Если поймаешь вдруг пламенный взгляд...

Надо сказать, многим понравилось мое предложение - ученики старались быстрее расправиться со своими сочинениями, изложениями и очерками и вернуться к любимым занятиям. Большинство сидело в соцсетях, переписываясь и лайкая фотки, кто-то смотрел на ютубе записи с видеорегистраторов, новые клипы и выступления резидентов Камеди клаба, и лишь немногие что-то читали. К моему удивлению, ты принадлежала к числу первых – стоило тебе закончить и сдать работу, ты начинала что-то яростно строчить В контакте, то хмурясь, то улыбаясь, то чертыхаясь сквозь зубы. Было безумно интересно, что же ты там так эмоционально обсуждаешь. Пару раз я, проходя мимо, пыталась заглянуть тебе через плечо и подглядеть, но ты всегда успевала прикрыть рукой экран мобильника и поднимала на меня проницательный взгляд зеленых глаз, который неизменно заставлял меня смущаться. Восьмого февраля, в понедельник, я так же прохаживалась по рядам, наблюдая за учениками и ожидая, когда отстающие допишут свои работы. На этот раз твое лицо выражало особенно разнообразную гамму чувств: от радости и восхищения до гнева и раздражения. Взяв тетрадь у Сусанны Манукян, сидящей прямо за тобой, я сделала вид, что внимательно читаю текст, а сама украдкой бросила взгляд на твой смартфон. Ты была так поглощена происходящим в соцсети, что даже не заметила, как я стала скользить взглядом по строкам комментариев и наблюдать, что ты пишешь в ответ. «Да твоя Соукалова обычная выпендрежница. Бегать не умеет, вот и пытается привлечь внимание другими способами – то волосы в рыжий перекрасит, то задом финиширует», - пишет некая Кира. «Главное - она умеет радоваться жизни, и эта бронза ее тоже порадовала. Поэтому она решила повеселить зрителей», - пишешь ты. «Мне как зрителю нравится смотреть на зажигательные, полные адреналина, гонки, а не на размалеванных толстозадых девиц». «Не надо оскорблять Габичку - она прекрасная спортсменка, которая даже на трассе остается женщиной. И вообще – она самая красивая биатлонистка, и у нее идеальная фигура, а вы просто завидуете!» «Было бы чему завидовать! Красота в биатлоне не главное! Пусть песни поет и задом крутит, а бегать и побеждать будет Дорен-Абер!» «Надоели уже, хейтеры! Габи лучшая, она возьмет БХГ и умоет всех вас!» И дальше в том же духе. Сперва я не поняла, о чем речь, но потом вспомнила, как в субботу вечером, зайдя на кухню попить, я увидела донельзя довольного Лешку, который как раз смотрел там биатлон. - Даш, смотри, что делает! – возбужденно затараторил он, поставив на стол бокал из-под пива и показывая пальцем на экран, где в замедленной съемке задом наперед финишировала какая-то биатлонистка. – Настоящее шоу, а ты говоришь: «скучный спорт»! Я, как обычно, не смогла разделить Лешиных восторгов. Пожав плечами, я налила себе стакан воды и ушла с кухни. А мой мужчина даже через полчаса, приняв душ и забравшись в кровать ко мне под бочок, все никак не мог успокоиться и приговаривал: «Ах, хороша, рыжая бестия!» Нескольких прочитанных строк мне хватило, чтобы кое-что для себя уяснить. Я успела отвернуться от твоей переписки за две секунды до того, как ты наконец среагировала на мое присутствие. - Неплохо, Сусанна, - сказала я, закрывая тетрадь твоей соседки. – С тех пор, как я начала давать вам с Мариной разные варианты заданий, твои работы стали намного лучше отражать твое личное восприятие отечественного искусства. Ты прыснула со смеху за моей спиной, и я не смогла сдержать улыбки, наблюдая, как медленно заливаются краской щеки Манукян. Однако мои мысли в этот момент были заняты совсем другим. Как истинный педагог, я разложила их по полочкам, коих получилось всего две: «Номер раз - никакого репетитора по пятницам у тебя нет, ты просто не можешь пропустить биатлон, маленькая обманщица! Номер два - ты обожаешь Соукалову, и я должна выяснить всё про эту женщину!». Эти мысли пронеслись в моей голове за считанные доли секунды, а потом я придала своему лицу строгое выражение и, повысив голос, обратилась к ученикам: - Так, ребятки, время истекло. Кто не спрятался, я не виноват! Сдаем работы. Прозвенел звонок, и ты, не отрываясь от телефона, вместе с остальными вышла в коридор. Твоя пламенная «адвокатская речь» в ВК так сильно подогрела мой интерес, что до дома дотерпеть я уже не могла и, в перерыве между уроками, с телефона зашла на твою страничку, в надежде найти там интересующую меня информацию. На стене ничего интересного на эту тему не было, а вот в видеозаписях я сразу наткнулась на тот самый момент, который видела по телевизору в субботу, и сейчас уже расслышала восторженный комментарий Дмитрия Губерниева: «Ну, а вот этот план Габриэлы Соукаловой… «Боже мой, какая прелесть!» - так и хочется сказать, глядя на эту женскую красоту!» Я наблюдала за плавными движениями бедер рыжеволосой девушки с косичкой и винтовкой за спиной, за тем, как она машет публике и, широко улыбаясь, поворачивается к своим соперницам, и начинала понимать, чем вас с Лешей так сильно привлекает биатлон. Посмотрев коротенькое видео, я так «залипла» на нем, что пересмотрела еще раз десять, прежде чем прозвеневший звонок вывел меня из состояния блаженного ступора. Выйдя из своей каморки в класс, я рассеянно поприветствовала 7 «В» и повернулась к доске, чтобы написать тему урока. Рука моя с маркером застыла над белой поверхностью в нерешительности: я попросту забыла, о чем сегодня собиралась рассказывать.

