Если поймаешь вдруг пламенный взгляд...

Утром седьмого января, часов в двенадцать, меня разбудил телефонный звонок. Звонили на домашний, от чего я уже практически отвыкла. «Опять какой-нибудь спам», - перевернувшись на другой бок, подумала я и уткнулась носом в шею любимому. Лешка и не думал просыпаться, как будто вовсе не слышал звонка. Конечно, квартира моя - значит, разбираться со спамерами тоже мне. Телефон по-прежнему надрывался, так что мне пришлось встать и, не разлепляя глаз, проковылять в коридор. - Алло. - Я постаралась придать своему тону как можно больше недовольства, чтобы звонящий понял всю бестактность своего вторжения в мое частное пространство в такую рань, да еще в Рождество. Имею я право немного отдохнуть после празднования в клубе?! - Наконец-то! Дарья Владимировна, я уж думала, вы уехали куда-то на праздники! – облегченно выдохнули в трубке. - Татьяна Ивановна? – Кого я меньше всего ожидала услышать, так это завуча нашей школы. – Нет, я дома, как видите, - на учительскую зарплату далеко не уедешь. Уловив в трубке мой тяжелый вздох сожаления, завуч затараторила: - Ну вот, милочка, тогда Вам мое предложение будет интересно. Лидия Петровна вчера поскользнулась на улице и сломала шейку бедра. Сейчас она лежит в больнице, и неизвестно, когда сможет встать. А уж к работе теперь вряд ли вернется… - Ужас какой! Сочувствую очень. - Хоть я терпеть не могла старую зануду Васютину, которая вечно придиралась ко мне и выискивала пробелы в моем образовании, но не радоваться же чужому горю, в самом деле! - Да-да, спасибо, - невпопад ответила Татьяна Ивановна. – Так вот, у меня к вам есть одна просьба: не могли бы вы на второе полугодие подменить ее на уроках Мировой художественной культуры в выпускных классах и взять на себя классное руководство 11 «б»? У вас ведь всего 12 часов в неделю, а тут будет ощутимая прибавка к зарплате! На отпуск сможете накопить, - уже медовым голоском закончила свою пламенную тираду Мельникова. Я не знала, как реагировать. Сон окончательно слетел с меня, но мысли разбегались: «Классное руководство? В 23 года? Выпускники? Да это уже дяди и тети, они меня и слушать не станут – все будут в своих айфонах сидеть, чатиться в соцсетях и тупые ролики на ютубе смотреть, пока я перед ними о живописи и архитектуре буду распинаться!» - Татьяна Ивановна, послушайте, - я помедлила, - я ведь первый год в школе. Вы не боитесь мне доверить выпускные классы? - Милочка, - строго сказала завуч (как меня бесило это фамильярное обращение!), - Вы разве не понимаете, что в середине года шансы найти педагога практически равны нулю? К тому же, Ваш предмет довольно редкий, а вы уже пообвыклись в школе, знаете нашу систему и требования. Возможно, это Ваш шанс выйти на новый уровень, показать себя, так сказать, утвердить свой авторитет среди учеников и коллег… Дальше я уже не слушала: «Опять агитирует, как на собрании педсовета!» Поморщившись, я поспешила перебить Мельникову, пока ее совсем не понесло: - Ну, хорошо, допустим, я соглашусь. - На том конце провода воцарилась долгожданная тишина. – Какие будут ко мне требования? Наверняка более жесткие, чем сейчас, когда я работаю с семи- и восьмиклассниками? - Милейшая Дарья Владимировна, Вам не стоит беспокоиться. Просто нужно подготовить их к ЕГЭ по истории, туда Ваша тематика тоже входит. Программу я Вам выдам, буду всячески направлять и содействовать. «ЕГЭ по истории! Час от часу