Не забывай дышать

Последнее, что чует Питер перед тем, как потерять сознание - это запах огня и дыма, горелой плоти и крови, и запах духов, что всегда лёгким шлейфом держался на коже и одежде Дерека.

***

Когда он просыпается снова (хотя "просыпается" - это слишком сильно сказано), то лишь на пару мгновений выходит из этого полузабытья и погружается в него вновь. Агония прошивает каждую молекулу его измученного огнём тела, но худшей пыткой для него становится эта ужасающая пустота, что осталась после потери стаи. И он благодарен тьме, что наконец полностью принимает его в свои объятия.

***

И пока минуты, часы, дни проходят в этих лихорадочных, безумных, жгучих вспышках боли, ему кажется, что он слышит, как кто-то повторяет снова и снова: - Пожалуйста, не умирайте, пожалуйста, не умирайте. Не умирайте, мистер Хейл, пожалуйста, не умирайте. Он не понимает, зачем кому-то говорить это. Он не понимает и почти не осознаёт ничего из того, что происходит в эти дни. Лишь ощущение того, что его сожгли заживо, не покидает Питера.

***

Он просыпается вновь, и ему кажется, что с последнего раза прошла целая вечность. Питер чувствует, как что-то холодное и мокрое прикасается к его коже, каждый раз в новом месте и каждый раз лишь на пару мгновений. Но всякий раз, когда это, чем бы оно ни было, касается его ожогов, сравним с упаковкой льда в жаркий солнечный день. И он благодарен за секунды передышки в этом аду, что стал его спутником. И вновь мрак окружает его.

***

Питер снова приходит в себя. Туман в его голове расходится достаточно, чтобы он мог почувствовать влажную ткань, которой обтирают его лицо. Она не дарит ему того облегчения, что и раньше, но он понимает: это лишь потому, что в этот раз сознание его более ясное и сам он привык к влаге. Жаль. Он вновь отключается под яростную молитву состоящую лишь из: "Пожалуйста, не умирайте, пожалуйста, не умирайте, пожалуйста, не умирайте", - вновь и вновь повторяющуюся в его ушах.

***

В промежутках он тянется к тем двум нитям стайной связи, которые, точно знает, должны быть, ведь Лоры и Дерека не было дома, когда сгорела вся их стая. Но нити тусклые и слабо мерцают на краю его сознания. И когда он тянет за них с отчаянием, которого в обычном состоянии постыдился бы, то нити пылью рассыпаются под его пальцами, оставляя его в одиночестве. Его волк воет, ощущая себя преданным, воет в пустоту их общей души, но это не ничего не меняет.