***

- Леш, а кто такая Габриэла Соукалова? – едва переступив порог и стащив с ног сапоги, крикнула я в сторону кухни, где, судя по шкворчанию и запахам, что-то жарилось. Вместо ответа я услышала звук падающей на пол металлической посуды. После короткого, но емкого «Твою мать!» в дверном проеме появилась безумно удивленная физиономия одетого в поварской фартук Лешки: - Мне послышалось, или ты спросила, кто такая Соукалова? - Не послышалось, - смущенно улыбнувшись, ответила я. - И чем же Габриэлочка-красивая-девочка заслужила твое высочайшее внимание? - Ну… просто ребята в школе активно обсуждали ее субботний финиш, вот мне и стало интересно… - глядя в пол, тихо сказала я. - Даша Горячева заинтересовалась биатлоном! За это надо выпить! – просияв, воскликнул Лешка. – Иди мой руки, а я пока открою вино, и будем ужинать. Пытаясь прожевать резиновый стейк и обильно запивая его вином, я прослушала «Краткий курс введения в биатлон»: что такое Кубок мира и Большой Хрустальный Глобус, за какие дисциплины вручаются Малые Глобусы, как начисляются кубковые очки. Я узнала, что Соукалова лидирует в общем зачете, а ее ближайшими соперницами являются Доротея Вирер и Мари Дорен-Абер. К концу ужина я поняла, что, в принципе, ничего сложного в биатлоне нет, и могла с уверенностью заявить: теперь я вооружена и очень опасна! В моем нетрезвом воспаленном мозгу созрел хитроумный план по осаде неприступной крепости по имени Марина Вольская. Казалось бы, о чем это я: какая неприступная крепость, если ты сама меня соблазняешь?! Ага, соблазняешь, да никак не соблазнишь! После того, что произошло между нами во время занятия по Боттичелли, я с нетерпением ждала продолжения банкета, потирая ручки в предвкушении. Еще бы – завела ты меня тогда не по-детски и не могла этого не заметить! Однако ты вела себя так, словно и не было того поцелуя: на уроках ты по-прежнему внимательно смотрела на меня, отлично отвечала по теме, не вызывая никаких нареканий, а после уроков просто уходила домой - не подкарауливала меня у выхода после работы, не приглашала на свидание, не зажимала в темном углу коридора. Я не понимала, что происходит, вернее, почему ничего не происходит. И тогда, к следующему факультативу, я специально подготовила тему «Поцелуй в искусстве», а в качестве иллюстраций выбрала скульптуру Родена и картину Климта. Я надеялась, ты правильно поймешь мой намек и после занятия нам удастся осуществить то, что неделю назад помешала сделать Галкина. Когда занятие закончилось и все ребята вышли из класса, я расстегнула две верхних пуговицы на блузке, брызнула за ушком духами, распустила волосы и подкрасила губы ультрастойкой помадой, чтобы она выдержала твой горячий напор, на который я очень рассчитывала. Я положила перед собой на стол репродукцию картины Климта и фото скульптуры Родена, предвкушая, как сейчас буду водить пальцем сначала по ним, а потом по твоим губам, заставляя их раскрыться для моего поцелуя и впустить внутрь язык, который давно мечтал попробовать тебя на вкус. Я улыбнулась на звук открывающейся двери; сердце учащенно забилось, но ты лишь просунула голову в щель и сказала извиняющимся тоном, глядя на меня ясными зелеными очами: - Дарья Владимировна, у меня не получится сегодня задержаться, - завтра важная контрольная по истории, про Никиту-кукурузника, мне надо подготовиться. Кстати, классно выглядите! Когда ты закрыла дверь с другой стороны, я так и продолжила сидеть на стуле, а челюсть моя приземлилась аккурат на школьный линолеум. Это был эпик фейл, или, если по-русски, капитальный облом! И вот теперь, когда у меня на руках появилась козырная дама, я увидела возможность отыграться: «С меня хватит – мне надоела эта детская игра в кошки-мышки! Я не собираюсь больше позволять тебе дразнить меня, доводя до исступления своими томными взглядами и сексуальными позами, а потом делать вид, что ты не такая и ждешь трамвая. В конце концов, мне тоже не так давно было семнадцать, и я уверена - ты очень хорошо отдаешь себе отчет в своих желаниях, и наши желания совпадают на сто процентов! И нет – меня не смущает наличие мужчины дома и в постели! Вероятно, ты бы сильно удивилась - и не только ты, но и весь педагогический и ученический состав школы, за исключением одного человека, - но для меня однополые отношения далеко не в новинку – женщины западают на меня чаще, чем мужчины, а мне нравится отвечать им взаимностью. Знала бы ты, что во время учебы в пединституте у меня был очень бурный роман с девушкой, но я как-то умудрялась отделять «мух» от «котлет» - то есть Лешу от любимой, лавируя между женщиной и мужчиной, как опытный слаломист. Он, бедный, даже ничего не подозревал о моем «втором фронте», хотя мы вместе еще со школы! Заруби себе на носу, Марина – динамо-машина: ни одна девчонка, которая хоть раз посмотрела на меня с интересом, еще не ускользнула из моих объятий. И ты не отвертишься! Разумеется, я помню, сколько тебе лет, и не собираюсь приступать к развратным действиям сексуального характера прямо сейчас - еще не хватало схлопотать статью! Но пока до твоего совершеннолетия остается немного времени, я сделаю все, чтобы ты подпустила меня ближе и позволила себя приручить, и уж я позабочусь о том, чтобы свой восемнадцатый День рождения ты запомнила на всю жизнь! И если биатлон может стать ключиком к твоему внутреннему миру, который ты до сих пор держишь закрытым от меня, я готова его использовать! Как говорится, в любви и на войне все средства хороши!» Эти мысли табуном проскакали в моем воспаленном мозгу, пока Лешка посвящал меня в таинства биатлона. Из-за стола я встала уже другим человеком.

