Девочка для битья

«Закрыли в клетке», — размышляла Реджина. — «Как какого-нибудь зверя». Она мерила шагами камеру, иногда бросая угрюмые взгляды на хорошо сложенного мужчину, приставленного к ней в охранники. Тот пристально следил за каждым ее движением. Правая рука лежала на жетоне, прикрепленном к поясу, где должен бы находиться меч. Она закатила глаза. Как будто он мог ей что-нибудь сделать. Сквозь стены доносились приглушенные голоса протестующей толпы. Она представляла, как они, обуреваемые яростью, набираются смелости, чтобы войти сюда и убить ее. Мысль об этой жалкой попытке вызвала улыбку на лице Реджины, которая стала еще шире, когда она заметила строгий взгляд Дэвида. — Чему это ты улыбаешься? Сначала она не хотела отвечать. Не было никаких причин говорить с пастушьим принцем, но королева никогда не умела избегать конфронтации. — Представляю, как буду защищать себя, когда сюда ворвется толпа. — Они не посмеют. — О, я в этом уверена, — она щелкнула ногтями по прутьям решетки, наслаждаясь его помрачневшим лицом. — Но когда они осмелятся, это будет восхитительно. — Разве ты недостаточно вреда принесла? — Ох, — Реджина состроила гримасу. — Твоя драгоценная маленькая Белоснежка выжила. Нет, недостаточно. Он решительно двинулся к ней, но был вынужден остановиться, когда услышал звук открывающейся двери. Помещение наполнили разъяренные крики, и бывшая королева улыбнулась еще шире, но лишь на мгновение. Дверь быстро закрыли, так что больше не удалось разобрать ни слова. Реджина замерла, вслушиваясь в звуки приближающихся шагов, и лениво плюхнулась на койку. Кто бы ни пришел, она хотела бы казаться безразличной. — Надо что-то делать, Дэвид, — Эмма проигнорировала его попытку обнять ее, и мужчина сделал вид, что просто разминал руки. — Ситуация на улице становится все хуже. — Здравствуйте, Шериф, — поприветствовала Реджина. — Мы можем отдать ее толпе. Это положит конец всему, — Дэвид повернулся к брюнетке, которая в замешательстве приподняла бровь. — И даже наши руки не будут обагрены ее кровью. — Нет, — Эмма не могла сказать, кто удивился больше: Дэвид или Реджина. — Мы не будем этого делать. — Хочется казаться себе хорошими, не так ли? Эмма бросила на Реджину беспокойный взгляд и продолжила разговор с Дэвидом на более низких тонах. — Она не виновата. По крайней мере, не в этот раз. — Если мы позволим ей уйти, они убьют ее, или она убьет всех нас. Реджина усилила свой слух, ровно настолько, чтобы подслушать добряков, обсуждающих ее будущее. Она надеялась, что в конечном итоге ее выпустят из этой клетки. Время, когда она была открыта для предложений, осталось в прошлом. — Но мы не можем наказать ее только из-за того, что Мэри-Маргарет оказалась не в том месте и не в то время, а Реджина не смогла вовремя ее спасти. Мы должны быть благодарны. Если бы не она… — Мы не будем благодарить ее за то… — Дэвид заставил себя замолчать. Он боялся, что если даст волю ярости, то потеряет себя. — Не взирая ни на что, она опасна. — Она пыталась стать героем, а мы посадили ее под замок. — Откуда ты знаешь, что это не она вызвала землетрясение? — Просто знаю. Она говорит, что не виновата, и я ей верю. — И что ты предлагаешь? — Освободить. Она может перенести себя в особняк или куда ей там надо и спастись от толпы. Дай ей еще один шанс. — Еще один шанс? — его голос сорвался на крик, но одного взгляда на Реджину оказалось достаточно, чтобы снова перейти на шепот. — Сколько еще шансов она заслужила? Лицо Эммы стало непроницаемым. — Сколько потребуется. Во взгляде Дэвида промелькнула нерешительность. Дорого бы он дал сейчас, чтобы здесь была Белоснежка; она могла бы помочь принять правильное решение. В этот момент из темного угла раздалось противное хихиканье. И на свет вышел мистер Голд. — Думаю, я могу помочь с вашей маленькой проблемой. Рука Дэвида, в который раз забывшего о мече, благополучно оставленном в квартире, метнулась к поясу. Он понимал, что эта земля не создана для эпичных дуэлей, достойных Зачарованного Леса, однако без меча чувствовал себя хуже чем голым. — Голд. Что тебе надо? — Мы помним, что все имеет свою цену, и не нуждаемся в твоей помощи. — Вы уверены, дорогуша? — он подошел к Эмме почти вплотную, но она не сдвинулась с места, ничем не показывая дискомфорта. — Уверяю вас, цена не слишком велика. — И слышать ничего не хочу. Дэвид вцепился ей в локоть. — Возможно, нам стоит его выслушать. Хихиканье снова повторилось, и Румпельштильцхен внезапно оказался за спиной Дэвида, заставив того вздрогнуть. — Все, что мне нужно от вас, в обмен на мою помощь, это — защита. Всего лишь вопрос времени, когда они выступят против меня. — С чего ты взял? — спросил Дэвид. Эмма с ужасом смотрела на отца, не в силах поверить, что он всерьез рассматривает возможность сотрудничества с бесом. — Назовем это интуицией. Вы согласны? — Что именно ты можешь предложить? — Я стерилизую королеву. Реджина вскочила на ноги и бросилась к решетке. — Подойди ближе, и я вырву тебе руки. — Образно, — невозмутимо добавил Голд. — Я лишу ее возможности пользоваться магией. — Без магии она перестанет быть угрозой. Эмма не сводила с Дэвида пренебрежительного взгляда. — Хочешь согласиться? Серьезно? Мы не можем ему доверять. — Только в этом случае мы сможем отпустить ее, Эмма. Дать ей шанс, о котором ты говоришь. — О, и не забывайте о Генри, — Голд повернулся к Эмме. Его губы искривились в усмешке. — Подумайте, как он обрадуется, когда его дорогая мать лишится магии. Он всегда этого хотел. — А что хочешь ты, Реджина? Теперь настала очередь Дэвида буравить дочь недоверчивым взглядом. — Очевидно, она хочет выйти отсюда, чтобы снова навредить нам. — Пусть Голд попробует, — Реджина безвольно опустила руки, показывая, что плевать она хотела на все происходящее. Что бы эта компания ни придумала, они попусту тратят ее время. Румпельштильцхен снова захихикал, и Эмме захотелось вырвать его голосовые связки, лишь бы он никогда больше не смог издавать противные звуки. Ничего не подозревающий ростовщик взмахнул запястьем, и искрящийся дым окутал его руку, а когда рассеялся, присутствующие увидели два браслета. — Один для вас, Эмма… — Зачем он мне? — Ваша магия противопоставлена ее магии, — сказал он, явно не желая вдаваться в подробности. Затем надел браслет Свон на запястье и уменьшил размер. Она дважды потянула украшение, но так и не смогла снять. — Давай, Реджина, твоя очередь. При виде решительного Дэвида, явно готового применить силу, чтобы заставить подчиниться, она раздраженно вздохнула и вытянула руку. Для нее это не проблема, но раз они ей доверяют, а магию она рано или поздно вернет, почему нет? Она жила без волшебства двадцать восемь лет. Днем больше, днем меньше… — Очень хорошо, — крякнул ростовщик. Он снова отступил в темноту. — И помните, мне никто не должен навредить. — Вы можете выпустить меня, заместитель шерифа, — Реджина развела руками. — Как видите, я стерилизована. Вопреки ее ожиданиям, в ладонях вспыхнули два маленьких фаербола. «Странно», — подумала Реджина. — «Возможно, Румпель подрастерял свои навыки». Секундой позже огненные шары рассыпались мелкими искрами, и Эмма, коротко вскрикнув, рухнула на пол.