***

Он снова приходит в себя, но в этот раз он удерживается в сознании дольше, чем на несколько туманных секунд псевдоясности, как было до этого. И его первой осознанной мыслью становится: "Земля твёрдая." Хотя нет, первой осознанной мыслью является: "Всё болит", - но это очевидно. А вторая его мысль: "Пожар", - но это тоже очевидно, как и нахлынувшая волна мучительных, ужасных воспоминаний, теперь задавленная глухой острой болью, бессмысленной агонией внутри него, в том месте, где была его стая. Его третья мысль: "Лора и Дерек отрезали меня от стаи". И по крайней мере сейчас у него не достаточно сил для чего-то большего, кроме глухого ощущения горя, смешанного с неверием. Потому что не важно, как плохо они порой ладили, он не мог и подумать, что его племянница и племянник - и первая теперь должна была быть его Альфой - выбросят его, как какой-то мусор. Но именно так и произошло. Он может понять, что они всё ещё живы, но на этом всё. Они больше не Стая. И он не может понять, как на это реагировать. Не сейчас. Так что, с технической точки зрения, он полагает, было бы точнее сказать, что "Земля твёрдая" стало его четвёртой мыслью. И у него уходит много времени на то, чтобы понять, что же не так с этим конкретным откровением. Почему он вообще на земле? Если он жив, то его должны были забрать в госпиталь, а не... Он открывает глаза. Вокруг темно, но не настолько, чтобы он не мог разглядеть низкий каменный потолок и стену, рядом с которой он лежит, а также паутину, что висит в углу. И не так темно, чтобы он не смог разглядеть мальчика, одетого в потрёпанный красный свитер и откинувшегося на стену рядом с его головой. Лицо ребёнка, погружённого в беспокойный сон, покрыто синяками и измазано в крови и грязи. Какого чёрта тут происходит? Он пытается двинуться. И ключевое слово здесь - "пытается". Он вынужден признать поражение, отчасти оттого, что одно лишь намерение посылает волны боли по его измученному телу, а отчасти оттого, что он вообще не может пошевелиться. Его мышцы парализованы, за исключением нескольких там и тут, а так же мышц глаз. Когда он пытается заговорить, то вырывается лишь жуткий, режущий горло хрип. Но даже этого звука достаточно, чтобы разбудить мальчика, который тут же вскакивает, как будто нажали выключатель у лампочки. Потому что вот только что он дремал, выгнув шею под таким углом, что точно пожалел бы об этом на утро, а в следующее мгновение его дикие, наполненные страхом глаза уже открыты. Он на автомате кидается к Питеру, чтобы прикрыть его своим телом, пригибаясь, как волк, защищающий своего волчонка. Но этот эффект рассеивается через несколько секунд, когда его взгляд не находит никого в другом конце комнаты. Около минуты тишину нарушают лишь его тихое дыхание, капание воды из протекающей трубы и еле слышное шуршание где-то в ногах Питера. Может быть, это таракан. Очень подошло бы к этому окружению. А затем мальчик отстраняется, настороженно и растерянно оглядываясь, пока не опускает взгляд вниз и не замечает, что Питер смотрит на него. Он вскрикивает и падает назад, не полностью ускользая от взгляда Питера, но когда он вновь садится рядом, то руки его неуверенно зависают над телом Питера. - М-мистер Хейл? - дрогнувшим голосом произносит мальчик, и теперь, когда он так близко, Питер может разглядеть мешки под детскими глазами, бледность его лица в этой темноте и то, как чётко видны скулы на худом лице. - Вы... Вы очнулись? Вы меня понимаете? И кажется, что эти слова долго репетировали и уже говорили Питеру. Снова и снова, пока он балансировал на грани смерти. Он пытается кивнуть, но едва дёргает головой, потому что всё болит, но этого достаточно, судя по выражению лица мальчишки, которое тут же расслабилось от облегчения. А затем мальчик рвёт рукав свитера, который явно видел и лучшие дни, и Питер даже не успевает забеспокоиться, прежде чем смоченная тряпка проходит над его глазами, оставляя ещё один смазанный след грязи на лбу. Но самое интересное: ребёнок не плачет. По лицу можно сказать, что кто-то его бил, и не один раз. Рассечённая губа припухла и раскраснелась, как если бы он прикусывал её, чтобы сдержать слёзы всё это время... Всё это время, сколько бы они тут не находились, где бы они ни были. У Питера миллион вопросов, которые он хотел бы задать, и ни одной возможности, чтобы это сделать. К счастью, мальчик начинает болтать приглушённым, почти маниакальным голосом до того, как он что-нибудь придумал. - Я... Ваш дом горел и... А у деревьев стояли люди с оружием, они смотрели и смеялись, и вы горели, мистер Хейл, а люди в доме кричали, я слышал их. А затем вы вытащили Кору из окна, а людям с ружьями это не понравилось... То есть, я не думаю, что они видели, что Кора выбралась, но они видели, что вы выбили окно, и они... Они побежали к вам, так что я схватил Кору и заставил её спрятаться в каких-то зарослях. И сказал ей оставаться там и не выходить, пока... Пока не будет безопасно. А затем кто-то из этих людей кинул вам что-то в лицо, а потом они заметили меня и ударили пистолетом... Поток слов обрывается, когда мальчику необходимо сделать вдох, а его рука неосознанно тянется к голове. И теперь когда Питер приглядывается, то замечает, что несколько прядей коротких волос слиплись от крови, и внутри него начинают ворочаться гнев и отвращение. Охотники. Боже. Теперь все кусочки пазла сложились. Эти чёртовы духи, этот запах на Дереке, в богом проклятом подвале и вокруг заблокированного туннеля, что вёл к спасению. Дерек, который постоянно куда-то сбегал и вёл себя крайне подозрительно. И Питер подумывал о том, чтобы помешать ему, но после Пейдж ему не... Не хотелось больше следить за кем-то. Чёрт возьми. Он должен был проследить за ним. Он должен был наплевать на личную жизнь Дерека, потому что засранец за все прожитые годы не принял ни одного стоящего решения. Питер должен был выяснить, с кем он встречается, и не обращать внимания на угрозы Талии о том, чтобы он не лез в чужие дела. А теперь эти охотники схватили какого-то ребёнка, потому что тот имел несчастье оказаться не в то время не в том месте. Возможно, хотя бы Кора выбралась, слава Богу, но... -...де? - умудрился прохрипеть он. Мгновение мальчик растеряно нахмурится, но тут выражение его лица проясняется: - О, мы... Ну, я не совсем уверен. Кажется, это подвал или что-то такое. Здесь... Здесь ничего нет, только то, что нам приносят. Они... Они приходят раз в день, кажется, приносят немного еды и воды. Если посчитать, то мы тут... мы тут около двух недель. Они... Они швырнули сюда аптечку в первый день, и всё, - он сморщил нос. - Ещё здесь есть ведро для... Он замолкает, махнув рукой куда-то в сторону, чуть смущённо указывая в направлении ведра. Питер понимает. - ...о'а? - затем хрипит он. Мальчик снова хмурится, но видно, что не из-за непонимания. Он исчезает на мгновение, и колючее чувство тревоги скручивает желудок Питера. Но вскоре ребёнок возвращается с наполовину пустой бутылкой в руке. Другой рукой он осторожно приподнимает голову Питера. Детская ладонь ложится на его загривок, но по какой-то причине волк не скалится. С осторожной заботой мальчик помогает Питеру наклонить голову достаточно, чтобы выпить несколько глотков воды. Он не задумывается о том, что, наверное, стоило бы следить за тем, сколько он пьёт, пока не заканчивает жадно глотать льющуюся жидкость. У воды металлический привкус, и холодной её не назовёшь, но это просто рай для его израненного, пересохшего горла. Воды остаётся на один большой палец, когда мальчик отставляет бутылку в сторону, но, как только он делает попытку извиниться, ребёнок снова начинает говорить: - Эм, я... Я Стайлз, мистер Хейл, - говорит ему мальчик, теребя край своего свитера, чуть приподнимая брови, в этом жесте чувствуется что-то нервозное, - Стайлз Стилински? Друг Коры? Я был... Она пригласила меня к вам на ужин. Она сказала, что её мама не против. Поэтому... поэтому в тот вечер я был там. Питер распахивает глаза, глядя на него. О. О, Боже. Ничего удивительного в том, что охотники их ещё не убили. Они похитили чёртового сына шерифа. Возможно, они даже не знали, кто он, пока не схватили. Наверное, подумали, что это ещё один Хейл, который сумел сбежать, а затем поняли, как ошиблись, но уже было поздно. Они не могли просто вернуть его, потому что Стайлз видел всё, видел их лица. Он мог сложить вместе их присутствие и пожар в доме, мог опознать их, чтобы помочь своему отцу. Но взять и убить его они тоже не могли, потому что одно дело - иметь живого заложника и весь департамент полиции Бикон Хиллз на хвосте, и совсем другое - кровь мёртвого сына шерифа на руках и весь департамент полиции Бикон Хиллз на хвосте. И они... Да, они могли бы убить Питера. Но, учитывая таинственное исчезновение Стайлза по дороге в дом Хейлов, а затем пожар в этом самом доме, дело будут расследовать с особой тщательностью и поймут, что ни Стайлза, ни Питера нет среди мёртвых. Произошедшее не будут считать какой-то случайностью (а, скорее всего, именно на это и надеялись охотники, когда решили сжечь стаю Питера), и, если всё станет совсем плохо и их поймают, у них будет возможность поторговаться, имея двух заложников, а не парочку тел. В таком случае у них есть шанс, хоть и небольшой, не получить смертный приговор за чистосердечное признание и притворное раскаяние. А возможно, на Питера у них совершенно другие планы. Но пока он, а так же Стайлз, жив, у охотников больше вариантов действий, чем если бы они оба были мертвы. Так же мертвы, как семья Питера. На мгновение его лёгкие отказываются ему подчиняться, ярость и печаль требуют выхода. С огромным трудом он загоняет их обратно в глубины своего разума. Сейчас он не имеет права терять самообладание. Иисусе, рядом десятилетний мальчишка, запертый с ним в грязном подвале. И этот ребенок, видимо, заботился о нём всё это время в силу своих возможностей, но насколько же малы они были? Большинство детей на его месте сидели бы, забившись в угол, хныкали и звали родителей. Но Стайлз... Питер вновь пытается поднять голову, что Стайлз тут же замечает. - Вы не должны двигаться, - предостерегает его мальчишка, но всё же, осторожно поддерживая его голову руками, помогает ему принять полусидячее положение. Прислонившись спиной к холодному камню стены, опираясь на Стайлза для поддержки, он впервые нормально оглядывает помещение и себя самого. Его тело в кошмарном состоянии. На нём нет рубашки, он лежит в одних боксерах, да и те выглядят плачевно, и он даже не хочет думать о том, насколько они грязные. Ожоги в некоторых местах уходят очень глубоко, а кое-где кожа настолько чёрная, что похожа на подгоревшее на сковороде мясо. Хотя, кажется, всё самое худшее скрыто под бинтами. Но его всё равно мутит от одной лишь мысли об этом. Комнату, в которой они находятся, нельзя назвать большой, но и определение "тесная" к ней тоже не подходит, хотя здесь не помешала бы генеральная уборка. Стайлз, скорее всего, мог бы стоять в полный рост, а вот Питеру пришлось бы пригнуться, но здесь было достаточно места, чтобы размять ноги (на что Питер сейчас точно не был способен). Здесь нет окон, и единственным источником света служит маленькая щель под дверью в дальнем конце комнаты. Стены сделаны из камня. Питер уверен, что они находятся в каком-то подобии бункера, а не просто в подвале. Скорее всего, под землёй. Он делает один глубокий вдох через нос и морщится. Если не учитывать его собственные раны и тот факт, что они оба воняют, то он может чуять амбрэ от того самого ведра, несмотря на то, что Стайлз отставил его как можно дальше от них. Недалеко стоит поднос с едой с остатками не свежего на вид хлеба, а так же бутылка с остатками воды, из которой пил Питер. А ещё огромное количество окровавленных бинтов чуть поодаль. - У меня есть ещё немного воды, - говорит Стайлз и достаёт откуда-то сбоку, кто бы мог подумать, бутылку из-под виски. Питеру не нужны слова, чтобы выразить одним лишь взглядом весь свой скептицизм. Стайлз чуть наклоняет голову. - Это должен был быть... подарок? Меня раньше никто из друзей не приглашал в гости, так что я погуглил, и там было сказано, что было бы вежливо принести подарок, а у моего папы целый шкаф таких бутылок. Я не думал, что он заметит пропажу одной. Питер смотрит с недоумением. И не в первый раз у него появляется ощущение, что с этим мальчиком что-то явно не так. Большинство детей, скорее всего, не смогли бы сейчас спокойно смотреть на него, не сорвавшись на крик и не убежав как можно дальше. Не то чтобы здесь было куда убегать, но какой нормальный ребёнок побежит к пожару, а не от него? - В общем, - продолжает Стайлз, - она была у меня в сумке и они впихнули меня сюда вместе с ней. И они не дают нам новую бутылку с водой, если мы не допили предыдущую. Так что я вылил весь алкоголь и запасал так много воды, как получалось, каждый раз, когда они приносили новую бутылку. Я подумал, что если они перестанут приносить нам воду, то мы продержимся немного дольше и, может... может, найдём выход. Он замолкает, рассеяно взболтнув жидкость в бутылке. Судя по звуку, воды в ней немного, едва ли половина. - А стены здесь очень хорошие, - бормочет мальчик, убирая бутылку с глаз. - Я быстро это уяснил. Он снова смотрит на Питера, прикусив нижнюю губу, стресс заставил черты его лица заостриться. - Я... Вы были очень сильно изранены. Вы и сейчас сильно изранены. Но... - он смотрит на Питера с неизъяснимым выражением лица, - вам становится лучше. У Питера ушло какое-то время на то, чтобы понять, на что намекает Стайлз. Да, его тело в ужасном состоянии. Но, как бы всё ни было плохо, это оказалось не настолько ужасно, как ожидал сам Питер, учитывая то, что он буквально горел, пытаясь спасти свою стаю. Но в нескольких местах уже появляется новая кожа. Это означает, что некоторые из его ожогов уже залечились. Не много, и если не присматриваться, то различий и не увидишь, особенно если учитывать кровоточащие раны и высохшую кровь. Но Стайлз ухаживал за ним день и ночь, и быть не могло, чтобы он не заметил. - Я не был уверен, что вы выживете, - бормочет Стайлз, будто бы желая заполнить тишину. - Я хочу сказать, некоторые ваши ожоги были... - он вздрагивает, и детские пальчики вцепляются в ладонь Питера, будто бы по привычке. - И я не был уверен, правильно ли использовать такой вид спирта для дезинфекции, так что я... - он выглядит несколько виноватым. - Я использовал немного, чтобы продезинфицировать самые страшные, прежде чем вылить остальное. Потому что тут точно не больница, а инфекции - последнее, что нам нужно. И вы не умерли, а затем они начали залечиваться... Питер сжимает его пальцы. Хотя в лучшем случае это, скорее, походило на лёгкий спазм мышц, так что он осторожно тянет чужую руку на себя, заставляя растерянно моргающего мальчишку наклониться. Питер поворачивает голову и принюхивается, игнорируя боль, которой отзывается всё его лицо, когда их виски соприкасаются. Он глубоко вдыхает запах мальчика, пока под всеми слоями грязи, крови, измождения и страха не вычленяет уникальный запах, принадлежащий самому Стайлзу. Стайлз что-то недоуменно пыхтит, однако придвигается ближе, но осторожно, не забывая о ранах Питера и сопя в чужую шею, будто собираясь расплакаться. А может он действительно ищет объятий. Мальчик и понятия не имеет, что же именно он делает, и Питеру придётся позже всё объяснить. Объяснить всё, когда и если он сможет, потому что если кто и заслуживает сейчас знать правду, так это Стайлз. Но его волк всё равно благодарен за возможность чувствовать этот запах, за эту близость, за этого мальчишку, который уже доказал, что перед лицом опасности он храбрее, добрее и вернее многих людей, которых Питер встречал в своей жизни. Его все еще не покидает ощущение, будто ему отрубили все конечности. И столько оборванных связей явно пошатнули его рассудок, и не важно, насколько стабильным он себя сейчас чувствует, но, может быть... может быть, Стайлзу удастся удержать его в здравом уме, хотя бы ненадолго. Хотя бы на то время, пока он не залечит все раны. И он не может... Не знает, как, не знает, возможно ли это вообще, но если это в его силах, если он найдёт возможность, то разорвёт каждого из этих охотников на части за то, что они сделали с его Стаей, за всё, что они сделали с ним и Стайлзом. И он вернёт мальчика домой, даже если это будет последним, что он сделает.

