Sincere pictures

[26 октября, 8:34] Прескотт и в самом деле остается позади, чересчур нервный и на редкость для Макс всполошенный. Последний взгляд в его строну сопровождается мелкой вспышкой в глазах и отчетливой фиксацией в памяти напускного гнева. Костяшки щедро отбивают дверной косяк двести двенадцатого кабинета, и Макс замирает. Такой кадр дорогого стоит... Только вот ценность заманчивого снимка с очевидным отставанием проигрывает целым рукам, которые явно окажутся в скрученном состоянии, только направь на Нейтана камеру. И это в лучшем из возможных исходов. Словлю еще свой момент. Сейчас нужно уходить к чертям. Макс ускоряет шаг, всем сердцем надеясь ухватиться за скользкую удачу улизнуть незаметно и провести ближайшие полтора часа в тихом одиночестве — задний двор академии подошел бы прекрасно. Когда подъем на второй этаж встречает отрезвляющей прохладной и истошным скрипом половиц, Колфилд выдыхает. Слабый намек на изоляцию от внешнего мира приглашает в свои притягательно успокаивающие объятия, и Макс не может устоять. Ее охватывает внезапная безмятежность впервые за последние дни, которую хочется чувствовать каждую секунду. Желая растянуть столь угодное ее сердцу ощущение, Колфилд замедляет шаг, но моментально одергивает себя, улавливая шум громких шагов. Твою-то мать... Опасения отступают, когда из-за поворота выныривает парень. Его жутко знакомое лицо — всплеск эмоций, сочащихся с ухищренной улыбки, и Макс не может не узнать в ней и слабоватом травяном амбре Хейдена Джонса. — Воу, какие люди! — искренне изумляется парень, начав первым, и заваливается ленивой позой на перила. — Ретро-квин снова с нами. Что-то новенькое. Неплохо. — И тебе привет, Хейден, — тягучая расслабленность в его голосе подначивает Макс на ответную улыбку. — Чилишь перед парами? — Схватываешь на лету, — подмигивает Джонс. Он слегка поправляет ворот рубашки, не переставая ухмыляться. — Мы не виделись целую вечность, черт… Все круто? Вопрос застает врасплох. Макс на долю секунды выпадает из диалога, и на лице Хейдена вырисовывается легкое замешательство — достаточно ли они близки для подобного? Макс во избежание неловкости выдает более чем банальное: — Все нормально. Ситуация, по оценкам Колфилд, — сплошной конфуз и толика никудышного вранья. Джонс на услышанное подпирает голову рукой, прищуриваясь: — Как тебе идея довести свое неуверенное «нормально» до твердого «шикарно»? — выдает парень с горящими азартом карими глазами. Он не дожидается ответа: — В эту пятницу «Ночь вознесения», вычурная вечеринка с намеком на хэллоуинскую тематику. Предвижу твою недовольную мину, но поверь мне, Макс, это будет охрененно! Колфилд бьется в смятении. Последнее подобное мероприятие в академии прошло в духе «Убийств в Оксфорде». Фильм, к слову, тем поздним вечером сразил Макс наповал своей колкой иронией. Но тем не менее что-то внутри глухо рвется, и неутешное эго Макс хочет хоть раз за время пребывания здесь развеяться, попробовать отвлечься, что так неустанно ей советует Уоррен. — Слушай, я не заставляю, — Хейден вскидывает руки, будто защищаясь от затяжного молчания. — Я выступаю с парочкой каверов, так что было бы круто увидеть тебя на вечеринке. Просто подумай над этим, — заключает он, в который раз подмигнув и упрятав прощание в игривую ухмылку. Парень обходит Макс по правую сторону, шустро минуя ступени, и скрывается за массивной дверью. Окей, может быть мне действительно пора примкнуть к рядам «нормальных» подростков. Немного глупого веселья без потери бдительности, Макс.