ххххх

Эмма медленно моргнула раз-другой, возвращая зрению ясность. Она не могла точно сказать, что именно случилось. Голова раскалывалась на части, и, похоже, она лежала на полу, в то время как кто-то суетился над ней. «Дэвид», — пронеслось на краю сознания. — Я в норме, — сумела выдавить Эмма. Мужчина попятился, и она заставила себя сесть. — Ты это сделала! — Дэвид повернулся к Реджине. — Не она, — процедила Эмма. Во рту почему-то был привкус горелых волос, и она провела языком по зубам в попытке избавиться от него. — Хватит обвинять ее. — Ты слышал, что сказала принцесса. Хватит обвинять меня. Игнорируя просьбы дочери, Дэвид начал наступать на свергнутую королеву, но Реджина, спокойно отступившая от прутьев решетки, смотрела на него с выражением непонятного удовольствия. Сглотнув, с трудом сдерживая рвотный позыв, Эмма из последних сил двинулась на отца. Она не могла толком двигаться, чтобы скрутить его, поэтому просто повисла на нем мертвым грузом, ожидая, пока он успокоится. — Дэвид. Это не Реджина. Она не может больше колдовать. — Но я видел, — прорычал он. — Она потушила фаерболы, и ты упала. Это не случайность. Реджина должна была признать, что эти слова не лишены смысла. Она выставила правую руку перед собой и подняла указательный палец. — Шериф, скажите, если почувствуете себя плохо. Медленно, она освободила магию и, сфокусировавшись на кончике пальца, представила крошечный язычок пламени. Как только таковой появился, Эмма поспешно кивнула. — Не все так плохо, как в прошлый раз, но я чувствую. Острую боль у основания черепа. — Вижу, — пламя исчезло. — Вам стоит быть осмотрительнее, если решите еще когда-либо заключать сделки с бесом. — Почему? — Эмма хотела, чтобы вопрос прозвучал жестко, даже властно, но она слишком устала. — Что он сделал? — Кажется, дорогой Шериф, вы моя новая девочка для битья. Я делаю плохие вещи, а расплачиваться вам.