***

Питер вновь задремал, не в силах больше держать глаза открытыми, но в этот раз он по-настоящему спит, а не теряет сознание. Он пропускает ещё два появления их похитителей, пока не просыпается, когда один из них вновь спускается к ним с подносом их еды. - Притворись, что ты всё ещё без сознания, - тут же шепчет Стайлз, передвигаясь так, чтобы как можно больше заслонять Питера своим маленьким тельцем. Не то чтобы Хейл мог активно двигаться, но он заставляет себя проглотить нарастающий рык в горле, закрывает глаза и замедляет дыхание. Щёлкает замок - затем ещё один, и так несколько раз, - и дверь со скрипом открывается. Питер из всех сил старается расслабиться. Ничего драматично или ужасного не происходит. Вошедший мужчина пахнет оружейной смазкой, потом и нервозностью, что свойственна новичкам в охотничьем деле. Сердцебиение выдаёт его беспокойство. Он молчит, и Стайлз так же молча сидит на корточках возле Питера и всё так же заслоняет его собой, обхватив пальцами одно из его запястий - то, что уже успело исцелиться, - будто бы его это успокаивает. Охотник опускает поднос, забирает пустой и уходит. Питер открывает глаза, успев заметить высокую фигуру с тёмными волосами, пригнувшуюся, чтобы не задевать головой потолок. А затем он выходит, заперев за собой дверь, и всё стихает. Стайлз наконец выдыхает. Питер чувствует, как дрожат пальцы ребёнка на его запястье, прежде чем тот разжимает их, но сейчас он не так быстр и не успевает перехватить чужую руку. Каким-то образом мальчик выглядит ещё меньше, засунув руки в карманы свитера и опустив голову. - В' впо'дке, - хрипит Питер, вкладывая в действие больше усилий, чем может себе позволить. - Т'бя ищу'. Стайлз улыбается, но как-то натянуто. Губы всё так же сжаты, лишь уголок губ чуть приподнимается. -...Папа был в отъезде, когда я отправился к вам домой, - бормочет Стайлз, помолчав с минуту. - По работе. Так что я просто отправил ему сообщение на телефон о том, что иду к другу, потому что он не должен отвечать на телефон на работе. Мозг Питера тут же принимается обрабатывать информацию. Что ж, он действительно удивлялся, почему же, со слов Стайлза, получалось, что он в одиночку отправился в дом Хейлов в тот вечер. Теперь же он получил ответ. Но означает ли это, что никто не знает, что этим другом была Кора? Или, возможно, Кора побежала прямиком в отделение, чтобы сообщить всё, что она знала. Оставалось лишь надеяться, что Лора не успела найти её раньше, чтобы тут же покинуть город. Но, конечно же, Стайлз упоминал своего друга и раньше, и один телефонный звонок шерифу прояснил ситуацию. Или же имя друга, как предполагал Питер. Кора иногда рассказывала о Стайлзе, так что они были наслышаны о мальчике: потерял мать два года назад, друзей у него не было до того момента, как их с Корой поставили партнёрами, и они на удивление прекрасно сработались. Умён, но с трудом может сосредоточиться из-за СДВГ, но Кора буквально клялась, что её друг - гений, а также остёр на язык, за что частенько получает от некоторых детей. Имя Джексона Уитмора произносилось в их доме с презрением больше, чем один раз. Но не важно, насколько он нравился Коре, лишь благодаря своей фамилии Стайлз получил приглашение в дом Хейлов. Хорошие отношения с полицейским отделением и лично с шерифом были очень приятным дополнением. Именно поэтому Талия дала разрешение Коре. Конечно же, она не сказала ничего из этого девочке, но Питер умел читать между строк, и он не просто так был одним из важных членов стаи. Налаживать отношения с возможными союзниками, которых Талия не замечала или на которых у неё не было времени, является - являлось - его прямой обязанностью. Хотя, стоит признать, обычно союзники были как минимум в два раза старше Стайлза. Но даже если никто не искал Стайлза поначалу, то сейчас все, определённо, заняты его поисками. Две недели - вполне подходящий срок, чтобы все заметили его отсутствие и подняли крик. Может быть, охотники даже решат бросить всё и бежать, оставив Стайлза и Питера поисковым командам, желательно живыми. Но, опять же, если они решат бежать, два трупа, с учётом всех остальных, не делают особой разницы. Стайлз начинает дрожать, чем привлекает внимание Питера. Действительно, здесь же нет обогревателей. И на голом полу - к тому же твёрдом - холод чувствует даже Питер, несмотря на ожоги. Нельзя сказать, что это верх комфорта, но вполне терпимо, тем более он оборотень, его температура тела от природы выше. Но Стайлз - человек, к тому же ребёнок. И одежды у него не особо много. - 'тайлз, - каркает Питер глухо. - 'ди с'да. Его приходится некоторое время уговаривать, но в итоге через некоторое время Стайлз ложится, свернувшись в комок у него под боком, так близко, как ему позволяют его опасения о том, что он может потревожить раны Питера. Голова мальчика лежит на покрытом коростой плече. Стайлз зевает. - Спи, - говорит ему Питер. И Стайлз засыпает, и впервые Питер - тот, кто бодрствует, прислушиваясь к чужому дыханию.