***

[26 октября, 8:43] Первая пара началась три минуты назад. Ровно три минуты как Колфилд вживается в неиспробованную ей ранее роль «прогульщицы». Макс надеется не облажаться хотя бы в этом. Второй этаж восточного крыла облачен в серо-кирпичные тона и приятное безмолвье. В основном здесь проводят вечерние факультативы и тайные ночные попойки, поэтому встретить кого-то в разгар учебного дня трудновато. Она бывает здесь редко. Занятия обычно проходят на первом и третьем этажах, а отсутствие на факультативах не цепляется за ее стипендию. Задний двор академии на сегодня в пролете, да и шансов глупо засветиться в окне какого-нибудь кабинета там больше. Паутинные коридоры путаются перед глазами, и Колфилд наобум заворачивает влево в надежде найти комфортное укрытие. Просторный кабинет театралов, где те проводят свои репетиции в первую субботу каждого месяца, оказывается открытым и более чем подходящим. Макс аккуратно ступает за порог, все еще чувствуя, как с каждым своим шагом она приближается к неизбежным последствиям сего происходящего. Вычет со стипендии или отстранение от занятий? Последнее было бы подобно манне небесной... С какого момента я начала забивать на учебу? — горько подмечает Макс, опасаясь отвечать на свой же вопрос. Кабинет тем временем встречает безлюдностью. Взору открываются несколько соединенных вместе парт, заваленных заготовками к декорированию предстоящей вечеринки, о которой говорил Хейден. Колфилд минует парты, мельком разглядывая украшения и оставленные сценарные заметки, и на глаза ненароком попадается крупный плакат:

«С возвращением, Прескотт, мать твою!»

Меня сейчас стошнит. Пестро до омерзения. Культ личности Нейтана в этом учебном заведении приобретает размеры, сравнимые лишь с его же разросшемся эго. Плачевно. Обойдя парты, Макс замечает в углу одинокое учительское кресло, кажется, ожидающее ее и только ее. Она устраивается на нем, бросив сумку у рядом стоящего стеллажа и выудив из нее телефон. Колфилд надеется, что Уоррен не будет против получить пару сообщений во время алгебры. 26/10; 8:54 Макс: ты занят? хочу кое-что спросить. Собеседник моментально становится «онлайн». 26/10; 8:55 Уоррен: Препод вышел, я весь во внимании) Она набирает сообщение не с первого раза. Не сочтет ли Грэм приглашение за мнимую надежду на нечто, выходящее за дружеские рамки? Но и динамить лучшего друга — непростительная роскошь, поэтому девушка шустро вводит сообщение. 26/10; 8:55 Макс: в пятницу вечеринка. заменим поход в кино этим? Вечер в кино с другом — это все прекрасно. Тихий пригород Аркадии Бэй располагает своей удаленностью от проблем, которые так и норовят отправить Колфилд или в могилу, или к психологу. Вот только оставаться с Уорреном наедине, в окружении минимума людей… почему-то Макс видит это как очередной ремейк «Хэллоуина». Господи, это же мой друг. Не потащит же он меня в лес… Мне есть, кого опасаться. 26/10; 8:56 Уоррен: Заметано! Будешь должна мне киновечер) 26/10; 8:56 Уоррен: Старик вернулся… пересечемся после пар, обсудим. Колфилд отвечает скупым смайликом и выходит из мессенджера, ставя телефон в «авиарежим». Ее начинает клонить в сон. Неудивительно, режим сбился, ведь топить ночь на поиски призрачных объяснений всему происходящему так «захватывающе». Остается лишь переждать первую пару здесь и незаметно проскочить в общагу, — кивает самой себе Макс, обрисовывая дальнейший план действий, — а если меня все-таки спалят? Макс и впрямь упустила оправдательную часть. В голове сумбур и рьяные пляски, нещадно зажимающие нервные окончания. То-то у нее голова разболелась. Вот и плохое самочувствие. А головная боль и вправду ухватисто вцепилась в Макс, сдавив виски. Мысли — яркие сюрреалистичные картинки, и Колфилд не может поспеть за этим молниеносным красочным потоком. Единственное, что она с опаской успевает понять, закрыв глаза, — имя Джефферсона горчит на корне языка. И вдруг сцены в голове окрашиваются в сплошной мертвецкий серый, а фигура Марка перед глазами внезапно алеет и смазано дергает руками в попытке что-то сфотографировать. Что за черт?! — Макс более резко чем ожидалось вздрагивает, почти роняя телефон на пол. — Только без ПТСР, пожалуйста. Проблем с головой мне еще не хватало.

