Уж попала, так попала!

      Боль, терзавшая меня всё это время, наконец-то отступила, и я теперь мог спокойно думать, а не только медитировать. Главное понять, где я сейчас нахожусь. Вся память представляет собой мешанину разрозненных обломков из прошлого, моих болезненных галлюцинаций и яви. Осталось только разобраться, что, правда, а что мой бред.       Надо мысленно вернуться в прошлое и постараться вспомнить всё, что со мной произошло. Тогда станет понятно, почему я здесь, а не умер в той камере, которую приготовил для меня Один.       Тогда, на площади Асгарда, я хотел умереть под кнутом, но палач знал своё дело. Мясо слезало со спины хлопьями, но я даже не мог потерять сознание. Использовать магию, чтобы перестать чувствовать боль, тоже не получалось. В какой-то момент я понял, что ору во всю мощь лёгких, а потом Всеотец приказал зашить мне рот, и блаженная тьма окутала меня.       Когда я, наконец, очнулся, то все раны горели огнём, а рядом раздавалось шипение змеи. Умирать, так умирать. Я попытался вырваться из колодок, удерживающих меня в коленопреклоненном положении. Зря, несмотря на всю оставшуюся у меня силу, смог только разорвать кожу на запястьях и щиколотках, а ещё стёр колени до костей.       Тогда остался только один выход. Я прикрыл глаза и попытался медитировать. Как же давно это было, как наяву я слышал голос своего старого учителя. Никогда не держи в себе боль. Кричи, проклинай, но только дыши. Позволь ей пройти над тобой и сквозь тебя. Крик это не признак слабости. Слабость это апатия и безумие. Боевой маг всегда уйдёт с честью. Даже если он лишён своих сил, заперт, изломан.       Как такое возможно, поинтересовался тогда я и мне ответили. Медитация, она рождает твои миры, в которых только твои законы. Отрешись от реальности, закрой глаза и твори, ибо, когда медитируешь, нет пространства и времени. Отрешись от всего, боль, неудобство, жизнь это всё приходящее. Пространство вечно.       Это было тяжело, гораздо тяжелее всего того, что мне приходилось делать раньше, но в итоге у меня получилось. Я смог заставить сердце замедлить свой бег, я уже не обращал внимания на боль, голод и жажду. Мне было всё равно, остатки моих штанов были мокрыми, а кожа под ними покрылась кровоточащими, мокнущими язвами.       Единственное, что иногда выдёргивало меня из небытия, это одна вредная и очень назойливая крыса. Она всё время пыталась отгрызть кусочек от моей ноги. У неё не получилось, но её наличие сильно мешало окончательно раствориться в собственном сознании.       В тот раз я парил в своём личном космосе, ожидая, когда свет его звёзд погаснет, и я пойду дальше, но всё сложилось иначе. — Я помогу тебе, — услышал я над своей головой. Эта простая фраза вырвала меня из транса. Рядом стояла девушка, одетая, как и все служанки во дворце. Как она сюда попала? А дверь как открыла? Эту дверь запечатывала магия. Ни один ас, кроме Одина или Тора, не мог открыть эту дверь. Вряд ли Всеотец решил проявить милосердие, да и Тор тоже не стал бы меня спасать, но тогда….       А вывод только один. Эта девушка не из Асгарда, но если норны решили отменить мой приговор, что вряд ли, может быть, она сжалится и позволит мне уйти воином?       Боги, боль-то, какая. Кажется, вся кровь прилила к изувеченным рукам. Спина, ноги, всё горело огнём. Так и есть, девушка не отсюда, а из Мидгарда.       Странно, значит, весы качнулись, и новое зерно упало на чашу. Я плохо помню, что происходило дальше. Ярким пятном осталось только то, что она принесла мой старинный рунный камень. Он должен был позволять телепортироваться из любой, даже самой магически охраняемой точки Асгарда. Не думал, что он за столько веков не разрядился, но рывок точно дал понять, что камень работает. Вообще, я пытался представить себе Ванахейм, там можно было просить помощи. Сигюн не стала моей женой, но хорошим товарищем она была, точно помогла бы мне. Сил не хватило, я снова потерял связь с реальностью. Очнулся опять от того, что меня трясли за плечо: — Вставай, — шептала девчонка в отчаянии, — вставай.       И как она себе это представляла? В моём состоянии легче просто умереть. И почему она меня не бросила? Судя по этой убогой серой норе, которую гордо именуют ангаром, мы в Мидгарде. Так чего ей ещё надо? Ну, вот же упрямая, и откуда только такие берутся? Пытается тащить меня. Звяканье металла, чей-то силуэт рядом и голос Капитана Америки вызывает кого-то. Он тоже не захотел избавить меня от этих мук.       Опять меня против моей воли куда-то повлекли, но было и существенное отличие. Меня закинули на носилки, судя по негромким разговорам, это были не палачи. Скорее местные лекари. А дальше была вода, тёплая вода. Меня отмывали губкой везде, где только позволяло моё состояние и в этот момент я был счастливейшим из всех во всех Девяти Мирах. — Ты нас понимаешь, парень? — я кивнул. — Хорошо. Мы берём тебя в операционную и будем смотреть по обстоятельствам. Ты согласен? — этот вопрос насмешил меня и не выдержал и прошептал: — А оно вам нужно? Моё согласие, — сразу полилась кровь из разодранных губ. — Смотри, огрызается. Значит, точно будет жить. — Сказал один из них. — Не нужно, но для галочки спрашивать положено, — добавил второй. — Ну, поехали, что ли.       В палате целителей было слишком светло, и я прикрыл глаза. Резкий запах зелий, лязг металла, руки, осторожно вертящие меня как куклу. Кто-то проткнул мне руку в локтевом сгибе, и я почувствовал, как что-то холодное потекло вверх по моей руке. Захотелось поспать, а жажда, терзавшая меня так долго, отступила.       Теперь я воспринимал только обрывки фраз и не знал, как реагировать. На грани слышимости я различил стрекочущий звук и успел заметить, как один из целителей передаёт картинку, на которой излишне натуралистично изображена располосованная кнутом спина. Неужели моя? Да, заживать будет долго, да и болеть страшно. Хотя чего я переживаю, может быть убьют и дело с концом. Лекаря не увидели, что я их слушаю, значит можно извлечь немного информации. — На бёдрах крупные ссадины и кровоподтёки, — снова защёлкал фотоаппарат. — Я осмотрю его на предмет разрывов. — Кто-то развёл мне ноги. — Визуально: мышцы плотные, отёка окружающих анус мягких тканей не наблюдается, гематомы нет, истечения крови и других биологических жидкостей нет. Насилия не было.       Ещё бы! Конечно, некоторые эйнхерии не прочь, наверное, вернуться к «славным» традициям древних, но меня спасло моё происхождение. Попытаться унизить полуйотуна, это смешно. А вдруг что-нибудь в процессе отморозишь? — Как будто ножом мясо срезали, — кто-то копался в ранах на спине, звякал металл. Боли не было, но неприятное ощущение в растревоженных ранах, сводило с ума. Запястье обхватил жгут и я услышал писк. — Интересно как! С такими повреждениями, а сердце работает идеально. — Связки на запястьях сильно пострадали. — Я и пострашнее видал. — Ой, а его, похоже, до конца не взяло.       В руку опять что-то потекло, хотя никто её не прокалывал. Я с трудом оторвал ставшую неподъёмно тяжёлой голову, посмотрел на локоть. В руку была вставлена трубка, по которой медленно ползла жидкость. Веки налились свинцом и больше я никого не слышал.