***

Решив подобрать розовые сопли и не сдаваться без боя, темой следующего факультатива я сделала кубизм – на примере произведений Пабло Пикассо и художников Чехословацкой школы. Никакой романтики – только хардкор! Мне было интересно, как ты отреагируешь на ломаные линии и острые углы. К моему вящему удивлению, эта тема вызвала живейший интерес у нашего «дяди Степы» - Олега Дубинина, - он даже задержался после занятия, чтобы задать мне сто пятьсот вопросов по теме. Особенно его интересовало воплощение данного изобразительного стиля в архитектуре при помощи новейших компьютерных технологий. - Дарья Владимировна, спасибо Вам огромное, я наконец-то понял, чем хочу заниматься после школы! Буду учиться на проектировщика – черчение у меня всегда хорошо шло, и с компьютером я на «ты»! В общем, после поступления с меня шампанское! – торжественно провозгласил Олег, потом порывисто сгреб меня в охапку и, прижав к своей могучей груди, звонко чмокнул в щеку. Я, конечно, обалдела от такого эмоционального порыва этого обычно полусонного пофигиста, но не стала торопиться выбираться из его объятий, заметив, как вытянулось твое лицо, когда ты по привычке заглянула в класс после ухода группы. - Марина, ты что-то хотела? – самым ангельским голоском спросила я. - Да, я хотела сказать, что вынуждена пропустить Ваш завтрашний урок, Дарья Владимировна. Мне днем нужно ехать в визовый центр сдавать документы на Шенген, и придется уйти после второго урока. Очень плотная у них запись, и другого времени не было. - Изобразив на лице сожаление, ты развела руками. - Куда едете? – отцепившись наконец от Дубинина, поинтересовалась я. - Да вот, в Чехию собираюсь с папой, на майские. «И где ты только так врать научилась, Вольская!» - ошалело подумала я, глядя в твои честные зеленые глаза, а вслух сказала: - Хорошо, конспект потом возьмешь у кого-нибудь из ребят, - эту фразу я почти прошептала, с трудом контролируя свой голос, готовый вот-вот предательски задрожать. Сказать, что я была в шоке, - значит ничего не сказать. Когда за тобой закрылась дверь, Олег озабоченно посмотрел на меня и участливо спросил: - Дарья Владимировна, с Вами все в порядке? Вы такая бледная! - Кислорода не хватает - ты же меня чуть не задушил в объятиях, - отшутилась я, хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба.

