Поломанная.

Душа трепещет и плачет

От того, что творится в уме

Но я твержу, что всё будет иначе

А, кто бы твердил это мне!? ^*

      Город тонул в бликах фонарей, а иногда и темноте проходных дворов и пустынных сквериков. Нет, я не шла по улице и не была одной из молоденьких любительниц погулять в ночной тишине, внушая окружающим стойкую уверенность в своём единстве с природой и исключительность по данному поводу. Нет, я вообще не любила темноту и непременно приходящее чувство острой опасности. Я просто смотрела на всё это из своего спасительного укрытия и, затягиваясь сигаретой, выпускала струйки дыма в чуть приоткрытое окно.       С высоты 10-го этажа всё казалось уменьшенной копией. Разве может быть больно от чего-то такого маленького? Разве может навредить копия? Копия — это практически иллюзия практически пустота.

Мира нет, меня нет и боли тоже нет.

      Всё слишком пустое, слишком нереальное. Реальность она там внизу, а я тут, и эта мысль приносила ощущение защиты. Ощущение спокойствия и тепла. Тепло слишком редкий гость моего подсознания и его ничтожно мало для счастья, да хотя бы для его иллюзии. Но обычно этого было достаточно и всматриваясь в уменьшенные копии двориков с кукольным беседками, качелям, в тени, рождаемые деревьями, в колыхание веток и полёт одиноких птиц, мне становилось легче. Сегодня обычно уже не срабатывало. Я ощущала, как земля уходит из-под ног, снова. Я снова становилась предателям, предавай не кого-то, а саму себя.       - «Я верю в тебя…», «ты заслуживаешь жить» эхо воспоминай несказанных мыслей бормотаний в полудрёме эхо веры. Полушёпот неосуществимых мечтаний и надежд.       «Всё хорошо, должно быть», «Ты должна стараться», «Это не точка, некогда не поздно добавить ещё парочку превращая всё в многоточие с возможностью продолжения, с видимым будущим…».       «Выкинь всё из головы, раствори, оставь в прошлом и не думай о том, чтобы жалеть себя, не думай»,       «Я верю в себя», снова неоправданные цели. Снова. Снова поражение в борьбе с собой. Снова. Снова макеты приближенного идеала, ускользающие из вида.

Снова потерянная я.

