Случайная

      Дома меня даже не стали ругать, за мое столь позднее возвращение домой. Ночью все же мама зашла ко мне в комнату и спросила:       — Ева, что случилось?       — Ничего, мам.       Я лежала на кровати и тупо смотрела в потолок.       — Вы с Мэттом поссорились?       — Нет. С чего ты взяла?       — Ты пришла домой вся зареванная.       — Все нормально, мам, не грузись.       — О боже! — воскликнула моя мать. — На тебя напали?       — Что? — удивленно уставилась я на нее. — О черт! Нет, мам, на меня не напали.       — Не ври мне!       — Да-да, мы поссорились с Мэттом.       — Что вы не поделили? — не унималась маман.       — Я все равно не расскажу.       — Ну ладно, это ваши любовные дела. Я постараюсь не лезть.       — Это не любовные дела.       — Если это не любовные дела, то почему тогда мы так переживаем?       Мама права, и чего это я так взбесилась? Ведь мы с Мэттом только друзья. Ну, подумаешь Доминик выпендрился на сцене, у них с Ами все-таки любовь… Но как? Как… Мэтт так легко отдал свою песню?       Я взглянула на закрывающуюся дверь. Мама ушла. А я так и не заснула сегодня ночью.

***

      — Ева? Что случилось вчера? Ты так быстро убежала, — спросила подошедшая ко мне Ами.       — Не обращай внимания. Я плохо себя чувствую в последнее время.       — Тебя тошнило? — спросила она, а я сразу же ухватилась за эту идею.       — Да, я ушла, не стала вам портить праздник. Меня вчера вырвало в туалете.       — Оу, какой ужас! — воскликнула она. — А сегодня как ты себя чувствуешь?       — Сегодня уже лучше, спасибо.       «Ами Хейз за меня переживает? Да еще так искренне. Она не такая уж и глупая, да и, вроде, добрая. Фу-фу, мысли, пошли вон из моей головы».       Когда я вошла в класс, то Мэттью уже сидел за своей партой.       «Странно, он же всегда опаздывает».       — Привет, — поздоровался он.       — Привет.       — Почему ты вчера ушла?       «Еще один».       — Скажи, Мэтт, а почему вчера Дом соврал, что песня «Случайная» его, и он написал ее специально для Ами?       — А-а, это… Ну, ему просто хотелось сделать приятно Ами.       — А ты не подумал, что этим ты сделал больно мне?       — Ты о чем?       Прозвенел звонок и в класс вошла миссис Липман. Я села рядом с парнем и была решительно настроена, заняться изучением истории. Но в голове был хаос. Мэттью положил передо мной записку.       Я развернула клочок бумаги и прочитала:       Что ты имела в виду?       Я взяла ручку и ниже написала ответ.       Ты сказал, что эту песню написал, думая обо мне.       Мэттью сверлил записку взглядом, а потом вновь стал что-то писать. Через некоторое время я уже читала его ответ:       Я действительно написал ее для тебя. И ты это знаешь. Но это ведь всего лишь какая-то песня. Может, не будешь ревновать?       Это не ревность, Мэтт. Мне просто было обидно. Ты мне подарил песню, это был подарок. А потом этот подарок забрал у меня и передарил Дому, а он этот же самый подарок передарил Ами.       Ева, успокойся. Что за бред ты несешь? Пусть Ами порадуется, не будь такой злой.       Минуты три я прожигала записку взглядом, а потом не выдержала и написала:       Сегодня ты песню, посвященную мне, постороннему человеку отдаешь, завтра — мои рисунки, которые я тебе подарила, а в конечном итоге когда-нибудь я узнаю, что ты МЕНЯ одолжил своему другу. «ПУСТЬ ОН ПОРАДУЕТСЯ»???!!!       Мэтт развернул бумажку и с шумом вдохнул, я понимала, он начинает злиться. Но я уже не могла остановиться, что мной двигало? Я не знаю. Может, то, что я не произношу эти слова, а всего лишь царапаю их на белом листе бумаги. Я не думала так, но зачем же я это написала? Наверно мне хотелось хоть каких-то эмоций, хоть какого-то внимания ко мне. В последнее время ко мне было так мало интереса, что внутренний эгоизм вырвался наружу.       Тем временем Мэтт аккуратно пододвинул ко мне записку. Я развернула и вспыхнула.       Мы с тобой друг для друга никто, так что не переживай — я не смогу никому тебя одолжить, даже если захочу.       Руки мои уже давно тряслись. В груди все закипало.       «Никто? Никто, я для него никто»       Пальцы сами писали следующие слова:       Мы с тобой никто друг для друга. Ты знаешь, я даже жалею, что связалась с тобой. Ведь ты такой же, как и все. Думала — ты нормальный парень, умный, добрый, хороший друг, который сможет поддержать в трудную минуту, а ты оказался полным идиотом. Ты эгоист, Мэттью Джеймс Беллами. Ты никогда не думаешь о других, всегда только о себе. Когда у тебя не было друзей, кто тебе помогал? Поддерживал тебя? Всегда был рядом в трудную минуту? Правильно подумал: Я. А когда у тебя появились псевдо друзья, не буду называть имен ты — и так прекрасно понял о ком я, то что сделал ты? Ты сразу же забыл меня, выкинул из своей жизни. Конечно, зачем теперь я тебе. Знаешь, ты прав: мы никто друг для друга.       Мэттью прочитал мой крик души и смял записку, больше сообщений от него не было. Я тоже больше ему не писала, весь оставшийся урок я думала только о словах Мэтта и о том, что сама ему написала. Жалела ли я о своих словах? На тот момент нет, ведь во мне кипело негодование, может, даже злоба, но очень скоро я буду очень жалеть о том, что сделала. А сейчас, я думала только о том, чтобы сказать ему это все в лицо и ждала, когда закончится этот чертов урок.       Но когда урок закончился, Мэтт мигом выскочил из класса, даже не взглянув в мою сторону.       И только вечером я поняла, что натворила.       «Это же надо быть такой дурой» — подумала я, рассматривая свое худое отражение в зеркале. За последнее время я очень сильно похудела, что меня не радовало, ведь я и так была худой, а сейчас… Сейчас я похожу на скелет.       «Только я могу творить такую хрень. У меня был один единственный друг. Один единственный человек во всем этом гребанном мире, который меня понимал. Мы столько с ним всего пережили, да, бывало, что мы ссорились, но еще никто из нас никогда не говорил такие слова. Поэтому наши ссоры были такими… Детским недоразумением по сравнению с тем, что произошло сегодня».       Я обессиленно села на край кровати и спрятала свое лицо в ладонях.       «Ну почему? Почему я себя так с ним веду? Почему я чувствую себя так опустошенно, когда он улыбается не мне. Это я эгоистка, а не он. Ведь это я не хочу делить его ни с кем. Я должна была радоваться, радоваться, что у него появились друзья. А я? А я как всегда… Не удивительно, что у меня нет друзей. Не удивительно, что я осталась одна».