не легче!» - подумала я, но все же решилась: - Хорошо, я согласна. Только не забывайте, что Вы меня буквально приперли к стенке и обещали помогать. - Конечно-конечно, дорогая! Вы не представляете, как Вы нас всех выручаете! – возбужденно защебетала Мельникова. – Тогда зайдите ко мне завтра часов в 10, я Вам дам план занятий с одиннадцатиклассниками. - Зайду, - со вздохом ответила я. – Всего доброго, Татьяна Ивановна. Положив трубку, я с досадой подумала: «Ну, вот и всё, плакали мои каникулы. Придется провести два последних выходных, штудируя методички». Вернувшись в комнату, где благодаря задернутым шторам царил уютный полумрак, я вновь залезла под одеяло и, обвив рукой за талию лежащего рядом мужчину, легонько прикусила его за ухо и сказала: - Просыпайся, соня! Сегодня наш последний свободный день, давай сходим куда-нибудь! С завтрашнего дня у меня начнется подготовка к новому полугодию – Мельникова по уши загрузила работой! Лешка нехотя зашевелился и, повернувшись ко мне, сонно пробормотал: - Значит, мы не пойдем в выходные на каток отмораживать задницы? И в кино на тупую комедию тоже не пойдем? Я стукнула его кулаком по плечу и возмутилась: - На тупую комедию я бы тебя и так не повела! А вот погулять, действительно, вряд ли получится. На меня навесили классное руководство и еще четыре часа в неделю у одиннадцатиклассников. Буду вкалывать, как папа Карло! И надо подготовиться к первым занятиям, чтобы сразу задавить этих бездельников интеллектом! - О, да ты штурмуешь карьерную лестницу! – рассеянно поглаживая меня пальцами по животу, сказал Леша. - Будешь получать на корок сопеек больше! - Да ну тебя, - я перекатилась на другой бок и резко встала с дивана, – вечно ты все сводишь к деньгам! - Ладно, не злись. Я очень рад, что тебе доверили такую ответственную должность. Ты у меня такая умная! А еще и красивая! По его льстивому тону я поняла, что сейчас будет какая-то бяка. Преданно глядя мне в глаза, Леша продолжил: - Раз ты будешь так занята работой, значит, я могу остаться дома в эти три дня? И спокойно посмотреть биатлон? – не скрывая радости, спросил он, приподнявшись на локте и наблюдая за тем, как я надеваю белье и натягиваю длинную футболку. Пытаясь попасть ногой в постоянно ускользающий тапочек, я закатила глаза: - Смотри свой биатлон, только не слишком громко! Я уже не могу слышать комментарии Губерниева, особенно во время женских забегов! - Гонок, - поправил меня мужчина. - И Гу – настоящий ценитель женской красоты. Тебе не понять. - Да уж, куда мне! – фыркнула я. – Слишком интеллектуальный для меня спорт: бегут, стреляют, опять бегут, опять стреляют. Только и слышно: лёжка, стойка, контрольная отсечка - и так несколько месяцев подряд. С этим биатлоном тебя никуда не вытащить в выходные – сидишь, как пень, у экрана! Хорошо хоть на Новый год ты побыл со мной - спасибо биатлону, что его не было в это время! - Ревнуешь? – вздохнул он. - Еще чего? Просто не понимаю, в чем там кайф. Лучше бы со мной на каток сходил! - Сходи с подружками, я все равно чувствую себя там, как корова на льду. - Может, мне и сексом с подружками заниматься? – Меня уже несло. – Ты после этих гонок как выжатый лимон – все эмоции на трассе оставляешь! На меня – ноль внимания! Леше, похоже, надоело слушать мои гневные тирады, потому что он мгновенно спрыгнул с дивана и, подскочив ко мне, резко повалил на ковер и сдернул с меня только что надетые трусики.

