула, снова повернулась и побежала по полю, оставляя на поле одиноко стоящие две плиты, на одной из которых было выведено имя «Горский Валентин», а на другой «Горская Екатерина". - Как ты там поживаешь... Эдуард?