***

Как тоскливо мне было без тебя на уроке в четверг! Я словно потеряла точку опоры – мой взгляд пытался найти хоть что-то, за что можно было бы зацепиться, но вынужден был все сорок пять минут неприкаянно блуждать по классу, как по пустыне, хотя сегодня, как ни странно, 11 «Б» слушал меня внимательно. Я постоянно сбивалась и теряла нить, не могла закончить начатую фразу, роняла распечатки. Ученики даже стали с беспокойством поглядывать на меня и шушукаться друг с другом: «Не заболела ли Дарья Владимировна?» Кое-как доведя урок до логического конца, я заперлась в своей комнатке и, обхватив горячечную голову руками, попыталась понять, что это меня так накрыло. Я с удивлением осознала, что это не просто вожделение и желание затащить тебя в постель, чтобы оттрахать (хотя и этого очень хочется), - это настоящая зависимость. Похоже, я действительно заболела - заболела тобой. Ты – мой наркотик, мое наваждение, ты заколдовала меня зеленым маревом своих глаз, и теперь я не могу без тебя. Вообще. То есть категорически. Ах, ах – юная латентная лесбиянка Марина Вольская поймала на живца опытную бисексуалку Дарью Горячеву. Рыбка Даша заглотила наживку, а рыбачка Марина вкопала удочку в землю и свалила ждать трамвая, оставив пойманную добычу трепыхаться на крючке. Теперь бедная рыбка может сорваться и уплыть обратно, только оставив часть себя на этой удочке, которую рыбачка даже не собирается вытаскивать. Ну что ж, Марина Вольская, воля твоя: считай, что я приняла твои правила игры - больше никаких намеков и подкатов, я – учительница, ты – ученица. Посмотрим, кто первый не выдержит. А биатлон все же посмотреть стоит - вдруг пригодится? Улыбнувшись последней мысли, я несколько раз глубоко вдохнула и поднялась со стула. Приняв решение, я почувствовала себя немного легче, и, несколько раз плеснув в лицо холодной водой – аккуратно, чтобы не размазалась тушь, - пошла домой. К счастью, оба моих седьмых класса пошли сегодня в театр, и я могла спокойно все обдумать. По дороге в моей голове крутилась одна старая песенка: Делай со мной, что хочешь, Стань моей тенью на завтра, Ломай мои пальцы, Целуй мою кожу. Так тянет расстаться, Но мы же похожи. А-а-а в твоих же зрачочках страх, И в них же чужая боль. Девять - ноль Ла-ла-ла-ла-ла-ла-а-ай Думай, но только ночью. Ты знаешь, я исчезаю внезапно. Сорви мои чувства, Храни, как гербарий, На слабости мускул себя разбазарив... Откопав эту песню в необъятных закромах своего плеера, я слушала ее по пятому кругу и представляла, что первый куплет пою я, второй – ты, а припев мы поем вместе. Почему-то мне стало так тепло от этих мыслей, словно Земфира протянула между нами невидимый мостик, на середине которого мы обязательно встретимся. Когда я пришла домой, настроение у меня было уже хорошее. Лешки не было – он еще не вернулся с объекта, - зато в мобильнике обнаружилось от него сообщение: «Котик, положи, пожалуйста, пиво в холодильник и приготовь что-нибудь покушать. Я лечу на всех парах, будем вместе смотреть биатлон – сегодня новый этап кубка мира;)))))» Впервые за всю сознательную жизнь мысль о просмотре биатлона по телевизору вызывала у меня не раздражение, а возбуждение. Продолжая напевать, я быстро почистила и поставила вариться картошку и бросила на сковородку котлеты. Затем, не тратя времени