***

Вечером, когда по телевизору начались гонки, я решила пойти погулять. Мороз не позволил мне долго бродить по улицам, и я завернула в первую попавшуюся кофейню - страшно захотелось глинтвейна с корицей и теплую булочку. Попивая горячий напиток, я раскрыла книгу – сегодня мой выбор пал на «Отверженных» Гюго – и попыталась читать. Надо сказать, это мне удавалось с трудом - в телевизоре, висевшем над барной стойкой, тоже показывали ненавистный биатлон! Угораздило же меня родиться в Сибири, где куча помешанных на этом спорте! Хотя звук был поставлен на минимум, я не могла не слышать восторженных комментариев Губерниева по поводу то одной, то другой биатлонистки. Подняв взгляд к экрану, я попыталась разглядеть, чем же он так восхищался, но это осталось для меня загадкой – все они были на одно лицо в этих эластичных костюмах, в очках, на лыжах и с ружьями. Фыркнув, я отвернулась и теперь уже успешно погрузилась в чтение. Когда я вернулась домой, Леха уже спал прямо на диване, с пультом в руках. Впрочем, я не удивилась - какими бы захватывающими ни были гонки, после них он очень быстро вырубался, как будто это была не наполненная адреналином борьба, а вечерняя сказка для малышей… или секс.

***

В понедельник, одиннадцатого января, я проснулась задолго до будильника - меня вновь начало потряхивать при мысли о встрече со своими новыми учениками. Похоже, трех дней мне оказалось мало для психологической подготовки. Я долго стояла перед шкафом-купе, тупо пялясь в его нутро и не зная, какую одежду выбрать для первого дня в новом амплуа. То, что я приготовила вчера - строгая белая блузка и шоколадная юбка-карандаш, – утром, по здравом размышлении, было мною забраковано. Нельзя в двадцать три года являться перед половозрелыми людьми в образе синего чулка. Решено: буду отвязной и современной - пусть лучше видят во мне почти ровесницу, которая говорит с ними на одном языке! Я надела узкие клетчатые брюки серо-голубого цвета, которые выгодно подчеркивали мою попу размера S, и просторный кашемировый джемпер, вырез которого не позволял детально изучить грудь, но в нужный момент обнажал мои изящные ключицы. Собрав волосы в небрежный конский хвост, я мазнула по губам красной помадой и, оставшись довольна увиденным в зеркале, почувствовала себя во всеоружии: выглядела я достаточно уверенно в себе - взросло и при этом современно. «Если тебе МХК преподает молодая симпатичная девушка, знания должны усваиваться куда лучше, чем когда их тебе бубнящим тоном вкладывает в черепную коробку бабуся, из которой уже сыплется песок», - немного цинично рассудила я и, накинув пуховик, вышла в метель. В принципе, до школы можно было дойти за полчаса быстрым шагом, но бег с препятствиями не входит в число моих любимых спортивных дисциплин, поэтому я добрела до остановки и стала ждать маршрутку. Машины буквально ползли по серой каше, в которую превратился выпавший за ночь снег, и не прекращающийся снегопад грозил парализовать движение окончательно. Ждать мне пришлось довольно долго, еще дольше мы ехали по пробкам, так что я вся извелась – боялась опоздать на свой первый урок в 11 «б». «Надо было растормошить Лешку и попросить подвезти меня, сам-то он ни за что не догадается предложить!», - с досадой думала я, поглядывая на часы.