***

[26 октября, 10:07] Неспокойную дрему прерывает громкое и чересчур внезапное уведомление, оповещающее о скудных двадцати процентах заряда на телефоне. Мысли спутаны, голова все еще продолжает расходиться по швам. Видимо, дневной сон хреново справляется с головной болью. Который час? Твою ж мать, еще три минуты?! Макс резво собирается и покидает кабинет, по пути рассчитывая, что следов ее пребывания не будет найдено. Первые отголоски выпущенных чуть раньше студентов доносятся уже на лестнице, и Колфилд с отяжеляющей воздух тревогой надеется, что Джефферсон как обычно задержит ее группу. — Пожалуйста-пожалуйста… — глухо вырывается из Макс, когда она наконец выходит в коридор первого этажа. Слишком осторожно и подозрительно. В коридоре пару человек. И… никого из ее одногруппников. Всего лишь Логан. Робертсон, к слову, — типичный представитель местного хулиганья. Паренек, что скуп на разумные поступки, никогда не вызывал в Колфилд и капли понимания. А чего только стоили его мерзостные «подкаты» к ней на прошлой вечеринке. Как бы не нарваться на такой «джек-пот» в эту пятницу. Или прямо сейчас. — Макс! — метко прилетает ей в затылок, когда она благополучно минует кабинет «212». Колфилд мелко вздрагивает, первые секунды не понимая, кому принадлежит голос. Секунда на раздумья. Несколько метров отделяют ее от выхода из академии. Она все-таки оборачивается, готовясь принять оборонительную позицию. Уоррен спешно подходит к ней с вопросительным выражением лица: — Ты рано. Ваша группа же еще… — Грэм чуть откидывает голову назад, заглядывая в едва приоткрытую дверь кабинета, — не вышла. Или ты в прогульщицы записалась? Он ехидничает, а Макс не до смеха. Она жестом просит друга поубавить тон, иначе тот выдаст ее. Грэм оставляет это без внимания. — Ладно, двинем в столовку, иначе я не вынесу следующую пару, — Макс корчится от столь звонко-задорного голоса Уоррена, не зная, куда себя деть. Она нервно переводит взгляд за спину парня, проверяя обстановку около кабинета. — Порядок? Макс замирает, вслушиваясь в каждый шорох, доносимый в радиусе пяти метров. Уоррен обеспокоено наблюдает и оборачивается. И в ту же секунду, когда Колфилд решается-таки направиться к выходу, чтобы сбросить с себя взгляд неспокойных глаз и груз ответственности за свою стипендию, дверь кабинета предательски распахивается. Пульс срыву взлетает, силясь пробить здешние потолки к херам. Тело не поддается судорожной спешке при виде Джефферсона. — Макс Колфилд, — остро, строго, изнутри сжирающе звучит ее имя. Марк надвигается, а она почти ловит флэшбеки, видя его фигуру в движении. Просто блять. — Потрудись объяснить свое отсутствие на практическом занятии, — преподаватель обходит Уоррена, едва принимая его пребывание здесь во внимание. Макс чувствует, как к лицу приливает кровь, вскипая. Рот в немом порыве объясниться приоткрывается. — В чем дело? — как же ты, мать твою, не вовремя, Уоррен. — Я попрошу вас не вмешиваться, мистер Грэм, — Джефферсон позволяет Макс надышаться и поворачивается к встрявшему Уоррену, заткнув его жестом, — или мне стоит донести до ректора информацию об избиении вами студента? Насколько положительно это скажется на вашей предстоящей научной работе? Парень немеет, и Макс понимает его как никто другой. Манипулировать в шкуре уважаемого преподавателя удается Джефферсону очень даже успешно. — Я… — Грэм ищет ответа в глазах Макс. Она тихо говорит ему «иди», неготовая принимать удар за двоих. Он послушно отступает к толпе студентов, по пути оборачиваясь и будто извиняясь одним только взглядом. — Итак, — Джефферсон возвращается к Колфилд, запрятав руки за спину. — Я дождусь внятного ответа на свой вопрос, Максин? Ее дергает. Он явно заметил это. Провались же ты под землю. Пожалуйста. — Я тебя понял, — чуть мягче произносит он и начинает оглядываться по сторонам, будто выискивая кого-то. Макс напрягается, следуя его взгляду. — Думаю, в таком случае мы решим вопрос по правилам академии. Справедливо, не находишь? — и он улыбается так, как никогда прежде. Затейливо, с предвкушением. Замутим фотосессию, а? — едва ли она успевает не позволить этой нелепице вылезти наружу, как к ним неожиданно приближается Уэллс. — Мистер Джефферсон, у вас все в порядке? — он выдает почти что заинтересованную интонацию. В руках у ректора несколько папок, одна из которых кажется Колфилд ужасно знакомой. — Не совсем уверен. Максин не было на моем занятии, а причину я пока, к сожалению, не услышал. Надеялся решить этот вопрос вместе с вами, ректор. — В таком случае прошу вас пройти в мой кабинет, мисс Колфилд.