даром, зашла на твою страничку Вконтакте – посмотреть, нет ли там чего нового про Соукалову, и не спалилась ли ты по поводу сегодняшнего пропуска урока. Не обнаружив никаких обновлений, я кликнула на первый попавшийся альбом с фотографиями - и попала в сказку, буквально разомлев от восхитительной картины: ты в небесно-голубом бикини плюс песок плюс море плюс закат. И таких фотографий, явно снятых профессионалом, был не один десяток. От просмотра меня отвлек лишь подозрительный запах, и я, перевернув едва не подгоревшие котлеты, быстро вернулась к ноутбуку. На одной фотографии ты лежала на животе, опираясь на локти: упругие полушария грудей утыкались в песок, соски просвечивали и торчали под обтягивающей мокрой тканью, влажные русалочьи волосы лежали на плечах, а зеленые глаза смотрели с экрана прямо на меня, гипнотизируя взглядом. Наверное, со стороны я была похожа на собаку Павлова, у которой над ухом зазвенел колокольчик, потому что у меня тут же потекли слюни, а низ живота налился приятной, сладкой тяжестью. Повинуясь условному рефлексу, я быстро сняла трусики, сдвинула бедра чуть вперед – так, что они оказались на самом краю стула - и, переводя взгляд с твоих глаз на грудь, сделала то, что ты, наверное, и в страшном сне представить себе не могла, публикуя это фото… Лаская себя пальцами, я представляла, как мы с тобой загораем, лежа на шелковом покрывале, как ты внезапно оказываешься сверху, порывисто целуя меня своими нежными розовыми губами и проскальзывая язычком мне в рот, а потом ложишься на меня и дразнишь, поочередно подставляя свои налитые груди моим жадным губам и языку. А я не могу больше сдерживаться - дернув за веревочки, я снимаю с тебя это недоразумение, которое ты называешь плавками, и тут же запускаю руку тебе между бедер, ощущая, как там горячо и влажно. Истекая соком, ты садишься мне на лицо, и я начинаю посасывать твой твердый, гладкий, бесстыдно выпирающий между складок плоти клитор, крепко держа тебя за округлые ягодицы. Прикрыв веки, я неосознанно начала быстро двигать языком, пальцами продолжая теребить свою возбужденную плоть, и пришла в себя, лишь едва не упав со стула, подкинутая в воздух самым приятным в мире землетрясением. «Вот так – ход конем, Марина-недотрога! Если мне не позволено любить тебя в реальности, я буду это делать в своих фантазиях, иначе могу сорваться и изнасиловать тебя прямо на уроке! Нет, данное действо, конечно, будет весьма приятно нам обеим и небезынтересно большинству твоих однокашников, но моей конечной целью является нечто совсем иное», - переводя дух, размышляла я. Правда, что такое «нечто иное», четко сформулировать я пока не могла. Я так быстро «отстрелялась», что многострадальные котлеты даже не успели подгореть. К тому моменту, когда Лешка приехал домой, лихорадочный румянец уже сошел с моих щек, руки перестали трястись, а ВК усилием воли был закрыт. Поужинав, мы сели смотреть трансляцию гонок, коих сегодня по плану было две – мужская и женская. Леха, как обычно, пил пиво и комментировал происходящее на экране, а я, беспристрастно наблюдая за бегущими и стреляющими мужчинами, внимательно слушала его и пыталась вникнуть во все правила и нюансы данного вида спорта. Оказывается, все спортсмены – и мужчины, и женщины - стреляют с пятидесяти метров, размер мишени