***

Стайлз просыпается. Они съедают хлеб. Пьют воду. В этот раз Питер и сам старается расходовать их запасы как можно аккуратнее, хотя Стайлз, заметив это, фыркает, как возмущённый котёнок. Питер уступает, сделав ещё пару глотков, но не больше, особенно когда Стайлз решает использовать ещё воды, чтобы промыть раны Питера. - Не на'о, - хрипит Питер, - 'ыл'чусь. Стайлз взглядом указывает на один ожог, воспалённый и угольно чёрный, доходящий почти до кости, и даже Питер немного спадает с лица, посмотрев на него. Бинты все в ошмётках мёртвой кожи, гное и других телесных жидкостях, о которых Питер предпочёл бы не думать. Вода и чистые ватные тампоны помогают хоть немного очистить кожу, прежде чем Стайлз вновь накладывает бинты. - У нас заканчиваются запасы, - бормочет Стайлз в ответ на свои мысли, когда в очередной раз проверяет аптечку. - Я вылечусь, - повторяет Питер, ловя обеспокоенный взгляд Стайлза. Он всё ещё почти полностью парализован, и всё его тело немилосердно болит, но в сравнении с тем, каким могло быть его состояние, если бы Стайлза не было, ему действительно лучше. Он исцеляется со скоростью, на которую не мог и надеяться, окажись он в подобной ситуации в одиночку. Стайлз вынужденно кивает чуть погодя, заняв себя переливанием оставшейся воды в бутылку из-под алкоголя, прежде чем вновь сесть рядом с Питером. - Мистер Хейл? - зовёт он через пару минут. - Пи'ер, - оборотень хмуро смотрит на потолок, а затем повторяет, тщательно выговаривая слова: - Меня зовут... Питер. - Питер, - повторяет Стайлз, и Хейлу даже кажется, что мальчик довольно улыбается. - Но вы же взрослый. Питер фыркнул бы, если бы ему не было так больно. И всё же его это несколько забавляет. И это абсолютно не тот спектр эмоций, который он ожидал бы ощутить в ближайшее время. - Э'о не важно. Чт' т' хо'ел? - Мм, - Стайлз немного напрягается. - Я хотел спросить, почему... Почему эти люди хотели... убить вашу семью? - когда Питер не отвечает, а пауза из длинной потихоньку перерастает в неловкую, Стайлз начинает ёрзать, словно желая отодвинуться. - Я... Не важно. На самом деле я не хотел так рано поднимать эту тему. Я... - Просто есть такие люди, - выдавливает Питер, пальцами осторожно касаясь тыльной стороны ладони Стайлза, давая понять, чтобы мальчик не отодвигался, - они ненавидят таких, как мы. - Таких как вы? - Стайлз поднимает голову, всё лицо его выражает любопытство. Питер берёт паузу, прежде чем наконец посмотреть прямо на Стайлза. Мальчик отшатывается, почти как в самый первый раз, когда понял, что Питер очнулся и прекрасно всё осознаёт. Но в его глазах нет даже намёка на страх, по крайней мере его не стало больше с того момента, как его похитили. Вскоре он вновь наклоняется как можно ниже, любознательный, как новорождённый щенок. - Оборотни, - глухо говорит Питер, замечая, как глаза Стайлза распахиваются шире. - Я оборотень.

***

- То есть, они как нацисты, - заявляет Стайлз, когда Питер заканчивает вкратце пояснять об оборотнях и охотниках, - только нацисты делали всё это потому, что боролись за свою арийскую философию. Питер косится на него. Он смутно помнил, что Кора делала проект о Второй Мировой, но он и не предполагал, что они изучали всё настолько углублённо. - Вам у'е... расска'ываю'... об 'рийской 'философии, в ва'ем во'рас'е? Мгновение он проклинает свой неповоротливый язык. Почти каждое слово выходит смазанным. Стайлз пренебрежительно машет рукой. - Нет. Мне было скучно, и я посмотрел в Википедии. Хотя это не совсем правильное сравнение, если подумать. Похоже, что просто есть такие охотники, которые убивают оборотней, потому что им нравится убивать. - Или они п'осто 'ассисты, - Питер хмурится. - Или куски 'е'ма. В лю'ом слу'ае... охотники - нацисты. Стайлз фыркает, будто хочет рассмеяться, но звук тут же умирает, так и не превратившись в смех. Он почти не смеётся, если не сказать "вообще". Питер не уверен, что является причиной: ситуация, в которой они находятся, или же Стайлз сам по себе таков. Питер всё ещё не может нормально двигаться, но его рука достаточно подвижна, чтобы он мог аккуратно приобнять Стайлза. Его мышцы ноют и сопротивляются, но он лишь игнорирует их протесты, особенно когда понимает, что Стайлз придвигается к нему ещё ближе, будто желая спрятаться от всего. - Оборотни существуют, - шепчет Стайлз, и в голосе его лишь детский восторг, из-за которого кажется, что он ещё младше, чем есть на самом деле. Питер обнимает его чуть крепче и молится, хоть он никогда и не делал этого прежде. Молится, чтобы они оба смогли пережить всё это.

