Неожиданные друзья

      В этот раз я проснулась где-то в семь утра. Рановато для выходного, но, увы, для меня это обычное дело. Солнце уже лениво золотило верхушки деревьев, пробиваясь сквозь кроны и озаряя ткань палатки тёплыми полосами света. Воздух был свежий, чуть прохладный, пахло костром и хвойным лесом. Арси, похоже, ещё спала, тихонько сопя, хотя одна прядь её волос упорно лезла на лицо. Я улыбнулась и выскользнула наружу, натягивая на пижаму куртку. У костра уже сидели Оптимус и Рэтчет. Оптимус держал в руках кружку с чем-то горячим, глядя в огонь так, будто пытался осмыслить вчерашний день. Рэтчет, наоборот, выглядел бодрым и чем-то явно развеселённым. — Доброе утро, — сказала я, подходя ближе. — Спалось? Оптимус поднял на меня взгляд, слегка смущённый: — Если не считать того, что моё одеяло оказалось мокрым… вполне неплохо. Рэтчет усмехнулся и хлопнул его по плечу: — Сам Прайм, хранитель всея знаний, а всё ещё не знает, что в спальник мокрым не лезут. — Я… не учёл этого, — пробормотал Оптимус, чуть опустив глаза. Я прыснула со смеху и опустилась на бревно рядом с ними: — Ну, зато теперь у тебя есть ещё один жизненный опыт, — сказала я, протягивая руки к огню. Оптимус чуть улыбнулся: — Я не рассчитывал, что мне придётся тонуть в лесном озере, — тихо добавил он. — Но, похоже, даже мне иногда нужна помощь. — Ну, ничего страшного. «Для этого и существуют друзья», —сказала я, наливая себе чая из котелка. Пар поднимался вверх, смешиваясь с ароматом дыма и хвои. Рэтчет фыркнул: — И для этого существует Алия, готовая лезть в воду без раздумий. — Что поделать, — пожала я плечами. — Оптимусов в пруду не оставляют. Мы все рассмеялись. Огонь потрескивал, ветер шелестел в верхушках сосен, и на секунду показалось, что мир стал удивительно простым и мирным.       В лагере начали просыпаться остальные. Мико, как всегда, выскочила из палатки первой, громко требуя еды и утверждая, что ей снился сон, в котором Оптимус пел ей колыбельную. Оптимус при этом лишь слегка побледнел.       После завтрака мы неторопливо начали собираться. Солнце поднималось всё выше, играя бликами на воде озера, а на деревьях переливались крошечные капли росы. Мы разбирали палатки, сгребали мусор в пакеты, громко перекрикивались. Мико успевала болтать обо всём подряд, Балкхэд предлагал заехать по пути за мороженым, а Оптимус, кажется, пытался всеми силами сохранить порядок и организованность в нашем «отряде». К полудню всё было уложено в машины. Мы прощались с лесом так, словно оставляли там кусочек лета — хотя осень уже уверенно брала своё.       Когда меня высадили у дома, я, махнув ребятам рукой, зашла внутрь. Тишина дома сперва показалась чуть гнетущей. Я оглянулась на просторные комнаты, в которых, казалось, ещё витала эхо недавнего веселья. Но грусть быстро сменилась лёгким удовлетворением: я провела прекрасные выходные, отдохнула, повеселилась и, да, немного поволновалась.       А впереди у меня оставался целый полдень. Я разулась, включила музыку, заварила себе чай с мёдом и решила навести порядок дома.       Уборка шла легко и даже приятно — я протёрла пыль, пропылесосила ковры и помыла полы. Всё это заняло часа два, но показалось всего мгновением. Когда работа была закончена, я села на диван, закинув ноги на стол. Блин… ещё куча времени. Может, Мико позвонить, позвать погулять? Зная её, она ещё не исчерпала весь запас энергии на эти выходные. — Алло. Мико, пойдём гулять. Дома сидеть просто невозможно! — Я не против! Пошли на Песчаник? — Давай, встречаемся там через десять минут! Я улыбнулась, почувствовав, как снова возвращается настроение. Весь мир казался светлее после этих выходных. И мне не терпелось поделиться этим с подругой.          Я успела лишь на половину дойти до Песчаника, когда Мико вдруг схватила меня за руку и затащила на пустырь, за высоким бетонным забором, где раньше стояла какая-то стройка. Там всё было заросло травой, повсюду валялись куски кирпичей, а солнце клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в мягкие оранжевые тона. — Погоди, Алия! — зашептала Мико, прячась за стеной. — Там кто-то есть! — Кто? — я прищурилась, стараясь рассмотреть в зарослях. Но там, где лучи солнца пробивались сквозь пыль и кусты, уже виднелись движения чего-то явно слишком большого, чтобы быть человеком.       Через мгновение кусты расступились. И я замерла, едва успев прикусить губу, чтобы не вскрикнуть.       Передо мной стоял робот — высокий, сверкающий металлический гигант. Его корпус переливался красными и синими отблесками закатного света. Массивные пластины двигались, подстраиваясь к его дыханию, если у него вообще можно было назвать это дыханием.             Мех тоже застыл, явно не ожидая, что его кто-либо здесь увидит. Голубые линзы его оптики чуть сузились, словно он пытался решить, что сказать. Я почувствовала, как моё сердце колотится где-то в горле. Я не могла пошевелиться, только смотрела вверх — слишком высоко вверх — туда, где он смотрел прямо на меня. — Алия… — заговорил он наконец. Его голос казался невероятно знакомым, будто я уже слышала его совсем недавно, только теперь он шёл не из горла человека, а словно из глубины раскатистого эха, которое отражалось от стен пустыря. Новость накрыла меня с головой, когда я осознала, чей это голос, и кто стоит передо мной. Я едва смогла выдавить: — Ты… это ты? Оптимус чуть опустил голову, голос стал мягче: — Мне жаль, что всё это так случилось, тебя не должно было быть здесь. — Но… всё это время… — начала я, но слова не шли. Я обвела взглядом его металлические пластины, сияющую оптику и гигантскую руку, что повисла вдоль корпуса, будто он боялся дотронуться до меня. Оптимус отвёл взгляд в сторону, где заходящее солнце играло бликами на его броне. — Да, это я, так я выгляжу на самом деле. – Да, и остальные наши друзья. – в этот момент из-за кустов вынырнула Мико с сияющей улыбкой. – Так ты всё знала! – я совсем не понимала, как реагировать на всё происходящее. - Конечно, как и остальные… – Но об этом никому нельзя рассказывать, Алия. Это может быть опасно. Для всех нас. - Оптимус чуть склонил корпус к ней. Я посмотрела в его голубую оптику — и вдруг почувствовала, что под панцирем металла он всё тот же Оптимус, что вчера сидел у костра и смущался мокрого одеяла. — Я никому не скажу, — выдохнула я. — Но… мне придётся немного времени, чтобы всё это уложить в голове. Он кивнул: — Я понимаю. Возьмём столько времени, сколько тебе нужно. В воздухе повисло странное, тяжёлое молчание. Потом Оптимус отступил в тень, где его корпус начал быстро складываться и менять форму, пока снова не остался стоять обычный человек — такой, каким я его знала всё это время. И я вдруг поняла, что наша прогулка с Мико только что превратилась в самый странный вечер в моей жизни.