при стрельбе из положения лежа - сорок пять миллиметров, а на стойке – аж сто пятнадцать, штрафной круг равняется ста пятидесяти метрам, а по причине раздельного старта тот, кто пришел к финишу лидером, вынужден ждать, не обгонят ли его более резвые соперники, стартовавшие позже. Можно сказать, за час я стала экспертом в спринтах, так что женскую гонку я смотрела уже со знанием дела и, разумеется, не могла отвести глаз от твоей любимицы, Габи Соукаловой. Я представляла, что где-то в паре километров от меня ты тоже волнуешься и болеешь за нее, и, когда ей удалось победить, счастью моему не было предела! Я кинулась на шею к Леше, расцеловала его и принялась радостно скакать по комнате, как пятилетний ребенок, восклицая: «Ура! Ура! Ура!» - Вот это метаморфозы! – заметил Леша, созерцая эту фееричную картину. Лежа на диване, он запустил руку в штаны и, глядя на мои пляски, совершал там абсолютно определенные манипуляции. – Ты так возбудилась на биатлон, что и мне спать расхотелось. Может, тоже займемся интересным спортом, м? Я замерла посередине комнаты, не зная, как реагировать на это предложение. На самом деле, единственное, о чем я сейчас мечтала, - это схватить лежащий на журнальном столике мобильник и набрать твой номер, чтобы услышать радостный, звонкий голос и поздравить тебя с победой. Но этого делать было нельзя, а того, на что так жирно намекал Леша, почему-то совсем не хотелось. Интересно, почему? - Давай завтра, а? Сегодня мне и так уже хорошо. - Я улыбнулась ему самой очаровательной улыбкой, на которую только была способна. - Не-а, завтра тебе будет еще лучше: гонки преследования – просто источник адреналина! Так что, крошка, иди-ка ты ко мне. Мужчина встал с дивана и быстро снял штаны, не отрывая от меня взгляда. Он подошел ко мне – я все еще не сдвинулась с места – и, раздвинув полы моего халата, уперся мне в живот эрегированным членом. Впившись мне в губы, он проник в рот языком, попутно раздев меня. Я хотела вывернуться, но не смогла пошевелиться или хотя бы что-то сказать – способность двигаться и говорить куда-то исчезла, оставив после себя лишь пустоту. Как во сне, я позволила Леше подвести меня к дивану. Он развернул меня к себе спиной, наклонил так, что мои локти оказались на покрывале, и вошел в меня сзади. Я закрыла глаза и при каждом толчке думала только о том, чтобы он поскорее кончил и отпустил меня. Когда я услышала Лешкин довольный рык, знаменующий наступление оргазма, и он, сняв презерватив, ущипнул меня за попку и пошлепал в душ, я разогнулась и молча прошла в спальню. Надев спальную футболку, я легла в кровать, укрылась и отвернулась к стенке. Я была в полном ступоре, но не от унижения – не было ничего унизительного в спонтанном сексе, и обычно мне даже нравилось, когда Леша проявлял настойчивость в этом вопросе, - а оттого, что я ничего не чувствовала во время полового акта. «Не зря говорят, что главная эрогенная зона – это мозг, - отстраненно думала я, глядя в темноту. – Похоже, мой локатор сексуальных флюидов настроился на другую волну». Если бы я могла испытывать какие-то эмоции в этот момент, я бы удивилась, ведь прежде влечение к женщинам не перебивало мне аппетита к сексу с Лешей. Даже наоборот – лесбийские утехи заряжали меня энергией, которую потом я с легкостью дарила мужчине.