***

Когда Питер просыпается в четвёртый раз и вновь видит охотника, зашедшего к ним с едой, он узнаёт, откуда же у Стайлза синяки на лице. Он чувствует этот запах в тот самый момент, когда дверь распахивается и один из их похитителей врывается в комнату. И этот, в отличие от своего предшественника, зол, взвинчен и полон ярости, которой нужен выход. И всё это вместе - очень плохая комбинация. Питер всё ещё притворяется, что он так и не приходил в сознание. Стайлз даже спорил с ним из-за этого, и мужчина согласился. Это было хорошей идеей, и, если он сумеет достаточно исцелиться, у них так же будет элемент неожиданности в будущем. А с учётом того, что ранее ничего плохого не случалось, когда охотники приносили им хлеб и воду, Питер был не против. Но не сегодня. Он всё равно продолжает притворяться: глаза закрыты, конечности расслабленно лежат на полу. Но он практически ожидает обострения событий, даже до того, как всё начинается. Кроме того, охотник решает сорвать своё раздражение не на нём, и Питеру также следовало бы ожидать этого хотя бы потому, что запах Стайлза наполняется нотками ужаса узнавания ещё до того, как охотник подходит достаточно близко. Но мальчик не дёргается с места ни на миллиметр, всё так же заслоняя Питера. - Ты, тупой засранец! Тебе обязательно нужно было сунуть свой нос! - выпаливает мужчина, бросив поднос на пол, не обратив ни малейшего внимания на это. - Эта чёртова работа уже была бы выполнена быстро и чётко и закончена недели назад, если бы не ты! А теперь у чёртовой полиции есть наши фото, которые крутят по новостям. Люди должны благодарить нас стоя на коленях за то, что мы воздали этим монстрам по заслугам! Первый удар вырывает у Стайлза вскрик и заставляет повалиться на бок. Следующим ударом ноги Стайлза откидывает на Питера, а затем он с глухим звуком врезается в стену. Третьего так и не случается, потому что Питер заслоняет Стайлза собой и в мгновение ока вспарывает ногу охотника клыками и когтями с оглушительным рёвом, что отражается от каменных стен. Он даже не думает о том, чтобы попробовать встать. Ему и не нужно. Уже после этого комната наполнена криками. Питеру удаётся разорвать бедренную артерию на левой ноге охотника и вспороть ему живот так, что нет никакой возможности его спасти. По меньшей мере его когти добрались до самого кишечника мужчины. Единственной причиной, по которой охотник не истёк кровью и не умер, по крайней мере пока, был другой охотник, не тот, что обычно приносил им подносы с едой. Мужчина быстро сбегает по ступеням, крича и тыча в Питера оружием, которое, без сомнений, заряжено пулями с аконитом, но тут вмешивается Стайлз. Он кидается ко второму охотнику, чёрт его возьми, и с нотками отчаяния в голосе вцепляется в него, своим телом заслоняя дуло ружья, умоляя не стрелять. По крайней мере у этого ещё сохранилась крупица сострадания к детям, насколько может быть сострадательным человек, что сжёг невинных людей. В конце концов, мужчина отпихивает Стайлза в сторону, но не стреляет в Питера. Вместо этого он вытаскивает своего напарника из комнаты, оставляя за собой смазанный след крови и звенящую тишину, когда дверь за ними захлопывается. Питер падает на спину, грудь его тяжело вздымается и опускается от смеси адреналина, ярости и паники, что дали ему силы на то, чтобы хотя бы подняться на руках. Теперь же все силы оставили его, давая прочувствовать агонию, в которой пребывает каждая клеточка его тела. И всё же, всё, о чём он может думать сейчас - это мальчик, что подползает к нему, обхватывает руками торс Питера и, тихо всхлипывая, утыкается куда-то между его плечом и шеей. Мальчик дрожит, как лист на ветру, и кажется, будто сейчас его оторвёт бурным потоком воздуха и он исчезнет. Питер, сцепив зубы, заставляет свои руки двигаться, обнимая Стайлза и ласково бормоча что-то, напоминающее грубоватую попытку успокоить ребёнка, и, кажется, это срабатывает. Уходит несколько напряжённых минут, но всё же Стайлз успокаивается, лишь изредка истерично всхлипывая. Когда Стайлз наконец поднимает голову, Питеру удаётся нормально разглядеть его лицо. На щеке уже формируется новый синяк, свежий синий отёк поверх старого жёлто-зелёного. Стайлз придерживает одну свою руку около рёбер, так что Питер предполагает, что именно туда охотник его и пнул. Непрошеный рык клокочет в его горле. Стайлз сглатывает, глаза его влажные, но на лице ни следа от слёз, и, несмотря ни на что, он устраивается рядом с Питером на своём привычном месте. Опустив голову на чужое плечо, он осторожно проводит пальцами поверх забинтованных ран Питера. - Ты не должен был этого делать, - бормочет он. Может и не должен. Но, откровенно говоря, Питеру плевать. Его волк требует крови каждого охотника, кто даже просто смотрел на Стайлза. Они лежат так ещё какое-то время. Питер уже готов отключиться от усталости, но не может оставить Стайлза одного. - Питер? - Стайлз вновь подаёт голос, чуть приглушённый чужим плечом. Питер ворчит в ответ что-то смутно-вопросительное. Он чувствует, как Стайлз возится на своём месте, прежде чем слышит тихое металлической звяканье. Стайлз поднимает руку, и довольно долго Питер без единой мысли в голове таращится на маленькое кольцо с ключами, что болтается на указательном пальце мальчика. - Я украл их только что, - бормочет себе под нос Стайлз, склонив голову так, чтобы краем глаза бросать на Питера неуверенные, торжествующие взгляды. - Я не планировал этого, но они просто были так близко...  Он замолкает, наверное, потому, что плечи Питера трясутся от смеха, что поднимается изнутри, несмотря на боль, которую он испытывает. - Ты удивительный, умный мальчик, - выдыхает Питер, потому что напуганный и пытающийся защитить его, этот сумасшедший ребёнок достаточно собран, чтобы превратить бесцельную атаку в прекрасный обманный манёвр. При этом продолжая изображать маленького испуганного ребёнка, чтобы скрыть свои реальные намерения. А ведь он и является этим маленьким и испуганным ребёнком, но также он чертовски умён и хитёр, как лис. Он обладает разумом, что даже под давлением обстоятельств видит возможность и не упускает её. Подобная расчётливость, хитрость и удивительная прагматичность - те самые качества, которыми сам Питер так гордился. Борец до мозга костей. Страшно представить, что же будет, когда он подрастёт. Улыбка Стайлза, кажется, освещает всё его лицо, не важно, что лишь на пару секунд. Он прячет ключи в карман, прежде чем снова лечь. - Но мы всё ещё не можем выбраться отсюда. Эта дверь открывается лишь снаружи, так что мы не можем выйти... - 'та дверь единственная, что должны 'ткрыть для нас, - поправляет его Питер. - Им вно'ь придётся открыть её 'ано или поздно, а затем я поза'очусь о' остальном. Он дёргает руками. Он чувствует, что чужая кровь уже подсохла на его коже. Возможно, на Стайлза тоже попало, если так подумать, им обоим нужно принять душ, и даже не по одному разу, так что особой разницы всё равно нет. Сейчас ему нужно исцелиться, как никогда раньше. Есть шанс, что охотник уже мёртв к настоящему моменту. Но здесь их как минимум трое, и остальные двое могут возжелать отомстить за своего друга. Питер слышал слова о том, что полиция пустила их фото в новостях. Это означает, что Кора всё же смогла добраться до полиции. И единственной причиной этого является то, что она была спрятана Стайлзом неподалёку, ведь так? А значит она была единственной, кто мог бы дать описания людей, что подожгли дом и похитили её друга и дядю. И если всё действительно обстоит так, то охотники могут в любой момент решить покинуть страну, а значит и Стайлз, и Питер, больше не будут стоить того, чтобы задерживаться здесь дольше, скажем так. Он вновь сжимает пальцы. Он точно не собирается просто ждать, когда же это случится.

