Случайная

      Два года назад       — Ты неправильно ходишь, — говорила я Мэтту. — Король может ходить только на одну клеточку. Вот у тебя король, а вот ферзь.       Мэтт задумчиво потер подбородок, а потом выдал:       — Я расхотел учиться играть. Давай лучше ты мне свои рисунки покажешь?       — Но, Мэтт, мы только начали…       — Да черт с ними с этими шахматами, в них играть как-то скучно и долго.       — Ну ладно, — выдохнула я, поднимаясь с кровати и доставая здоровенную папку с рисунками.       — Ни фига себе… Это ты уже столько за неделю нарисовала?       — Да нет, это вместе со старыми.       Мэтт раскрыл папку и с интересом начал рассматривать мои художества. Он аккуратно перелистывал страницы, вглядывался в самые маленькие детали и улыбался.       — Ну, скажи уже хоть что-нибудь, — не выдержала я.       — Я заметил, что ты очень часто рисуешь этого парня, — удивил меня ответом брюнет.       Я взглянула на листы бумаги и улыбнулась.       — Его зовут Доминик, он учится в нашей школе, но в параллельном классе, может ты видел его раньше.       — Он тебе нравится?       Я покраснела и кивнула.       — Ты же его даже не знаешь?       — Мне нравится его внешность, и поэтому я его рисую. Мне кажется, человек не может быть плохим с такой очаровательной улыбкой.       Мэтт рассмеялся.       — А как его фамилия?       — Ховард. Доминик Ховард.       — Ева Ховард… По-моему подходит.       — Да ну тебя! Ничего не подходит. Я не влюблена в него, он мне просто нравится.       — А я никогда ни в кого не влюблюсь, — заявил парень, вытаскивая из файла наиболее понравившийся ему рисунок.       — Почему?       — Потому что я уже влюблен, с детства.       — В кого это?       — В музыку. Я уверен, что предстань передо мной выбор: любовь или искусство, я выберу искусство. Я хочу совершенствоваться, все больше и больше. Я хочу жить с музыкой, любить музыку, растворяться в ней без остатка.       — Ты можешь делать это, будучи женатым.       — Тогда у меня будет самая несчастная жена во всем белом свете. Я уверен, что когда человек создает семью, то он находится с семьей, а не путешествует по миру, в поисках лучшей музыки, а это значит в поисках себя.       — Ты прямо как Ральф, из романа «Поющие в терновнике». Правда, он отдал свою жизнь и похоронил свое счастье во имя господа, а ты во имя музыки.       — Что-то в этом роде.       — Ненормальный.       — Просто музыка — это вся моя жизнь. И я не хочу, чтобы мой ребенок испытывал то же, что и я. Я не хочу, чтобы мой ребенок переживал развод своих родителей или долгое отсутствие отца в семье. А если я откажусь от тех мелодий, что в моей голове, то я просто погибну.       — Я тебя понимаю, ведь я тоже рисую, и тоже болею этим, но, правда, я не хочу всю жизнь быть одна. Поэтому я думаю, что вполне смогу совмещать свои интересы с семейной жизнью, к тому же я уверена, что искусство без музы никуда, а моей музой будут мои муж и дети.       — Ну, это ведь всего лишь наши мысли, кто знает, как будет все на самом деле.       — Действительно, тебе понравился этот рисунок? — спросила я, рассматривая то, что он выбрал.       — Очень.       — Тогда я тебе его дарю.       — Но, Ева…       — Он все равно у меня будет пылиться, да и я еще миллион таких нарисую, а тебе хоть какая-то обо мне память.       — Говоришь так, как будто мы прощаемся, — усмехнулся Мэтт.       — Не дай бог! С кем я тогда дружить буду.       — Ну, хотя бы вон, с Домиником, — весело рассмеялся Мэттью, вновь выуживая портрет блондина и протягивая его мне.       — Да ну тебя…