***

      Когда я открыл глаза, даже не понял где я. Первое, что я увидел, была моя собственная рука, перебинтованная и уложенная на валик так, чтобы пальцы схватили его и были чуть сжаты. Сам я лежал на животе. Спину я не ощущал, неужели дали какое-то снадобье. Всё тело было слабым, мерзкое надо сказать ощущение, но я как ни странно счастлив.       Сухое бельё — это вещь. Между бёдер проложена пелёнка, похоже, присыпанная тальком. Странно, почему не связаны руки? Неужели не боятся? Осторожно переворачиваюсь на бок и сажусь на кровати. А вот и ответ на всем вопросы. Под потолком, над самой дверью, мигает красным огоньком камера. За мной наблюдают. Ладно, будем ждать, что будет.       Ждать долго не пришлось, дверь открылась, и на пороге появился Стивен Роджерс, Ник Фьюри и та девчонка, которая притащила меня сюда. Всё любопытнее и любопытнее. Ни страха, ни гнева, ни отчаяния я не испытывал. Хотели бы убить, уже убили бы, а если я до сих пор жив, значит, зачем-то нужен. — Как ты себя чувствуешь? — это Стив Роджерс. О у нас началась игра в доброго и злого. Хорошо, подыграем. — Во рту странный вкус и пить хочется. — Роджерс посмотрел на девушку, та кивнула. Он отошёл и через несколько минут протянул мне большой стакан с трубочкой. За неё отдельное спасибо, вслух не скажу, но всё же. Вода, хоть и тёплая, но вода. Как же хорошо, чуть не откинулся на подушку, но вовремя спохватился. Спина хоть и не болит, но тревожить её лишний раз не стану. — Ты должен благодарить нас, за то, что не выдали тебя обратно в Асгард. — В разговор вступил Фьюри. — Ты был при смерти и пролежал без сознания шесть дней, учитывая, что подход к справедливости у нас резко отличается от Асгарда и ТАКИЕ пытки мы не приветствуем, у меня к тебе предложение…       Я не стал вслушиваться. Выдать они бы меня точно не выдали, если не убили до сих пор, значит и не убьют. Да они и не могут в принципе. Я и без магии сильнее их всех вместе взятых, но поговорить всё же стоит. Я поднял руку, призывая прекратить, и сказал: — Внемли мне, смертный….