Случайная

      Спустя 10 лет       — Интересное все-таки у них название группы, — думала я, теребя в руках билет на концерт. — И кто же их муза?! Конечно, музыка, кто же может быть еще! — ухмыльнулась я про себя, давая ответ на свой же вопрос.       Стадион был набит. Такого количества людей я еще никогда в своей жизни не видела. Пробравшись ближе к сцене и убедившись в том, что я стою на своем секторе, мне заметно полегчало, ведь пробраться через все эти возбужденные тела было не просто. Сцена находилась прямо передо мной, и с минуты на минуту должно было начаться представление. Я была уверена в том, что Мэтт меня не заметит. Но на этот счет я не переживала. Меня больше волновали мои нервы: смогу ли я выдержать эту встречу, и не нахлынут ли на меня прежние чувства?!       Свет на сцене погас, и зазвучала музыка, эта была другая музыка не то, что я обычно слышала, приходя к бывшему другу в гости. И не та, что они играли в кафешках. Это было что-то новое. Я специально не следила за новостями группы, у меня были свои причины для этого. Первая — чтобы быстрее забыть невзаимную любовь. И вторая — я никогда не верила этим журналистам. И вот на сцене зажегся свет, и зал взорвался. Рядом стоящая девочка так заверещала над моим ухом, что мне показалась, что у меня лопнули барабанные перепонки.       Я не прыгала и не танцевала, не поднимала руки вверх, я вообще не проявляла никаких эмоций, просто слушала и наслаждалась. Мэтт заметно вырос в своем исполнении. Музыка его стала более серьезной и осмысленной. Она была прекрасной, но другой. В ней больше не было того озорства и наивности. Его музыка стала взрослой, как и он сам.       Он заметил меня, просто открыл глаза и впился в меня взглядом. Его лицо заметно напряглось, но он не сбился и продолжил петь, не отрывая от меня глаз. Я в ответ смотрела на него. Не прекращая нашего контакта.       Песня закончилась, и Мэтт подбежал к Доминику, а затем к Крису, что-то шепча им. Заиграла другая композиция, и Мэтт запел:       Далеко… Корабль несет меня далеко, Далеко от воспоминаний, От людей, которые волнуются, жив я или мертв…       Мэттью разорвал наш зрительный контакт, закрыв глаза.             Звездный свет… Я буду преследовать звездный свет До конца своей жизни… Я не знаю, стоит ли это того…       Я понимала, о чем эта песня, но что он этим хотел мне сказать? Не зря же он решил ее исполнить. Мэттью вновь распахнул свой взгляд и посмотрел мне прямо в глаза, нежно припевая:       Держать тебя в своих объятиях… Я хочу просто держать Тебя в своих объятиях…       Он все еще думает обо мне. Он написал песню, и она обо мне. Он смотрит на меня и поет ее для меня. Миллионы людей, это просто миллионы людей. Только мы, только он и я. Одни. В этом зале.       Мою жизнь… Ты электризуешь мою жизнь. Давай тайно сговоримся зажигать! Все души умерли бы, только чтобы почувствовать это…       Только его губы, его взгляд, утопающий в моем. Его слова, его смысл.       Но я никогда не позволю тебе уйти, Если ты обещала не исчезать, Никогда не исчезать…       Я вспомнила все. Все наши детские мечты, забавы, наши совместные нарисованные картины и то, как он учил меня играть на гитаре. Вспомнила, нашу совместную ночь, в доме Криса, вернее, его дяди, когда мы, стесняясь друг друга, отодвигались поближе к краям кровати.       Наши надежды и ожидания, Черные дыры и откровения… Наши надежды и ожидания, Черные дыры и откровения…       Я вспомнила, как мы смотрели на звезды. И этот космос, отражающийся в его глазах. Я вспомнила его самое первое касание губ к моей щеке. Вспомнила, как он качал меня на качели и бережно брал мою ладонь в свою.       Держать тебя в своих объятиях… Я хочу просто держать Тебя в своих объятиях… Я просто хочу держать…       Ты закончил петь, я знала, ты думаешь о том же, о чем и я. Зал взорвался, вокруг меня было море аплодисментов, оваций, криков, так много шума. Но не для нас, мы были окутаны тишиной, нас поглощала тишина. И только стук любящих до сих пор сердец разрушил это безмолвие.