***

В школу я влетела буквально за пять минут до звонка. Добежала до учительской, распечатала кое-какие материалы, необходимые для занятия по Растрелли и, на ходу просматривая план урока, быстрым шагом направилась к кабинету. Я настолько погрузилась в чтение, что не заметила помеху справа и очнулась, лишь столкнувшись с ученицей, которая что-то увлеченно писала в телефоне. Бумаги выпали, и я, присев на корточки, стала их собирать. Девушка пробормотала: «Извините» - и наклонилась, чтобы поднять приземлившийся мне на ногу мобильник. Я успела мельком взглянуть на экран - там был открыт ВК (конечно, что же еще!), - а потом подняла глаза и увидела… тебя: стройные ноги в узких синих джинсах, хорошо развитую грудь, которую не мог скрыть даже мешковатый свитер, и - чуть выше - зеленые, с янтарными вкраплениями, глаза. Их внимательный взгляд был устремлен на меня, ты смущенно улыбалась и молчала. Я на автомате собрала листки с пола и поднялась, не в силах прервать зрительный контакт. Будто в замедленной съемке, я видела, как ты подняла руку и легко провела пальцами по моей левой скуле, а затем в мои уши, словно через слой ваты, проникли тихие слова: - Дарья Владимировна, у Вас тушь потекла. Очнувшись, как от гипноза, я пробормотала: «спасибо» - и почти побежала в сторону туалета. «Вот идиотка - даже в зеркало не посмотрелась! Хороша бы я была, представ перед учениками в таком виде», - ругала я себя, старательно подтирая размазанную тушь и подкрашивая губы. Прозвенел звонок, и в класс я вошла, когда школьный коридор уже опустел. Двадцать пять пар глаз обратились ко мне, среагировав на скрип открывающейся двери. Ученики неспешно поднялись, приветствуя меня. - Здравствуйте, садитесь. Давайте начнем: меня зовут Дарья Владимировна Горячева, я ваш новый преподаватель МХК и, по совместительству, классный руководитель. Вероятно, вы уже знаете, какое несчастье приключилось с Лидией Петровной, - ученики закивали головами, - и вот по этой причине последнее полугодие вашей школьной жизни мы с вами проведем вместе. Приготовьте ручки и тетради, начнем занятие. Тема урока: «Бартоломео Растрелли и Елизаветинское барокко». Когда я договорила эту фразу, кто-то полез в рюкзак за канцтоварами, другие стали спешно отвечать под партой на сообщения, третьи продолжили прерванный ненадолго разговор, и лишь одни глаза все так же внимательно смотрели на меня, не отводя изумрудного взгляда. - Дарья Владимировна, сегодня нет Пискунова и Ласточкиной. Они болеют, - с улыбкой сказала ты, встав из-за парты. Я вспыхнула: «Точно, я же не проверила, кто отсутствует». Открыв журнал, я оглядела класс: - Абрамов! - Здесь, - щупленький ботаник в очках. - Бондарчук! - Тут я, - девица в короткой юбке, с пережженными краской волосами. - Вольская! - Здесь. - Ты поднимаешь руку, и я вновь неосознанно провожу пальцами под глазами, вспоминая о размазанной туши. Ты улыбаешься так, будто мы с тобой заговорщики и храним общую тайну. С трудом отвожу от тебя взгляд и вновь заглядываю в журнал: - Дубинин! - Я! – дядька с усами, под два метра ростом, вполне оправдывающий свою фамилию. - Дарья Владимировна, а сколько вам лет? Я вас видел в школе, но думал, что вы из параллельного класса. - Олег, запомни, женщинам такие вопросы не задают, а также никогда не спрашивают их про вес - и то, и другое чревато проблемами. За комплимент спасибо, но прошу учесть - самые разговорчивые будут выходить к доске чаще остальных и именно там демонстрировать свое красноречие. - По классу разнесся недовольный гул. - А те, кто быстро справится с письменным заданием - оно будет у вас каждый понедельник, - смогут оставшееся время урока заниматься своими делами, только тихо. - Вновь заинтересованные взгляды, самый пристальный из которых – твой. Мне не по себе, когда наши взгляды пересекаются, - такое ощущение, что ты знаешь обо мне что-то такое, чего не знаю даже я сама.