***

По пятницам у меня не было занятий в школе. Я сделала уборку, приготовила обед и отправилась к Галкиной – оценить ее «портфолио». Надо сказать, девочка была не лишена способностей, и я, осмотрев ее графические работы и карандашные эскизы, искренне пожелала ей удачи при поступлении и направилась домой. Погода была чудесная, и я пошла пешком. По дороге моя фантазия тоже рисовала мне восхитительные картины: я представляла, как ты впускаешь меня в квартиру, мы пьем чай в полном одиночестве, а потом смотрим твои рисунки, а может, читаем твои стихи или перебираем сделанные тобой красивые фото, попутно обсуждая их. Когда я замираю перед очередным произведением, ты на цыпочках подходишь ко мне сзади, обнимаешь за талию, притягиваешь к себе и, отодвинув в сторону волосы, нежно целуешь в шею. Я чувствую твое горячее дыхание, и мои бедра инстинктивно вжимаются в тебя, а потом… потом… «Черт, Вольская! Доведешь ты меня до ручки!» - мысленно выругалась я и, повинуясь импульсу, выудила из кармана телефон. Взглянув на табло, я прикинула, что ты сейчас как раз должна быть дома, и без колебаний набрала номер. - Алло, - раздался в трубке немного раздраженный голос. Поскольку ты ответила сразу, я поняла, что ты сидела в ВК с телефона, и я, по всей видимости, оторвала тебя от важной переписки по итогам вчерашнего биатлона. - Привет! Как поживает самая светлая голова нашей с вами современности? - Что, простите? - Как дела, Вольская, спрашиваю? Удастся тебе встретить весну на Заречной улице Праги? – Уловив в трубке замешательство, я усмехнулась – мне было прекрасно известно, как тебя порой раздражают мои подколки с цитатами из советских фильмов, которые ты так любишь смотреть. - Дарья Владимировна, это Вы? – В твоем голосе сквозило удивление. - Нет, я Электроник, а Сыроежкина в подвале заперла, - хихикнула я. - Вечно Вы со своими приколами! Вот обижусь и не буду с Вами разговаривать! - Муля, не нервируй меня! Отвечай на вопрос: ты перестала пить коньяк по утрам? Да или нет? Я буквально услышала, как ты закатила глаза, реагируя на мой гон, и мне стоило больших усилий не рассмеяться в голос. Прошло несколько секунд, прежде чем ты совладала с собой и сдержанно ответила: - Спасибо, все хорошо, документы на визу сдала, дней через десять надо позвонить и узнать, готово или нет. - Значит, доживем до понедельника, и ты снова предстанешь пред моими очами? - Собираюсь, - осторожно сказала ты, видимо, опасаясь спровоцировать меня на новые перлы. - Конспект нашла, у кого взять? А то с моими лоботрясами и лодырями готовить все равно некогда. - Меня просто несло - цитаты сыпались, как из рога изобилия. - Да, взяла у Дубинина, он неожиданно заинтересовался Вами… - тут ты запнулась, - Вашим предметом. «О, да ты, никак, ревнуешь, детка?» - обрадовалась я, уловив в твоем голосе нотки недовольства. - Так что про стиль ампир на примере Большого театра я к понедельнику выучу, - помедлив, завершила ты начатую фразу. - Вот и славно, трам-пам-пам, - пропела я и отключилась. «Что это было? - спросила я сама себя, остановившись посреди улицы с зажатым в руке телефоном. Взглянув на свое отражение в витрине магазина, так кстати оказавшейся напротив, я увидела широкую улыбку на своем лице. - Очуметь, Горячева, ты втюрилась! Любовный идиотизм детектед!» Почему-то от этой мысли мне стало так легко и весело, что всю дорогу до дома я шла едва ли не вприпрыжку, мурлыча себе под нос песню Ляписа Трубецкого: «Любовь весной всегда приходит в платье белом, зимой любовь приходит в платье голубом, любовь приходит летом в платьице зеленом, а осенью любовь приходит в золотом».