***

      — Девушка, туда нельзя!       — Мне нужно пройти к ребятам, — ответила я двум бугаям, при этом не забывая мило им улыбнуться.       — К ним всем надо, мы не имеем право никого пропускать.       — Что ж, ясно, ну ладно. Тогда передайте им, что приезжала их подруга детства, а вы ее не пустили, потому что вам было не велено, — раздраженно произнесла я.       Они смотрели на меня с недоверием, а я тем временем, развернувшись, пошла прочь от того места, где могла бы произойти наша с Мэттом встреча.       — Постойте! — крикнул мне один из качков. — Как ваше имя?       — Ева, — произнесла я, медленно возвращаясь.       — Просто Ева?       — Просто Ева, они поймут.       Один из, как я поняла, охранников ушел, а второй остался, внимательно меня разглядывая.       — Да не бойтесь вы, — произнесла я. — Я не преступница.       — Мне просто интересно, кто вы. Я давно уже работаю у ребят, а вас вижу впервые.       — Я сама сегодня впервые их увижу спустя 10 лет.       — А на сцене?       — Это не то. Я привыкла с Мэттом разговаривать, а не слушать.       Бугай открыл было рот, чтобы что-то сказать, но его перебил чей-то радостный голос.       — Миниатюрная! — конечно же, это был Доминик.       «Совсем не изменился. Разве что немного похудел»       — Привет, Дом, как у тебя дела? — просияла я ему в ответ.       Блондин подбежал ко мне, сгребая в объятия.       — Осторожней, дышать нечем.       — Я отлично, а как ты? Где ты живешь? Кем работаешь? Почему не отвечала на наши с Ами письма?       — Прости, Дом, я после школы уехала в Плимут, поступила в художественный институт. Поэтому я не отвечала вам на письма, ведь я дала вам другой адрес, а ваш я не знала. Да и телефон у меня сломался, а там была вся информация.       — Это все не оправдания, если бы захотела, смогла бы нас найти, — сердито ответил мне Дом, а потом снова расплылся в улыбке. — Так изменилась… Наконец-то, хоть немного поправилась, а то ведь худющая была в школе, и волосы, я смотрю, отрастила. Прямо настоящая леди.       — Я теперь такая и есть, — довольно протянула я. — А где Мэтт? Ами?       — Точно! Я же убежал к тебе в тот самый момент, когда одна ненормальная фанатка вцепилась в него мертвой хваткой и просила жениться на ней, — виновато протянул Доминик.       — Может, ему нужна помощь? — встревоженно предложила я.       — Там, вроде, остался Нил.       — Кто такой Нил?       — Охранник, который сообщил мне о твоем появлении.       — А-а, тот самый…       — Ами сейчас дома, — продолжил светловолосый мужчина отвечать на мой вопрос. — Ей нельзя пока со мной путешествовать, ведь она беременна.       Я просияла:       — Поздравляю вас!       Счастье на лице Доминика было не описать.       — Спасибо, надеюсь, ты больше не будешь пропадать и приедешь к нам в гости, навестишь мою уже законную жену.       — Конечно! — воскликнула я. — Обязательно навещу.       Из-за угла послышались быстрые шаги, и вскоре появился Мэтт. Он был растрёпан и зол.       — Доминик! Ты подлая свинья! Только мудак мог поступить… — и тут мужчина увидел меня и резко замолчал.       — Привет, — робко поздоровалась я.       — Привет, — не менее робко ответил он мне.       Мы смотрели друг другу в глаза не в силах прервать зрительный контакт.       — Ну что, ребята, — раздался голос Доминика, — вижу, вам нужно многое обсудить. Я, наверное, пойду. Ева, только попробуй вновь пропасть. Счастливо, мы с Ами ждем тебя в гости.       Я улыбнулась, переводя взгляд на Доминика:       — Я обязательно приеду.       Блондин махнул напоследок рукой и скрылся. А мы остались с Мэттью одни, так и продолжая буравить друг друга взглядом.       Первым молчание нарушил мужчина:       — Я видел твою выставку в Эксетере. Но тебя на ней почему-то не было.       Я нахмурила брови, вспоминая, когда вообще у меня были выставки.       — Ты про ту, что была три года назад? — предположила я.       — Да.       — Я не стала на нее лететь, была ужасная погода.       Мэттью задумчиво отвел взгляд. Мне было неловко, напряжение росло. Я даже не знала о чем с ним говорить, вроде, казалось, что так много всего произошло, и так много всего можно обсудить. Но мы оба молчали, два взрослых человека, которые вели сейчас себя, как дети дошкольного возраста.       Мэттью, видимо, решил, что надо что-то сказать:       — Ами и Доминик искали тебя, они звонили твоим родителям, но те посылали их на три буквы. Говоря, что такие друзья как они испортили всю вашу жизнь.       Я закатила глаза и грустно улыбнулась мужчине.       — Родители до сих пор не могут простить мне, что я не стала учителем. Я послушалась тогда тебя и поступила в художественный институт. Поэтому они и злы на все, что связано со мной, они злы на меня, на моих друзей. Как они сказали, я их сильно разочаровала. Я редко приезжаю в свой родительский дом. Я уже научилась жить самостоятельно.       — Получается, они даже тебе деньгами не помогали, когда ты была студентом? — у брюнета странная логика, он так и удивлял меня неординарностью своих вопросов.       — Нет, я работала и училась.       Мэтт как-то странно на меня посмотрел. Я не поняла, что было в его взгляде: то ли жалость, то ли отчаянье.       — Давай, прогуляемся, — предложил он. — Мы можем выйти через черный вход, там, вроде, нет фанатов.       — Хорошо, ты расскажешь о себе?       Мужчина странно на меня взглянул и повел вглубь длинного коридора.       — Мне нечего рассказывать, вся моя жизнь у всех на виду.       — Я не следила за вашим творчеством.       Мэтт удивленно взглянул на меня.       — Совсем?       — Разве что только тогда, когда вы мне попадались на глаза.       — Это удивительно, — произнес Мэтт, открывая передо мной двери, и мы очутились на улице.       — Удивительно что? — не поняла я.       Мы шли по вечернему летнему городу, жадно глотая свежесть воздуха.       — Удивительно то, что мы оба являемся публичными личностями, но тем не менее ничего друг о друге не знаем.       Я улыбнулась:       — Мы ведь можем узнать? — то ли спросила, то ли утвердила я.       Мэттью резко остановился и взглянул мне в глаза. Я увидела в его взгляде море раскаянья и нежности. Он поднял голову к небу и сказал:       — Смотри.       Я подняла голову вверх, поглощая во мраке все звездное небо.       — Меня притягивают звезды, одно время я даже мечтал спеть в космосе, мне кажется, это было бы круто, — усмехнулся он. — Но со временем романтика выветривается из головы, и ты начинаешь ощущать почву под ногами, чувствуешь всем нутром никчёмность своей жизни. Я не знаю, как описать тебе то, что я чувствую, но без тебя я не могу. Тогда, 10 лет назад, я был полным придурком, я вел себя с тобой так, что стыдно вспоминать. Ты всегда была умнее и мудрее меня, ты единственная, кто смог разглядеть во мне то, что я из себя действительно представляю. Свобода, беззаботная жизнь, слава, признание — все это так быстро закружило мне голову, что я провалился. Я был на самом дне, в моей жизни был алкоголь, были наркотики и оргии. Единственное, что удерживало меня, что не давало пасть еще ниже — это музыка. Когда я играл, моя душа оживала. Ева, я не знаю, как это объяснить, но с музыкой весь этот черно-белый мир становился ярким, красочным, таким же, каким он и был 10 лет назад. С тобой… — Мэтт смотрел куда-то в сторону, не решаясь взглянуть на меня. Я тихо стояла рядом, не смея шелохнуться, все мое нутро находилось на пике самых ярких чувств и эмоций, мне хотелось столько всего ему сказать, просто хотя бы взять за руку и насладиться этим касанием. Но я просто стояла, и молчание заметно затянулось, мне стоило что-то сказать.       — Забавно, произнесла я.       — Ты о чем? — не понял меня Мэтт       — Ты хотел спеть в космосе. Это забавно, — улыбнулась я ему.       Мужчина внимательно смотрел на меня, я наконец-то решилась и заглянула в его глаза. Наши взгляды встретились и я утонула в таких родных и тем не менее таких далеких от меня глаз.       — Где ты была все эти годы? — спросил меня Мэтт, не отрывая взгляда.       Я сделала шаг в его сторону и, замешкавшись на секунду, все-таки обняла его худые плечи, поднялась на цыпочки и прошептала на ухо.       — Жила в твоей голове.       Мэтт стоял как вкопанный, я не знала, что делать дальше, как реагировать на его сдержанность.       «Это конец» — подумала я и резко отскочила от него. Мужчина оказался проворнее меня и схватил за запястья, притягивая обратно к себе.       Мэтт крепко держал меня в своих объятьях, вдыхал запах моих волос, я слушала бешенную мелодию его сердца и не могла поверить в то, что происходило со мной в данный момент.       — Я думал, что ты меня забыла, — шептал он мне на ухо. — Мне казалось, что я больше никогда тебя не увижу. Эти мысли сводили с ума. Ты мне снилась, я просыпался среди ночи, и временами, не скрою, начинал ненавидеть тебя за то, что ты со мной сделала. Эти ужасные бессонные ночи, эта музыка, которая преследовала меня повсюду, это ты. Ты и есть моя музыка, Ева, ты и есть моя муза.       Я слушала его, а внутри все расцветало, его голос был тихим, бархатным, ласкающим слух.       Наконец Мэтт расслабил объятья и взглянул в мои глаза, лучше бы он этого не делал, ведь по моему взгляду всегда можно было все прочитать. Но сейчас, мне казалось, что его глаза могли сказать гораздо больше, нежели мои. Он коснулся руками моего лица, его пальцы скользили по моим щекам, он как будто заново изучал меня, а может, до сих пор не мог поверить в мою реальность. Мэтт провел большим пальцем по моим губам и остановился, я машинально закрыла глаза и почувствовала вкус его губ. Он целовал трепетно, чуть касаясь, и так неуверенно как будто прикасался к кому-то впервые.       Фейерверки? Салюты? Бабочки? Нет. Мне казалось, что все звездное небо рухнуло на нас, словно занавес. Раскрывая прекрасный, новый мир, еще неведанный никому, но уже поражающий своей красотой.       Сколько мы так простояли? Я не знаю, для меня времени на тот момент не существовало, но когда мы оторвались друг от друга и взглянули в глаза, то уже оба знали, что больше мы друг друга не потеряем.