***

Пары занятий мне хватило, чтобы в достаточной мере изучить интересы своих учеников из 11 «б». Большинству ребят было абсолютно наплевать на Мировую художественную культуру, и лишь надвигающийся ЕГЭ по истории заставлял учеников зубрить фамилии скульпторов и художников, названия архитектурных стилей и направлений живописи. Но в твоих глазах я видела неподдельный интерес (к предмету?) и, вызывая тебя к доске, была уверена, что ты меня не разочаруешь. Благодаря тебе я сразу почувствовала, что не зря прихожу в школу по понедельникам и четвергам, и старалась сделать свои уроки как можно интереснее. Буквально через неделю после начала полугодия ты подошла ко мне во время перемены, когда все остальные уже вышли в коридор, оперлась руками на мой стол и спросила, глядя на меня сверху вниз: - Дарья Владимировна, а у нас еще будет иностранная культура и искусство? - Нет, - я оторвалась от классного журнала, в котором делала пометки, и с сожалением покачала головой, - по плану только отечественное наследие. - Жаль, - ты вздохнула и наклонилась еще сильнее, положив локти на стол и подперев подбородок ладонями, - мне нравилось изучать итальянское Возрождение и импрессионизм. - Марина, ты же знаешь, это не мое… решение. - Я хотела объяснить, что вынуждена придерживаться плана, выданного мне завучем, но тут твоя форменная жилетка распахнулась, и все слова вылетели из моей головы, стоило мне наткнуться взглядом на довольно приличные холмики грудей. Они выпирали из-под белой, строгого покроя блузки, которая была бы целомудренной, если бы не была такой прозрачной. Бюстгальтера под ней не было, и мой взгляд словно прирос к темным кружкам, просвечивающим сквозь тонкую ткань. Буквально на глазах твои соски набухли и теперь торчали, как две кнопки вызова (во всех смыслах этого слова), на которые так и хотелось нажать. Почувствовав, как кровь прилила к моему лицу и… гораздо ниже, я заставила себя поднять взгляд выше «ватерлинии» и посмотреть в твои невинные, широко распахнутые глаза. Они даже не были накрашены, но от природы темные и изогнутые ресницы выгодно обрамляли два изумруда, остановившие выжидательный взгляд на моем лице. Сглотнув и несколько раз зажмурившись, я строго и внимательно посмотрела на тебя и, убедившись, что ты не шутишь, сказала: - Что-то глаза устали... Хорошо, я поговорю с Татьяной Ивановной. Может быть, она разрешит мне вести факультатив. Если наберется хотя бы человек пять желающих… - Отлично! – Ты просияла, словно именно этих слов ты от меня ждала. – Желающие будут! А иначе могут забыть о моей помощи, - добавила ты уже тише. Поза твоя при этом оставалась неизменной, и мне стоило неимоверных усилий не смотреть на тебя ниже подбородка. Я прекрасно поняла, о чем ты - видела, что ты позволяешь другим ученикам списывать у тебя, - они даже прозвали тебя «Мать Тереза», - но предпочла оставить это без комментариев. В конце концов, если им нужен лишь балл в аттестате – это их трудности, главное – ТЫ хотела меня… видеть и слышать, а теперь еще чаще. За три занятия я привыкла к нашему немому диалогу и уже не отводила глаз, когда наши взгляды пересекались. Мне нравилось, как ты опираешься подбородком на кисть руки, наблюдая за движениями моих губ, рассказывающих об очередном архитектурном или живописном шедевре, как задаешь свои неизменные дополнительные вопросы по теме, с лукавой улыбкой ожидая – отвечу или нет. Я даже стала тщательнее краситься и подбирать свой гардероб к понедельникам и четвергам – хорошо, что Леша, как обычно, ничего не заметил. - Только не по пятницам, ладно? – добавила ты с мольбой во взоре. - Почему не по пятницам? – удивилась я. - У меня в пятницу… репетитор по французскому. - Ты скромно потупилась, и я поняла, что ты мне нагло врешь. Осталось выяснить - почему. Но пока я сделала вид, что поверила тебе: - Хорошо, давай в среду. Часов в 6 приходите, класс будет уже свободен после второй смены.

