Случайная

      — Ну прости меня. Ну Мэтт, — я шагала за парнем по школьному коридору и вымаливала прощение.       — Ну, Мэтти, настоящие друзья прощают друг друга, я сглупила, наболтала много лишнего, но я же не думаю так. На самом деле я думаю совершенно по-другому. Я не знаю, что на меня нашло вчера, ну прости меня.       Мэтт наконец остановился и посмотрел мне в глаза.       — Настоящие друзья? Ева, настоящие друзья приходят к своему другу за кулисы перед выступлением, чтобы поддержать. Настоящие друзья не убегают посреди дебюта своего лучшего друга, и настоящие друзья не нападают на своего друга на следующий день после выступления. Я ждал твоего мнения, твоей оценки, похвалы, я даже в школу вчера пришел пораньше, чтобы поговорить с тобой. Мне было плевать на мнение всех тех людей, мне было важно, что думаешь именно ты. Я тренировался день и ночь, чтобы выступить в этом чертовом кафе. А ты сбежала, я думал что-то случилось, звонил тебе весь вечер, но ты не брала трубку. Я даже к твоему дому подходил в ту ночь, но не стал стучать, решил, что все уже спят, и я только разбужу вас. А на самом деле ничего не случилось, просто почему-то тебе вздумалось обидеться на какую-то ерунду. Ну подумаешь, Доминик сказал, что эта песня его, и он ее посвятил Ами. Что с того? Девушке приятно, а все эти люди, которые вчера были в кафе, даже не вспомнят сегодня об этом эпизоде. Только ты зациклилась на этом. Почему? Что с тобой в последнее время? Ты сама не своя, ты ведешь себя, мягко говоря, странно. И мне это не нравится.       — Мэтти...       — Прости, но я должен все обдумать. Можешь считать меня полным засранцем, но я не могу начать с тобой сейчас разговаривать, как ни в чем не бывало. Прости, но у меня тоже есть лимит терпения.       Вот и все. Мэтт отвернулся от меня во всех смыслах этого слова. Он просто уходит все дальше и дальше вглубь коридора. И его худенькая фигура в конечном счете исчезает, испаряется из моей жизни.       «Этого ли я хотела? Нет… Нет… И еще раз нет. Но как теперь вернуть все на свои места и снова быть рядом с тем, по кому так грезишь? Никак, ты сама своими собственными руками разрушила вашу дружбу. Вот теперь и получай то, что заслужила».       Я подошла к подоконнику, взглянула на школьный двор и вытащила блокнот, руки сами стали судорожно рисовать. Я всегда рисовала, когда у меня было плохое настроение. Это было своеобразной аутостимуляцией, тем, что заставляло меня расслабиться и защититься от этого мира, впасть в воображаемый мир мечтаний, окунуться с головой в искусство, стать частью картины.       — Привет, — услышала я голос Ами у себя за спиной.       Я ей не ответила, хотя и слышала ее голос.       — Что-то случилось? — обеспокоенно спросила девушка.       Я, наконец, повернулась к блондинке и уставилась на нее двумя океанами.       — Да. Случилось, — холодно произнесла я.       — О Боже, что произошло? — Ами распахнула глаза и с ужасом стала рассматривать мою хрупкую фигуру. — Неужели что-то страшное? На тебя кто-то напал?       «О Боже, она прямо как моя мама»       — Нет, мы поссорились с Мэттом       — Фуф, благо ничего серьезного, не переживай ты так сильно. Помиритесь!       — Кажется, уже не помиримся.       — Да ну, глупости какие, помиритесь, куда денетесь…       — Он сказал мне, что его терпению пришел конец и ушел, — со слезами в голосе произнесла я.       Мне никогда не нравилась Ами, так почему же сейчас, я готова так сразу открыться ей? Рассказать о том, что меня терзает? Наверно, потому что мне необходимо открыться хоть кому-то, хотя бы одному человеку во всем этом чертовом мире. Открыть часть своей души, поделиться печалью, чтобы тебя услышали, утешили, подбодрили и, наконец, сжали в теплых объятьях.       Ами шагнула ко мне в плотную, мое дыхание аж сбилось от такой неожиданности, но девушка нежно меня обняла и стала шепотом меня успокаивать. Мне было непривычно ощущать чье-то касание, я не привыкла к подобным нежностям, но от ласки и утешения слезы сами вырвались наружу. Я рыдала, уткнувшись в ее плече, она тем временем гладила мою спину рукой и успокаивала.       — Я слышала, — говорила она, — что когда человек поплачет, ему становится легче. Так что поплачь. А насчет Мэтта все-таки ты зря переживаешь, он классный парень. Я уверена, что уже завтра вы будете вновь не разлей вода, вот увидишь.       — Ами? — произнесла я с дрожью в голосе.       — Да?       — Почему ты не идешь на урок?       — Да черт с ним, с этим уроком, я лучше с тобой посижу, — улыбнулась мне она.