***

И всё же ему необходим сон, но он просит Стайлза разбудить его через пару часов. Ни у кого из них часов нет, и в содержимом рюкзака Стайлза нет телефона. - Джексон сломал его, - объясняет Стайлз смущённо и с обидой. Поэтому Питер предлагает ему самому определить, когда его разбудить. Затем он засыпает, хотя это, скорее, больше похоже на обморок, чем на сон, по крайней мере поначалу. Стайлз будит его, как и обещал, хотя он, скорее всего, ждал больше чем несколько часов. Он обеспокоенно хмурится и напрягается ещё сильнее, когда Питер делает несколько глубоких вздохов и сжимает челюсти, прежде чем заставить себя сесть, лишь шипя сквозь стиснутые зубы. - Питер... - Стайлз тут же начинает протестовать. - Помоги мне встать, - рычит Питер, опираясь когтистой рукой о стену. Какое-то мгновение кажется, что Стайлз не согласится, но затем - с поразительно взрослым для ребёнка вздохом - он ныряет под другую руку Питера и медленно поднимает его на ноги. Он немного пошатывается, что вполне ожидаемо, и Питер старается перенести большую часть веса на стену, чтобы не упасть на мальчика. - Что теперь? - спрашивает Стайлз, глядя на Питера так, будто тот упадёт в любой момент. И он не далёк от истины. Питер делает вдох, выдыхает, снова делает вдох, снова выдыхает. Его ведёт от боли, но с этим... с этим он может справиться. И всё же если охотник вновь спустится, то он будет более осторожен теперь, когда известно, что Питер не в коме. Он умудряется шагнуть вперёд, отталкиваясь от стены, раскачиваясь, будто заново учась ходить, прежде чем окончательно накрениться на бок и почти упасть на землю. Однако Стайлз тут же оказывается рядом, подхватывая Питера с тихим "уфф", почти падая на колени от внезапной нагрузки. Питер вновь осторожно опирается на стену, тяжело дыша. Да уж, в таком состоянии он точно не сможет драться. Он тратит пару минут, чтобы отдышаться, прислонившись головой к камню за спиной и прикрыв глаза. Затем он оглядывает себя, чуть морщится, глядя на бинты, кровь, ожоги. Он бросает взгляд на Стайлза, что переминается с ноги на ногу и вновь терзает зубами нижнюю губу, но молчит, ожидая, что же решит Питер. Новый синяк, который замечает Питер, намного хуже, чем старый: кожа разошлась и всё ещё кровоточила. И Стайлз, почти не обращая внимания, периодически стирает выступающую кровь, оставляя красные следы на щеке, пачкая ухо и волосы. У них почти не осталось медикаментов, внезапно осознаёт Питер, и он хочет отчитать мальчишку за его глупость. Он исцелится, он же оборотень. Если инфекция попадёт в их раны, то Стайлзу будет намного сложнее, чем ему. Но он не хочет впустую тратить слова на споры, потому что он уже знает, насколько упрямым может быть Стайлз. Он был настолько же упрям, когда они делили еду, воду, всегда отдавая большую часть Питеру. И честно, Питер не имеет ни малейшего представления, почему же мальчик так его защищает. И он хотел бы узнать причину. Он не может передать словами, насколько же он рад этому, потому что знает, что Стайлз мог бы так же легко сдать его. Начать кричать о том, что он убийца, о том, что он монстр, когда осознал, что Питер исцеляется намного быстрее обычного человека. Расположить охотников к себе достаточно, чтобы они отпустили его. И если эта мысль пришла в голову Питеру, то, безусловно, она посещала и Стайлза. Но мальчик всё ещё здесь, помогает ему, в то время как семья Питера и так называемая Альфа даже не озаботились поисками его и убийц их стаи. Если не считать всего остального, то лишь одно это вызывает у Питера желание защищать этого упорного, гениального ребёнка. Он сосредотачивается на Стайлзе, на едва зародившейся стайной связи, которая быстро становилась сильнее и крепче. Он вновь закрывает глаза, обращаясь к волку внутри, в его крови, в его костях, который является естественной частью самой души. Обращение пришло так же легко, как вдох. Он слышит, как Стайлз резко вздыхает, а затем открывает глаза. Он стоит на всех четырёх, покрытый мехом, перед мальчиком, который почти вибрирует от восторга. Питер фыркает от смеха. Боль от его ран намного приглушённее в этой форме, несмотря на то, что на местах, где тело особенно пострадало от огня, не хватает шерсти. Он хотел бы перекинуться раньше, но, получив почти смертельные раны, только недавно лишившись стаи, страдая от недоедания после нескольких недель в неволе, был уверен, что ничего бы не вышло. Тогда уж точно. - У тебя милые уши! - радостно заявляет Стайлз. Питер ошарашенно моргает, прежде чем показать зубы. Его уши не милые. Но Стайлз хихикает и тянется рукой, и Питер должен признать, что мальчик прекрасно умеет чесать за ушами. Сейчас они почти одного роста. Даже несмотря на то, что Стайлз стоит, так легко уткнуться носом в плечо мальчишки. Тихо гавкать в его шею, пока мальчик не возмутится, объясняя, что ему щекотно, и тут же обхватывая его мохнатую шею руками, обнимая. - И что за план? - шепчет Стайлз в мех Питера. Питер дёргается, закатывая глаза, кляня себя за то, что не объяснил всё Стайлзу прежде, чем обратиться. Обратное обращение будет болью. В самом буквальном смысле. Но Стайлз отстраняется, вновь вытирая кровь с ранки на щеке, и тут Питер рычит, отпихивая чужую руку носом. - Ладно, - Стайлз кивает, - мы ждём, когда один из них вновь спустится с едой, а затем ты атакуешь? Но за ним придут остальные, если только ты не сделаешь всё бесшумно. Он вопросительно смотрит на Питера. Волк кивает. Он сможет. И почти готов отвлечься на интересующую его мысль о том, что Стайлз ни капли не напрягается от того, что говорит о предположительном убийстве их похитителей. И всё же, с учётом всего произошедшего, в этом нет ничего удивительного, даже если эти слова звучат из уст ребёнка. Особенно из уст десятилетнего, и особенно сейчас, когда самого убийства ещё не произошло. Всё же Стайлз практичный человек. И он наблюдал не моргнув глазом, за тем, как Питер вцепился в того охотника. Стайлз хмурится. - Так. Но... - он наклоняется, и в его запахе возникают нотки опасения. - Их пули тебя ранят. Тебя могут подстрелить. Волк касается носом мальчика, прежде чем обернуться вокруг него, как большой кот, и ждёт, когда ребёнок расслабится, зарывшись лицом в загривок Питера. - Я просто, - Стайлз обнимает его крепче. - Я хочу, чтобы мы сбежали. Вместе. Вдвоём. Я... Мой папа не умеет готовить. И без меня не будет нормально есть. И он уже потерял маму. Он... Я должен быть рядом, чтобы заботиться о нём. И ты. Кора ждёт тебя, так? Она, должно быть, очень беспокоится. Она рассказывала, что ты её любимый дядя, ты помогаешь ей разыгрывать остальных, подвозишь в школу, когда можешь. И следишь за её успехами, приходишь посмотреть на соревнования и тайком приносишь ей ещё один кусок пирога по выходным. Так что она, должно быть, очень волнуется, а значит есть люди, которые нас ждут. И мы должны сбежать вместе! Он поднимает лицо от меха Питера, и его глаза кажутся лишь на три тона темнее, чем глаза беты, и пылают волчьей свирепостью. - Ты понимаешь? Питер смотрит в ответ, позволяя блеснуть голубым радужкам. Может, Кора и ждёт его, может, она уже уехала с Лорой. Но "Ты её любимый дядя" задевает струну, и даже если бы не задело, то Стайлз - уже достаточная причина для Питера, чтобы сделать всё для их выживания. Пусть Стайлз об этом и не догадывается. - Хорошо, - Стайлз с облегчением кивает. Кажется, будто одна лишь мысль, что ему придётся уйти без Питера, пугает его. - Ладно. Тогда, после того, как ты убьёшь первого охотника, я поднимусь первым... - Питер рычит. Стайлз скрещивает руки на груди и не отступает ни на шаг, -... и разрушу барьеры из пепла по дороге. И было бы лучше, если бы я сначала проверил, где остальные охотники. Не смотри на меня так, ты знаешь, что я прав. Они не станут стрелять тут же, если увидят меня. Надеюсь, - просто читается по выражению его лица. И Питера это нисколько не убеждает. И его доводит до крайности то, что этот план имеет свои плюсы. - И мы постараемся уйти так быстро, как только можем, - заканчивает Стайлз. - Не будем возвращаться назад, чтобы удостовериться, что они все мертвы или что-то ещё. Мы выбираемся наружу, крадём машину и едем до ближайшего... - он пожимает плечами, -... чего-нибудь. Питер вздыхает и с неохотой кивает. Это лучший план, который они могли бы придумать. И если Питер готов следовать за Стайлзом по пятам, чтобы удостовериться, что тот не умрёт от случайного выстрела, то что ж, этого только стоило ожидать. И нет вины мальчика в том, что он этого не понимает.