***

- Леший, привет! – Закрыв входную дверь, я буквально впорхнула в квартиру – настроение было превосходное, несмотря на понедельник. - Привет, - отозвался мужчина откуда-то из-за компьютера. До меня донеслись выстрелы и рокот двигателей, в сочетании со сдержанными ругательствами. - Опять в танчики играешь? То танки, то биатлон! - возмутилась я. - А что? Тебя же все равно дома не было. Кстати, где ты так долго ходишь? - Сохранившись, Леха вылез из-за стола и теперь стоял на пороге комнаты, опираясь плечом о дверной косяк и буравя меня тяжелым взглядом. - В книжный ходила, искала материалы для факультатива. - В подтверждение этих слов я бухнула на галошницу тяжелый пакет с красочными изданиями по Западноевропейской живописи и архитектуре. - Да у нас их уже ставить некуда, материалы твои! - Гауди, Моне и Боттичелли еще не было. Не сердись, - я примирительно улыбнулась и, сняв верхнюю одежду, подошла к любимому и обняла его, прижавшись всем телом: - Какой ты теплый! - Ладно, искусствовед ты мой, пошли есть. Я пельмени сварил, - оттаял Леха. За ужином он спросил: - По каким дням факультатив будет? - По средам. - Жаль, что не по пятницам, - хоть дала бы мне спокойно биатлон посмотреть, - полушутя проворчал он, обмакнув пельмень в сметану и отправив его в рот. В ответ на это я лишь вздохнула и покачала головой: «Утомил меня уже своим биатлоном!»

***

С Мельниковой удалось договориться без проблем – она очень обрадовалась, узнав о моем желании вести факультатив, ведь теперь можно было поставить еще одну галочку в отчете о внеклассной работе во вверенном ей учебном заведении. Уже через день, в среду, в 18-00 у кабинета МХК сидели шесть человек. Как ты и обещала, тебе удалось сагитировать трех самых зависимых от тебя «списывальщиков», а добровольно пришли тот самый ботаник - Юра Абрамов - и отличница из параллельного класса – Лена Галкина, которая собиралась поступать в Строгановское училище в Москве, и плюсик за дополнительные занятия по МХК в характеристике ей был совсем не лишний. Темой первого факультативного занятия я решила сделать архитектурные творения Антонио Гауди. Я рассказывала историю строительства настоящих жемчужин архитектуры: собора Саграда Фамилия, парка Гуэль и квартала Эшампле в Барселоне. Скупые факты я сопровождала красочными картинками из купленной в понедельник книги и с удовлетворением отметила про себя, что уже через пятнадцать минут все присутствующие внимали моим словам с интересом и бегло делали записи в тетрадях. И конечно, от моего внимания не ускользнуло, с каким восхищением смотрела на меня ты. «Остановись, опусти глаза! Предупрежденье последнее: Стой!» - промелькнула в моей голове цитата из песни, когда я в очередной раз поймала твой взгляд. Я едва не забыла, о чем говорила, осознав, что зеленые огоньки твоих глаз спускаются от моего