Как пахнет любовь

— Открывай глазки, принцесса… — словно в тумане я видел лицо Луи, склонившегося надо мной. И снова темнота. Звуки, как из глубины туннеля метро, глухо били по перепонкам. Без драматизации и литературной подоплеки — мне было просто хуево. — Мы его теряем, сестра, разряд! — Придурок, даже в такой ситуации умудряется шутить. Я непроизвольно улыбнулся и, попытавшись вновь открыть глаза, впервые увидел Луи действительно потерянным. Я буду в порядке, правда. Буду. По закону жанра, с выводами я поспешил. В нос ударил сильный, будоражащий, до коликов возбуждающий запах альфы. — Здравия жела… — моего сокамерника усмирили и он тут же шмыгнул прочь из спальни. Мне сменили полотенце на голове, укрыли вторым одеялом и приоткрыли форточку. В попытках уловить лик своего спасителя, я из последний сил разлепил свинцовые веки. Киттинг. Армия — большая семья, верно? — Спи, — непривычно мягкий голос командира придал мне спокойствия и я провалился в глубокий сон.

***

Пробуждение было… резким. С астматическим вдохом я сел на кровати, тревожно оглядываясь. Я был один. Едва сфокусировав взгляд на часах, я перестал удивляться — пол одиннадцатого. Рядом со мной лежала записка: Отлежись два дня, завтра вечером вернется медбрат и осмотрит тебя. Не подохни до этого времени, К. В комнате было свежо. Пахло так, как пахнет только в конце осени — еще землей и листьями, но уже с нотками хрустящего мороза. Уловили иронию? Даже в столь небольшой комнате совершенно не пахло течным омегой. Я едва мог уловить собственный запах. Дерьмо. Все то, что я так упорно подавлял в себе все это время просто вывалилось на меня огромным комом. Переосмысление, все подростковые кошмары и разбитые мечты обрушились на меня с новой силой, и я зарыдал. Как омега. Нет, прекращай, нужно быть сильным. Быть сильным, хотя задницу саднит так, что я едва могу идти. Быть сильным, хотя все мысли только о высоком крепком альфе, каждый шрам которого дарит через чур яркие, как для беты, эротические фантазии. Быть сильным, хотя придется маршировать по плацу среди толпы потенциальных любовников, лишь бы медбрат не раскрыл твой грязный секрет. Папа, роди меня обратно. Едва я успел сменить тампон, дверь в комнату распахнулась от грубого пинка, — Лайдж, едрить твою налево, где тебя носит?! Запах Киттинга, Луи и всех остальных людей был забыт. Едва в легкие попал воздух, пропитанный присутствием Митара, я больше не мог думать ни о ком другом. Я замер, смотря на него в полной растерянности. Вдох. Удивление. Самодовольство. Ярость. Желание. Огромный альфа, причина бессонных ночей даже после выматывающих тренировок, стоял напротив меня с расширенными зрачками и его взгляд обещал то, чего я хотел; и так, как я хотел. Он шагнул мне навстречу, преодолевая ширину комнаты одним шагом и грубо дернул за руку, притягивая меня к себе, чтобы удостовериться. — Омега, — его пальцы сжались на моем запястье и я заскулил, не столько от боли, сколько забавляясь опасной гранью любого стона в этой ситуации. Он пристально посмотрел на меня, облизнулся. Хочет? Он меня хочет, он меня чует. Но Митар лишь нахмурился, отрицательно покачал головой, словно ответив на внутренний диалог, отпустил меня и быстрым шагами сбежал из моего блока. «Мудак» — обида на его игнорирование была сильнее страха разоблачения. Как бы я не силился доказать всем обратное, я — омега. И я хочу моего альфу.