***

Питер проводит следующие часы, блуждая по комнате, привыкая к движению, разминая мышцы. У него даже в этот момент болит всё, но сейчас он хотя бы не полностью бесполезен. Он скучает по пространству, по природе, по луне. Он очень старается не думать о потерянной стае. Стайлз сейчас - его главный якорь, и одно лишь это всё упрощает. Мальчик спит немного беспокойно, но он даже не дёргается, когда Питер время от времени подходит, чтобы проверить, как он. Он выглядит измотанным и слишком худым. Бутылка воды и кусок хлеба, которые они делили между собой каждый день, - даже близко не достаточно. Вчерашний же кусок был отдан на радость тараканам, когда охотник швырнул поднос на землю. И Питер сомневается, что Стайлз высыпался, когда неотрывно сидел рядом с ним, чтобы быть уверенным, что раны его не убили. Мальчик не спал нормально даже сейчас. Так что он ждёт как можно дольше, пока не становится уверен, что время еды уже близко. Он тычется носом в Стайлза до тех пор пока, мальчик не просыпается, тут же оглядываясь вокруг и успокаиваясь, лишь узнав Питера. Они выпивают остатки воды, затем Стайлз убирает бутылку из-под алкоголя обратно в рюкзак, прежде чем закинуть его на плечо. Он натягивает свой свитер поверх, чтобы издавать как можно меньше шума при движении. Он также снимает обувь и отставляет в угол. Её уже всё равно не спасти, а в носках он идёт намного тише. Как только всё сделано, Стайлз садится на пол, а Питер прячется в тени рядом с дверью, готовясь вцепиться в первого же незадачливого охотника, что переступит порог. Они ждут.

***

Как силовику стаи, порой, Питеру приходилось расправляться с врагами прежде, чем они станут представлять реальную угрозу. И иногда это означало, что приходилось их убивать в темноте, со спины, в какой-нибудь подворотне, когда они меньше всего этого ожидали. Безоружных и беспомощных, а затем заставлять их тела исчезнуть или представлять всё как несчастный случай. В другой жизни из него вышел бы прекрасный профессиональный убийца. Ему кажется, что прошли часы, а может и несколько минут, когда за дверью слышатся шаги, замолк щёлкает и дверь открывается. Охотник, тот самый, что обычно приносил им еду, заходит внутрь с подносом в одной руке и оружием в другой. Видимо он по глупости считает, что одно лишь это надёжно защитит его от оборотня. Он видит Стайлза, но какие-то несколько секунд не замечает, что Питер больше не лежит рядом с ним, как обычно. И эти секунды решают его судьбу. Как только охотник проходит мимо Питера, оборотень дёргается вперёд и набрасывается на него, передними лапами пихая его в спину, в то же время раскрывая пасть и захлопывая её, глубоким и смертельным укусом разрывая и ломая шею жертвы. Кровь хлещет, как из фонтана. Никто не можете кричать без голосовых связок. Как только поднос выпадает из безвольных пальцев, Стайлз тут же подхватывает его. Они оставляют труп остывать на бетонном полу. Стайлз на цыпочках выходит первым, почти не дыша, выглядывает из-за угла, прежде чем выйти в коридор. Питер почти вибрирует от напряжения, стоя на месте все те три секунды, которые выжидает перед тем, как последовать за мальчиком. Он выходит в небольшой коридор, всего лишь в несколько шагов, тут же натыкаясь на разорванную линию из рябинового пепла, за которой ещё одна лестница, ведущая наверх. Стайлз уже на последней ступени, и Питер, чуть подождав, следует за ним, тихо переступая лапами. Питер не кидается к нему, боясь напугать, но Стайлз просто тянется рукой назад и на какое-то мгновение, не глядя, опускает ладонь на волчью голову. Осторожно выглядывает за угол, прежде чем сдвинуться чуть вперёд. Спустя пару секунд он кидает тяжёлый взгляд на Питера через плечо. Неохотно Питер остаётся ждать, пока Стайлз отправляется на разведку. Он умудряется усидеть на месте целых шестнадцать секунд, перед тем как снова вскочить на лапы. И огромная удача для всех, что Стайлз возвращается до того, как Питер успевает сделать хоть шаг. Его мальчик показывает два пальца, убирает один и кивает. Затем поднимает другой палец и качает головой. Значит, два охотника, одного они знают, другого - нет. Питер всё ещё слышит лишь, как бьются его собственное сердце и сердце Стайлза, так что он предполагает, что оба охотника носят талисманы. И у мертвого охотника, скорее всего, тоже такой был, ведь они все знали, что пойманный оборотень пришёл в себя. Не то чтобы это помогло тому охотнику. И навряд ли поможет остальным. Стайлз стучит пальцами по ткани своих джинсов, куда он вчера спрятал ключи, и снова кивает. Хорошо. Значит, охотник, в которого вчера вцепился Питер, должно быть, мёртв. Или это, или они рискнули и отвезли его в больницу. В любом случае, он не доставит проблем. Затем Стайлз отворачивается и начинает набрасывать план места. Питер внимательно наблюдает, замечая четыре комнаты с двумя охотниками, сидящими в одной из них, в дальней правой части здания. Предположительно, на кухне или в гостиной. Никаких дверей чёрного хода, по крайней мере Стайлз ничего не видел. Чтобы добраться к единственному выходу, нужно пройти охотников. Питер кивает, кладет лапу на колено Стайлза, и мальчик, прикусывая губу, кивает в ответ и остаётся на лестнице. Питер выскакивает за дверь. Он застаёт первого из двух охотников, которого до этого не видел, врасплох, разрывает ему горло ещё до того, как тот понял, что Питер здесь. Второй успевает вскочить на ноги, на лице его смесь ужаса и ярости, он разгневанно кричит, хватаясь за оружие. Питер перепрыгивает стол и вцепляется зубами в правую руку мужчины, но тут замечает блеснувшее на свету лезвие ножа и понимает, что не успеет уклониться. Но нож так и не находит своей цели. Из-за спины раздаётся выстрел, и пуля, пролетев мимо уха Питера, находит своё пристанище в черепе охотника. В яблочко. Превосходный выстрел в голову. Мужчина валится, как мешок картошки. Питер разворачивается и распахивает глаза, когда видит Стайлза, стоящего у него за спиной с оружием в руках. Мальчик неподвижен и мертвенно бледен. - Пошли! - шёпотом кричит Стайлз, и они оба спешат к двери. Стайлз хватает куртку с вешалки на стене, а затем тянется за ключами, потому что в двери стоят целых три замка. Приходится подобрать ключ к каждому замку, прежде чем Стайлз отпирает дверь. Затем, разрушив очередную преграду из рябинового пепла на пороге, Питер вслушивается, ища чужое сердцебиение (не слышит ни одного), а Стайлз выглядывает, чтобы осмотреться. Снаружи их ждёт солнце. Середина прохладного, весеннего денька. Свежий воздух опьяняет. А свобода сама по себе ещё слаще. В округе, по-видимому, ни души, а спустя секунду, с помощью пульта от сигнализации, они находят свою машину для побега. Незаметная серебристая Хонда припаркована на выезде вместе с синим Ниссаном, неподалёку на размытой дороге стоит чёрный фургон. - Я не умею водить! - напоминает ему Стайлз, когда они устремляются к машинам. - Тебе надо... обернуться. Чёрт. Питер уже успевает забыть об этом. Но он не тратит времени и, едва отойдя от обращения, шатаясь, полностью голый, с помощью Стайлза забирается в машину. Мальчик помогает ему накинуть куртку на плечи, отдаёт ему ключи и оббегает машину, чтобы сесть на пассажирское сидение. Питер с отвращение принюхивается к запахам, исходящим от куртки, но в итоге отбрасывает неприятные ощущения в сторону. Он ждёт, пока Стайлз сядет и захлопнет дверь, а затем выезжает на дорогу. Он понятия не имеет, где они. Стайлз тоже. Спасибо Господу за GPS, которым, как оказалось, оснащена машина. Ближайший город - Атертон, округ Сан-Матео, в трёх часах пути. И у них даже есть ещё половина бутылки из-под виски, наполненная водой, чтобы двигаться дальше.