лица ниже и прожигают мне кожу в вырезе тонкой белой кофточки, достаточно глубоком, чтобы обнажить ложбинку между грудей. Когда нагруженные новыми знаниями ученики покинули кабинет, я решила не тащить тяжелую книгу по Гауди домой и подошла к шкафу, чтобы убрать ее на полку, к другим учебным пособиям. Поглощенная мыслями о прошедшем занятии, я открыла стеклянную дверцу - и чуть не уронила книгу себе на ногу, почувствовав на своей талии теплые руки. Вкрадчивый голос прошелестел мне на ушко: - Дарья Владимировна, можно еще разок взглянуть на Каза Мила? Он оставил о себе неизгладимое впечатление. Я повернулась, мягко освобождаясь от захвата, и, глядя в невинные девичьи глаза, кивнула: - Хоть сто раз. Мне приятно, что ты так заинтересовалась творчеством Гауди. Положив книгу на стол, я заняла свое место и кивком указала тебе, чтобы ты села напротив. Ты взяла стул и поставила его рядом со мной. Когда я вскинула на тебя удивленный взгляд, ты развела руками: - Но ведь так гораздо удобнее разглядывать фотографии. Мы рассматривали крышу дома Мила, обращая внимание на все детали и декоративные элементы. Я водила пальцем по неровным линиям на фото, и твой палец повторял мои движения. Когда мы подробно изучили это архитектурное произведение, ты повернула ко мне голову и с восторженным блеском в глазах воскликнула: - Это потрясающе – ни одного прямого угла, сплошные изгибы и впадинки, а также соблазнительные округлости. Похоже на красивое женское тело, Вы не находите, Дарья Владимировна? Чистая эротика! Я смотрела тебе в глаза - они были абсолютно серьезны, и лишь жидкое желтое пламя играло в твоих зрачках, отражающих свет настольной лампы. Ты положила руку на спинку моего стула и, приблизив губы к моему уху, прошептала: - Спасибо, это было незабываемо. От твоего горячего дыхания меня бросило в жар, а когда я увидела, что твоя тугая грудь в обтягивающей футболке остановилась всего в сантиметре от моей, я инстинктивно подалась чуть вперед, и наши соски на пару секунд соприкоснулись. Потом, осознав, что сделала, я резко отпрянула и, с ужасом вглядываясь в твое лицо (успела ли ты почувствовать это прикосновение?), внезапно севшим голосом ответила: - Пожалуйста. На следующем занятии займемся Бернини. У него тоже потрясающие формы и изгибы. Ты улыбнулась, кивнула и, подхватив сумку, вышла из кабинета, а я смогла встать лишь через несколько минут – как только исчезла тяжесть, сковавшая низ живота. Когда мы с Лешей в эту ночь занимались сексом, я прикрывала веки и тут же видела желтый огонь твоих глаз. Лежа на спине и сотрясаясь от толчков члена внутри, я сильно сжимала свои соски, вспоминая, как твоя грудь обожгла меня сквозь три слоя ткани (на тебе лифчика снова не было). В этот раз я, к собственному удивлению, смогла кончить довольно быстро, даже опередив обычно нетерпеливого Лешу.