ххххх

Прошло больше часа, прежде чем Эмма смогла отговорить Чарминга от желания придушить Реджину и Голда. Она чувствовала себя паршиво, когда говорила, что Снежка бы стыдилась его поведения, и еще хуже, когда спрашивала, как бы принцесса отнеслась к тому, что любимый затеял войну, пока она лежала в больнице. Но все-таки слова угодили в цель, Дэвид явно одумался. Его плечи ссутулились, и он отвернулся от Реджины. — Сходи к ней, — предложила Эмма. — Я присмотрю за нашей гостьей. Мужчина окинул бывшую королеву тяжелым угрюмым взглядом, но подчинился. — В бытность свою пастухом он явно очаровывал всех овец. — Ты можешь помолчать? — взмолилась Эмма. — Всего несколько минут. — Голова болит? — Реджина говорила мягко. С одной стороны, она мучилась любопытством, а с другой… немного сожалела. У ее способностей была тенденция причинять боль другим, но так явственно — редко. Когда Эмма медленно кивнула, Реджина вздохнула. — Знаешь, ты можешь меня выпустить. Или я сделала что-то противозаконное? Эмма дрожащими пальцами взяла ключи от камеры. — Нет. Это было в основном для твоей защиты, на тот случай, если бы они ворвались сюда. И от всего этого шума, но, к счастью, большинство митингующих разошлось по домам. Реджина выскользнула из камеры, осторожно, стараясь не прикасаться к блондинке. — Наконец-то. — Мои извинения, Ваше Величество, — падкая до сарказма Реджина могла сказать две вещи. Первое. Что Эмма все еще не оправилась от магического наказания. И второе. В конце концов, она справится с этим и придет в норму. — Надеюсь, ты получила удовольствие от пребывания здесь. — Теперь я могу пойти домой? — Ни в коем случае, — может, Эмма и испытывала боль, но тупой она не была. — Ты пойдешь со мной. — Я думала, я не была арестована. — Нет. Но ты под моей защитой. И наблюдением. Пошли. Не дав Реджине опомниться, ее почти силой вытащили из участка, провели через бормочущую толпу и доставили в очаровательную квартирку Белоснежки. Под очаровательной она подразумевала чудную, а под чудной — слегка отталкивающую. Единственным, что примирило ее с нахождением в этом месте, оказался Генри. Увидев сына, задремавшим прямо на лестнице, она подавила порыв броситься к нему, из-за страха быть отвергнутой. — Чувствуй себя как дома. Реджина фыркнула. — Еще чего не хватало. — Подумай лучше. Ты пробудешь здесь как минимум несколько дней, — заметила Эмма. Она подошла к Генри и нежно разбудила его. — Давай, пацан, отведем тебя в кровать. — Со Снежкой все хорошо? — мальчишка потер глаза. Заметив Реджину, неловко стоявшую за кухонной стойкой, он подскочил. — Мам! Что она здесь делает? — Она останется здесь на какое-то время. Для ее защиты. Люди не слишком… доброжелательны сейчас. — Не сомневаюсь, — проворчал он. — Я хочу сказать, что ты плохо пыталась спасти ее. Ни один мускул не дрогнул на лице Реджины. — Я не позволила ей умереть, разве нет? — Ты плохо пыталась, — упрямо повторил он. Разочарование в его голосе пробудило у Реджины инстинктивное желание защищаться. — Я сделала все возможное, Генри. — Пацан, дай ей время, ладно? Она не могла этого предвидеть. Была чрезвычайная ситуация. Супергероев не существует, ясно? — Мне не нужно, чтобы вы выступали от моего имени, Шериф. Эмма мягко подтолкнула сына к лестнице. — Кровать, Генри. Когда ребенок скрылся в своей комнате, она подошла к холодильнику и открыла его — чтобы занять себя и очистить разум от пульсирующей боли в висках. Реджина продолжала стоять на месте. Она явно ждала дальнейших указаний, но в то же самое время необходимость получить разрешение Эммы, чтобы что-нибудь сделать в квартире, угнетала. — Я тоже пойду спать. Я лягу в кровати Мэри-Маргарет, так что можешь занять мою. Спальня наверху. Простыни чистые, — рассудив, что это слишком, Эмма добавила: — А если они не соответствуют твоим требованиям, мы ведь можем поговорить об этом завтра? Внутренне Реджина была рада, что Эмма не заставила ее спать в постели смертельного врага. Но вместо того, чтобы поблагодарить, она с гордо поднятой головой направилась к лестнице.