***

Питер едет мимо первой заправки, несмотря на то, что очень хочется сразу же остановиться и попросить дать воспользоваться телефоном. Он не забывает о том, что охотники могли подкупить людей на ближайших от бункера точках, а может даже посадить кого-то из своих для наблюдения. И действительно, когда Питер смотрит в зеркало заднего вида, прежде чем свернуть налево, из здания на заправке выходит мужчина и хмурится, глядя им вслед. Что-то в его позе заставляет инстинкты в голове Питера бить тревогу, а он никогда их не игнорирует. Всё же похитители не могут подкупить целый город, так что Питер останавливается у третьей закусочной, которую он нашёл через GPS и посчитал достаточно безопасной, чтобы обратиться за помощью. Официантка с тёмными волосами начинает кричать, когда они заходят внутрь, и это вполне понятная реакция с учётом того, что они оба выглядят, как жертвы пыток. И это если не вспоминать, что куртка, что надета на Питере, уж точно не прикрывает его член. Питер всё равно почти готов вырвать ей глотку. Но замирает лишь потому, что Стайлз жмётся ближе к нему из-за резкого звука, постоянно оглядываясь по сторонам. Будто ожидая, что их похитители выскочат из ниоткуда и снова вернут их в тот бункер. - Телефон, - рявкает Питер, сосредотачиваясь на важном. - Нас похитили. Вы должны были видеть по телевизору. Нам нужно позвонить. Немедленно! Он слышит щелчок камеры, встроенной в телефон, откуда-то слева, затем ещё один справа, затем ещё и ещё. И он почти готов спустить своего волка в порыве первобытной ярости на этих бездушных, чёрствых и эгоистичных представителей человечества. Вместо этого он притягивает Стайлза ближе, защищая мальчика своим телом. Если фотографии попадут на Фейсбук, Тумблер или куда-либо ещё, то по крайней мере на них не будет видно Стайлза. Официантка, по-видимому, примёрзла к месту, но тут из служебных помещений выходит вторая, чтобы выяснить, из-за чего возник шум. Она чуть старше, со светлыми волосами, и, услышав требование Питера, спешит к ним, протягивая свой телефон. - Держите, - она смотрит на них с сочувствием и симпатией, и Питер выхватывает аппарат, как только она подходит достаточно близко. Он даже не замечает, как трясутся его руки, пока он набирает 911. - Спасибо, мисс, - говорит Стайлз тихим, дрожащим голосом, чем располагает к ним официантку ещё больше. Питер, объясняя ситуации оператору 911 прохладным тоном, не считает нужным сообщать ей, что внутри Стайлза твёрдый, несгибаемый стержень, и его совершенно не удивляет, что мальчик играет на её чувствах, как на скрипке. Он добивается того, что им разрешают переждать в одной из комнат служебных помещений, и даже уговаривает вместе с ней управляющего закрыть заведение пораньше и выгнать всех посетителей, пока они ждут прибытия скорой и полиции.

***

Четыре часа спустя они оба отмыты, накормлены и находятся в одной палате госпиталя, потому что Стайлз устроил самую выдающуюся истерику в мире, когда врач попытался их разделить. А Питер воткнул иглу от капельницы в медсестру, когда та попыталась увести Стайлза. Кто-то сообщает им, что отец Стайлза уже едет. Кто-то ещё говорит о том, что их похитителей нашли в бункере умершими от, судя по всему, когтей какого-то животного. Даже того, что, по показаниям Питера, был застрелен во время побега. Полицейские озадачены, но ни капли не сочувствуют убитым и даже успевают перехватить парня на заправке прежде, чем тот успевает скрыться. Питер и Стайлз считались пропавшими чуть меньше месяца, двадцать девять дней и пять часов, если быть совсем точными. СМИ раздули из этого огромный скандал, вцепившись в новость о том, что похитители были теми же людьми, которые сожгли дом уважаемой в городе семьи, полный взрослых и детей. История со Стайлзом привлекла особенно много сочувствующих, и вся страна требовала справедливости. Стайлз и Питер видят всё это по телевизору, они оба измотаны, но ни один из них не может уснуть, даже с охраной у дверей. В конечном итоге, сон быстро побеждает их обоих, благодаря лекарствам, которые им выдали, чтобы заглушить боль. Хотя в организме Питера их к тому моменту почти не остаётся. Стайлз засыпает первым, свернувшись калачиком рядом с Питером. Оборотень приобнимает его одной рукой. Питер засыпает следом (как и всегда, подумалось ему), лёжа на боку, лицом к единственному входу в палату. Последнее, что он видит, прежде чем закрыть глаза, - фотографии Кейт и Джерарда Арджентов. И он осознаёт, что, с учётом множества поджогов и убийств по всему миру, которые можно проследить до них, два обвинительных приговора с их именами означают лишь то, что их объявят в национальный розыск. А это медленно, но верно приведёт к аресту дуэта из дочери и отца. Это лишь вопрос времени. Но сейчас наиболее важными были свежий, приятный ветерок из окна и тёплое тело Стайлза в руках. Стайлз в безопасности, рядом с ним, они оба свободны. И всё так и останется, даже если для этого Питеру придётся убить кого-либо. По крайней мере сейчас он вполне на это способен.