***

[26 октября, 10:16] Макс резко выдыхает, только зайдя в кабинет, дверь которого ей услужливо открывает Джефферсон. Ее будто в клетку к разъяренным и изголодавшимся церберам кинули. Грызите, неугомонные. — Меня ждет отец, можно как-то ускориться? — вдруг невозможно ропотливое, утробное рычание доносится до Колфилд и всех присутствующих. Это уже какой-то сюр. У Макс на глазах стынут слезы от изнеможения. Прескотт, выжидающе устроившийся в кресле, и бровью не повел при виде Колфилд. Устало выдохнув, он закатывает глаза и откидывается на спинку кресла, предвидя еще более долгое ожидание. Только стоящего позади Макс преподавателя он рассматривает с бесстыдным пренебрежением. — Извините, Нейтан, — Уэллс проходит вперед к своему столу, выкладывая несколько папок перед Прескоттом. — Я все еще жду завтра копии некоторых бумаг, а пока можете быть свободны. К занятиям вы допущены. — Отлично, — монотонно произносит Нейтан, приподнимаясь и забирая папки с собой. Он проходит мимо Макс, и они обмениваются взаимно недовольными взглядами, но Колфилд быстро теряет хватку сильной и независимой, стоит только Прескотту скрыться за дверью. Становится не по себе. — Мисс Колфилд, присаживайтесь, — ректор указывает ей на кресло, недавно занятое Нейтаном. Она секунду медлит, но все-таки садится на соседнее место. Уэллс оседает за свой стол, Джефферсон встает рядом с ним. Окей, Макс, все в принципе не так ужасно. Тебе стало плохо прямо в академии. Ты решила переждать первую пару здесь, чтобы вернуться на занятия в случае улучшения самочувствия. Легко и просто. — Максин, я спрошу тебя еще раз. Почему ты пропустила мое занятие, а потом я нахожу тебя в коридоре, увлеченную разговором со своим другом? — начинает Джефферсон, и Макс почти смеется ему в лицо. — Вы так уверены в том, что я была увлечена? Мне кажется, по моему лицу было ясно, что я неважно себя чувствовала, — Колфилд старается не выдавать в голосе мелкую дрожь. И ей это удается. Мужчина слегка приподнимает брови, явно не ожидая такого уверенного тона. — Не думаю, что ты до конца честна со мной, — он переводит короткий взгляд на Уэллса, будто проверяя его. — Лукавство не красит тебя, Макс. Ты прекрасно знаешь, что таким поведением теряешь мое доверие. Что скажете, ректор? Тот дергается, приходя в себя. — Мисс Колфилд, пропуск занятия без уважительной на то причины серьезно скажется на вашем рейтинге, а впоследствии и на стипендии. Мне придется отстранить вас от занятий на эту неделю, если у вас, конечно, нет более убедительного основания. Я не посещаю занятия маньяков-фотографов, одержимых идей невинности. Тем более тех, кто едва не успел отправить меня к остальным своим жертвам. Мне думается, неплохая причина. — Тогда мне нечего добавить, — пожимает плечами Макс, разглядывая свои ладони. Слышится тяжкий вздох Уэллса: — В таком случае… — Рэй, позволь мне предложить более практичное «наказание» для Максин, чем напрасное отстранение от занятий, — Марк касается его плеча, не позволяя закончить мысль. — Я бы с радостью провел несколько вечерних факультативов по упущенной теме для одной из самых перспективных студенток моего курса. К чему пропуски других предметов? Что?! Нет-нет… — Подождите, что? — почти вскакивает Макс от услышанного. Вечер в компании Джефферсона, не успевшего всадить ей иглу в шею парой недель тому назад? Это явно не то, чего Колфилд ждала получить за один-единственный пропуск. Макс старается не потерять сознание прямо здесь, вдыхая глубже и дольше. Нет, Уэллс не пойдет на такое. Зачем ему, беспросветному пьянице, такая морока? Куда проще отстранить неугомонного студентика на пару дней от учебы. — На безвозмездной основе, если тебя это волнует, — чуть тише говорит Джефферсон, уже и вовсе потеряв формальность в тоне. Ректор только кивает, медленно растирает подбородок. — Хорошо. Но Вам, Макс, нужно будет отчитываться о присутствии на факультативах. Справитесь? Колфилд оставляет его вопрос без внимания, с трепетом всматриваясь в карие глаза напротив. Они чуть сощурены, но до омерзения довольные. И она наконец понимает тот самый предвкушающий нечто взгляд. — Поверьте, ректор, Макс и не с таким приходилось справляться.