      Она снова наорала на меня. Не то что бы я была исключительно тупой или самой безответственной. Это просто был один из способов её общения с подчинёнными. Думаю, с ней всё же не всё в порядке. Какая-нибудь острая форма психоза точно присутствует. Боже о чём я думаю. Психоз.       Мои размышления вызывают ироничную и больную усмешку.       Повышенный голос и бешенство во взгляде – как сопровождение моей работы все семь месяцев. Неестественно нормальное отношение со стороны окружающих. Как будто крики должны восприниматься с холодной неизбежностью, стойкостью, нет не так у нас их будто вовсе не замечали, будто это обыденность, ведь так и должно быть, другой вариант просто не рассматривается. Наверное, только я воспринимала крики как нечто из серии слишком. Не то что бы это меня волновало. Хотя да волновало, только совсем не в типичной позиции.       Вспоминаю уже привычные за полгода работы мурашки по телу практически с теплотой. Сегодня было полноценное падение. Вся моя уверенность, что всё прошло, все мои убеждения, размышления, уговоры, всё пошло прахом. Полетело в пустоту, и растворилось где-то в самых границах моего сознания, оставляя после себя лишь одно слово.       Слово, которое давно пряталось, и успешно скрывалось за слоями выдуманной счастливой и уравновешенной жизни. Слово, которое я всегда пыталась отогнать от себя как страшный сон. Слово, которое всегда возвращалось.       Слово – ощущение, что отдаёт болью с далёкого детства. Слово, которое снова разъедает мои лёгкие вместе с сигаретным дымом. Мне этого мало. Хочется раствориться, исчезнуть. Хочется вдохнуть в себя всё поглубже и выпустить навсегда. Не прошло, не прошло, не прошло…. Тихо-тихо. И снова, когда всё было почти хорошо. Почти. Всё всегда почти. Ключик к пониманию моей жизни.       Сегодня Ирина кричала слишком долго даже по её меркам. С каждой минутой мне становилось всё больше не по себе. Мурашки, которые вызывали, чьи бы то ни было крики, я считала остаточной реакцией, но сегодня всё явно норовило выйти за норму. Мы были одни, её раздражение предназначалось исключительно для меня. Моя психика явно отказывалась это принимать.       Я не поняла, в какой момент её голос перестал доходить до моего сознания, сменяясь настойчивым шумом. В какой момент пространство начало сужаться, а в моей голове появлялись не прошеные картинки, сменяя дуг друга бесконечным калейдоскопом кадров моего кошмара. Как давно этого не было. Практически… Да практически полгода.       Эмоции: страх, безысходность, отчаянье, неизбежность. Как долго. Как долго мне всё ещё это терпеть? Как долго прошлое будет вцеплять в меня свои когти? Я не поняла, в какой момент снова оказалась в комнате, всё так же сидящей на диване в кабинете Ирины Александровны. Она, похоже, даже ничего не заметила, а я поняла, что ничего не прошло. Этого было вполне достаточно. Она успокаивалась выплеснув негатив, раздражение и необъяснимую ярость, а я снова теряла себя за миг сделав множество шагов в обратном направление. За миг контроль и ясность приобрели стойкое ощущение иллюзии, такой же как внушённое спокойствие маленького мира, приближение его к игрушечному домику со своими законами. Я отчётливо поняла, что опять острые углы реальности пробили пробоину в судёнышке облачённом веером нейтральности. И только в моих силах определить её размеры, только я смогу снова залечить её.       Я не плакала и, наверное, могла бы думать, что не умею. Я бы так и думала, если не помнила себя давящуюся в слезах. Наверное, лучше если бы не помнила. Наверное, всё было бы легче. Впрочем, даже с этими воспоминаниями я могла утверждать, что разучилась.       Я не плакала, только вот внутри всё скручивалось, сворачивалось, болело. Я так и не перешагнула через прошлое. Я боюсь криков. Кому я вру? Я до сих пор вздрагиваю от случайных прикосновений, и не могу заставить себя расслабиться в присутствие своего молодого человека. У меня нет друзей, я одна. Может быть, мой мир навсегда останется чем-то ограниченным и скомканным внутри моего сознания? Может это самое страшное быть запертой в собственном сознании изнутри? Может быть лучше, если бы я всё же могла заплакать?       Встаю с окошка туша окурок сигареты о наполненную пепельницу. Поворачиваю ручку окна, закрывая дорогу прохладному августовскому ветру. На автомате разбираю постель, тихо считая себе под нос.       Просто, чтобы не думать.       Сегодня я не в состояние справится с собой. Помощи ждать не откуда, а это значит мне надо немножко отдохнуть, совсем чуть-чуть и станет легче, и я снова, подобно маленькому паучку смогу плести невидимую дымку своей идеальной иллюзии. Я осознаю значение иллюзии, я всё понимаю, я далеко не глупая девочка, но сейчас это единственное чем я могу себя помочь. Это единственность моего положения и это не так уж и плохо. По сути множество людей, не нуждающихся в выдуманных моделях мира живут в них глубоко увязая в фантазийных реалиях. Как многие живут не замечая очевидного, не потому что не могут, а потому что попросту не хотят. Так легче. Мне тоже легче, но по-другому просто нельзя. По крайне мере я не умею. Поэтому сейчас нельзя думать.       - Раз, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, - почему я просто не могу переключиться, просто прожить, пережить, отпустить? Может мой психолог был прав? Я слишком долго пыталась справится со всем сама и выстраивала свои способы защиты, ломая и корёжа себя… Отпустить в слове много лёгкости, а на деле тяжкий труд, совсем невозможный в реализации моего понимания.        - Четыре, пять – уже было, не помогает.       Кладу голову на подушку, закрываясь мягким пледом.       Свет в прихожей включен и я, вытягивая руку, зажигаю светильник.        Я не смогу сегодня заснуть в темноте.       Сегодня я ещё долго буду утопать в своих мыслях, убеждая себя в необходимости прекратить.       Утро встречало солнечными лучами и звуком будильника, недовольно щурясь я попыталась ухватится за остатки сна, это было достаточно привычным. Обычно там мне нравилось больше. Намного больше, иногда казалось, что я вполне не против поменять всё местами. Разобрать по кусочкам все составляющие, каждый день, каждую эмоцию, каждый вдох и выдох, а потом собрать снова, только по-другому. Как ребёнок играя в игру разбирает и собирает пирамидку, разглядывая разноцветные колечки, непроизвольно даже не замечая меняет их последовательность. Раз и вроде бы все составляющие на месте, а привычной фигуры не получилось и на тебя смотрит нечто новое причудливое вызывающие добродушную улыбку. Такой мечте я выделяла лишь пару минут после пробуждение. Наблюдая, с капелькой сожаления, как реальность холодными порывами вышибает утреннюю сонливость и остаток грёз.       