***

Так все и продолжалось в следующие две недели: твои внимательные взгляды по понедельникам и четвергам стали неизменным аккомпанементом моим урокам, а по средам, после официального окончания факультативного занятия, ты уходила вместе со всеми, а потом возвращалась, чтобы продолжить изучение европейского искусства в индивидуальном порядке. Во второй раз, когда ты говорила мне финальное «спасибо», твои губы оказались еще ближе к моему уху, а расстояние между нашими грудями стало критическим, заставляя мое лоно плавиться и течь от твоего горячего присутствия рядом, но отодвинуться и прекратить это помешательство я не могла. В твоих глазах я читала дикое, почти животное, желание, однако ты, похоже, прекрасно умела владеть собой, потому что не давала ему выхода, лишь дразня, но не даваясь в руки. Я же, учитывая твой нежный возраст, на активные действия не решалась. После штатных уроков ты старалась выйти из класса последней и перед выходам задать какой-нибудь организационный вопрос или уточнить что-то, обязательно вступив в тесный физический контакт с моим столом. Какая бы одежда ни была на тебе надета, грудь твоя выглядела неизменно роскошно, практически лишая меня возможности сконцентрироваться на ответе. Но похоже, ответа на свои вопросы ты и не ждала, потому что пульсирующая на нежной шее жилка и расширенные зрачки выдавали твое собственное возбуждение. О, как ты наслаждалась моей реакцией – ты просто упивалась энергией, возникающей между нами в такие моменты! При этом, общения вне школы не было, и мне уже начало становиться интересным, как долго продлится эта прелюдия. В том, что это именно прелюдия, я абсолютно не сомневалась. На третьем факультативном занятии мы едва не спалились, когда время его «индивидуальной» части детально изучали картину Боттичелли «Рождение Венеры». Мы водили пальцами по медным кудрям богини, в то время как твои каштановые локоны переплетались с моими бело-золотистыми прядями, а щеками мы практически касались друг друга, и нос мне щекотал твой свежий парфюм (DKNY Be delicious – безошибочно определила я). - Как Вы считаете, Дарья Владимировна, Венера может в наше время считаться идеалом красоты? – повернувшись ко мне, но не отстранившись ни на сантиметр, спросила ты. В твоих внезапно потемневших глазах я видела свое отражение, и меня засасывало в бездну твоих зрачков. Рот приоткрылся для ответа, но слова так и застыли, не успев выпорхнуть наружу, когда я почувствовала легкое прикосновение твоих мягких, сладких от фруктового блеска, губ к своим. Твоя ладонь легла на мое бедро и стала медленно продвигаться вверх, оставляя на коже ожог, который еще не скоро перестанет саднить. Не знаю, чем бы всё это закончилось, если бы в этот момент дверь не распахнулась и на пороге не возникла запыхавшаяся, красная Лена Галкина. Мы отпрянули друг от друга как ошпаренные, едва не опрокинув стулья. К счастью, Лена, похоже, ничего не заметила и даже не удивилась: - Дарья Владимировна, как хорошо, что вы еще здесь! Всё забываю Вас спросить: не могли бы Вы как-нибудь зайти ко мне домой и посмотреть мои эскизы? Мне нужно собрать портфолио для поступления в Строгановку, и хотелось бы, чтобы вы оценили мой уровень своим профессиональным взглядом. - Да-да, конечно, я зайду, - стараясь унять дрожь в голосе, поспешно ответила я. - Здорово, спасибо. - Лена улыбнулась и добавила, обращаясь к тебе: - Вольская, я не подозревала, что тебе так сильно нужны дополнительные занятия по МХК. Ты же вроде на журналиста-международника собралась поступать? - Журналист должен быть человеком с широким кругозором, - мрачно глядя на Галкину, отрезала ты. Когда за Леной закрылась дверь, ты посмотрела на меня, поджав губы и гневно сверкая глазами. - Я просто зайду посмотреть эскизы, - зачем-то стала оправдываться я и, протянув руку, погладила тебя по голове, проведя по каштановым шелковым волосам от макушки до плеча, и дальше - по руке до ладони. Мягко сжав твои пальцы, я улыбнулась и добавила: - К тебе я бы тоже с удовольствием зашла, если бы у тебя было какое-нибудь художественное портфолио. - Будет, - решительно ответила ты, серьезно глядя на меня из-под прикрытых густых ресниц, затем встала и, подхватив рюкзак и куртку, скрылась за дверью, оставляя меня в полнейшем раздрае, распаленную и не удовлетворенную. «Железная леди! Тебе бы в премьер-министры или в канцлеры податься!»

***

Той ночью сон никак не шел ко мне. Слушая Лешкин храп, я ворочалась и ерзала, терзаемая смутными ощущениями. Было уже два часа ночи, когда я, наконец, поняла, что мне поможет уснуть. Скинув с себя одеяло, я задрала футболку, а потом, коснувшись кончиками пальцев своих губ, облизала их и дотронулась влажными пальцами до своей груди. Водя пальцами вокруг сосков и пощипывая их, я вспоминала сладкий вкус твоего поцелуя и горячее прикосновение твоей ладони к моей ноге. Правой рукой я провела по внутренней поверхности бедра, вспоминая, как это делала ты, и, подобравшись к лону, почувствовала, как там мокро. Зачерпнув вязкой жидкости кончиками пальцев, я начала массировать клитор, который с готовностью затвердел и высунулся из своего обычного укрытия. Я дразнила его нежными движениями вокруг и время от времени слегка надавливала на него, левой рукой при этом до боли сжимая соски, а языком проводила по горящим от желания губам, представляя, что это ты меня целуешь. Разрядка не заставила себя долго ждать - уже скоро с хриплым стоном я выгнулась и, увидев перед закрытыми глазами яркую вспышку, рухнула обратно на кровать, не убирая пальцев с клитора и продолжая его ласкать, пока мое тело окончательно не расслабилось и не перестало сотрясаться от сладких волн. «Что же ты со мной делаешь, милая девочка!» - только и успела подумать я, прежде чем забыться сном.