Достаточно часто и это желание не отражало моего утреннего состояния. Кошмары жизни находили меня и там. Просовывая свои щупальца в сновидения и отравляя всё мое существо. Они пускали корни во всевозможных местах, прорастая и калеча мою израненную душу, если это было ещё возможно. Отражались неприятными снами, они вызывали волну страха и неконтролируемого ужаса и это было достаточно жутким явлением. Ведь боязнь потери контроля затрагивала одну из особенно болевых точек. Там я не могла ничего сделать, ничего предпринять, а попытки проснуться и вырвать себя из плена охватывающего ужаса были тщетны.       Сознание просто не хотело вырываться из клочков скрипящей неизбежности купаясь в ужасе воспоминаний, извращенных во всё новые и новые сюжеты, крутящиеся и рождающиеся вокруг одного центра, оси с нарастающей скоростью. Виток за витком и ничего не сделать, ничего не изменить. Большую потерю контроля и представить трудно. Посторонней помощи ждать было неоткуда.       Если бы кто-то был рядом, возможно он мог бы помочь, просто положив руку на плечо, погладив по голове, напев тихую никому не известную, но непременно успокаивающую мелодию, просто разбудив меня, тем самым прерывая моё метание по кровати. Он бы разжал мои руки, с ужасающим упрямством комкающие простыни и возможно тогда мне на утро не пришлось бы обрабатывать кровавые раны от ногтей.       Но рядом никого не было, и я опять просыпалась в холодном поту.       Рядом не было никого, потому что я не могла с этим справиться, потому что это касалось болевой точки под номером два. Сколько вообще было этих болевых точек я не считала. Боюсь это заняло бы не пять десять минут и породило ещё больше отрицательных мыслей, которые я старательно пыталась избегать. Впрочем, за последние сутки вроде бы стала забывать об этой договорённости с собой.       Именно поэтому моей мечте о смене полюсов было выделено лишь пару минут. Ведь я понимала, что в сущности это ничего не изменит и там, и тут у меня есть свои кошмары борьбу с которыми я так отчаянно и смело завязала, но не пришла ни к одному из правильных и должных финалов.       Я встала, подошла к окну, позволяя холоду линолеума касаться моих ступней, концентрируя на этом внимание.       Взгляд блуждал окутывая за оконный пейзаж – небо, облака, верхушки домов, в дали на холме просматривалось единственное в городе колесо обозрение. Закуривая я не спешила опускать взгляд, боясь не ощутить привычное спокойствие. Я так этого боялась. Признаваясь в страхах самой себе я не могла признаться кому бы то ни было, да и, наверное, это не было важным событием, я не была важна.       Поправляю волосы, заправляя выбившийся завиток за ухо. Из-за привычной стрижки они не дают покоя и постоянно пытаются всё испортить. Как ни странно, это не раздражает. Это как выработанный годами жест, удерживающий равновесие и помогающий в любом положение. Я вообще привыкла заострять внимание на мелких деталях, подмечая крупинки реальности и позволяя им занять место в памяти, придавая слишком большое значение. Это как сохранение в игре. Только что-то более значимое. Сконцентрировалась, позволила проникнуть в сознание и пошла дальше. Позволяя тем самым «сохраниться» в реальности и не выпасть на доли секунды из привычного положения вещей.       - Да Кир всё просто замечательно, молодец, только как неделю назад вышла на работу, а уже не справляешься. Замечательно, лучше и быть не может, а ведь учебный год даже не успел начаться, - ели слышное бормотание сопровождает процедуру приготовления кофе, но не заладившийся вчера день не хочет прекращаться.       Кофе оказывается на плите, покрывая идеально поверхность неприятными разводами. Хорошо, что я успеваю убавить огонь и спасти остатки содержимого. Иначе было бы слишком печально. Утро без кофе, нечто сравнимое для меня с размерами глобальной мировой катастрофы.       Переливаю всё в кружку термос и смешиваю с нужным количеством сливок, но моё внимание обращено на кофейное пятно на антипригарном покрытие, также и вид турки ещё недавно сверкающей начищенными боками не вызывает удовольствия. Часы натикивают половину девятого и это означает, что я не успею всё исправить в данный момент. Это расстраивает. Но мне никак нельзя опаздывать на работу. Ведь это может привести к новым крикам и новым фокусам моего подсознания. Теперь нужно ждать ловушек на каждом шагу. Ловушек, щедро рассыпанных моею рукой.       Ужасно и не ловко, когда винить уже больше некого. Остаёшься одна ты с долей собственной ничтожности и боли в глазах. С долей безысходных взглядов, обречённых метаний мысли и нервных постукиваний пальцами.       Я так привыкла себя винить, тогда давно, не сейчас. Тогда я была виноватой. Тогда меня делали такой, и я не могла представить иную картину. В меня вбивали гадость в перемешку с упрёками и вверением собственной вины и распущенности. Не на кого переложить ответственность. Попросту не на кого.       На плечах накинут лёгкий джемперок, а рука сжимается вокруг кофейного стаканчика.        Слегка жмурясь я делаю очередной глоток, не торопясь позволяю терпкому аромату с нотками муската растворится во рту. Поднимаю взгляд на большое здание, которое последние дни выглядит таким пустым и свободным. Тяжелый вздох как сопровождение отдаляющегося привкуса муската и больная решимость в сверкнувших васильковых глазах.       Я смотрю на место своей работы и одновременно единственное высшее учебное заведение нашего города и понимаю, что всё будет не просто. Всё снова будет не легко, но так надо.       Так надо. Я справлюсь, я добьюсь всего чего хочу и посмотрю смело в своё прошлое. Посмотрю лишь пару секунд, просто мимолётным взглядом, подавляя всплывающую усмешку и отвернусь шагая вперёд уверенными шагами. Ощущая себя сильным человеком, ощущая себя победителем.       Я одержу победу над своим внутренним миром и перестану быть заложником себя. Я вылечусь и всё обязательно будет хорошо, обязательно.