***

- Ааааа, блин, капец! Соукалова, что ты творишь?! Оу, и у Вирер три промаха! Ё-моё, теперь их все догонят!.. Ни хрена себе, другие тоже мажут - спасибо, ветер! Уф, Габи и Доро ушли с рубежа первыми, ееее! Отняв руки от лица - стрельбу я смотрела буквально сквозь пальцы, - я увидела, что Леша разглядывает меня с неподдельным интересом, как диковинную зверушку в зоопарке. - Что? – нахмурившись, резко спросила я. - Да ничего. Просто не узнаю сидящую рядом девушку. Та ли это эстетка-училка, которая при первых звуках голоса Губерниева с презрительным видом, прихватив толстую книжку, удалялась от телевизора? Я не знала, что на это ответить. Да, Лешка оказался прав – адреналин при просмотре пасьюта просто зашкаливал. Все началось с того, что Габи, стартовав первой, сделала небольшой фальстарт, едва избежав тридцатисекундного штрафа. Потом соперницы начали наступать ей на пятки, теперь вот эта стойка, которая стоила мне миллиона нервных клеток! Но я не могла ему объяснить истинную причину столь внезапного возникновения моего фанатского пыла, поэтому просто пожала плечами и вновь повернулась к экрану. - Смотри, Вирер ее обходит! Черт, только бы не оторвалась! - Не оторвется, - уверенно заявил Леша, - у них с Соукаловой скорости всегда примерно одинаковые. Когда на третьей стойке Доротея допустила три промаха, а Габриэла отстрелялась чисто и добежала до своего победного дубля, я, наконец, расслабилась, не особо концентрируясь на том, какая биатлонистка пришла второй, а какая - третьей: вроде бы финка и француженка, но какая разница? - Уфф. Леш, у тебя еще пиво осталось? - Да, в холодильнике. А что? - Налей мне, пожалуйста, после такой гонки надо снять стресс. Глаза у бедного парня едва не вылезли из орбит: - Горячева, да ты сроду пива не пила! Ты меня поражаешь все больше и больше. - Филонов, не занудствуй. Поражаю – не поражаю… Привыкай, теперь я так буду выглядеть всегда! – Я хохотнула, представив себя в образе обновленной Людмилы Прокофьевны. – Так пива дашь, или самой взять? - Дам, конечно. Только теперь я уж и не знаю, каких фортелей от тебя ждать во время женской эстафеты. - Что, еще и эстафета будет? – сразу возбудилась я. - Ага. Завтра – мужская, а в воскресенье – женская. - С опаской покосившись на меня, мужчина достал из холодильника банку и, открыв ее, разлил пиво по стаканам.

***

После мужской эстафеты выяснилось, что из-за мороза женскую гонку перенесли с воскресенья на вечер субботы. С учетом разницы во времени с Москвой, я решительно завела будильник на 4 часа утра. Когда он прозвенел, Лешка, разумеется, продолжил дрыхнуть, а я, накинув халат, тихой сапой пробралась на кухню и, закрыв дверь, включила телевизор. «Интересно, ты тоже смотришь сейчас биатлон? Ну-ка, ну-ка… ага, ты онлайн в ВК! Точно, смотришь, по компьютеру! И, стопудово, еще обсуждаешь с кем-то в сети!» Мне было приятно думать, что ты тоже не спишь и болеешь, но было безумно жаль, что я не имею возможности разделить с тобой эти эмоции. Если бы я после вчерашнего бредового диалога еще и позвонила тебе среди ночи, чтобы обсудить биатлон, ты бы точно решила, что я окончательно спятила, а выглядеть умалишенной в твоих глазах мне совершенно не хотелось. Чешки с первого же этапа шли в лидерах. Россиянки не отставали, а после второго этапа даже вышли вперед. Однако за наших я почему-то не болела, и только порадовалась, когда Габи обошла Ольгу Подчуфарову, как стоячую. А уж когда Шумилова настреляла на последней стойке на три штрафных круга, и подруга Соукаловой по команде принесла победу чешской сборной, я испытала чувство глубокого удовлетворения. Пребывая в прекрасном расположении духа, я была настолько взбудоражена, что даже не сразу смогла уснуть, вернувшись в кровать.

***

- Даш, может, сходим в кино или на каток – развеемся? – спросил меня Лешка в воскресенье утром во время завтрака, который он сам и приготовил: пожарил яичницу, сварил кофе и сделал бутерброды. - Леш, ты чего такой странный с самого утра? Вроде не восьмое марта еще… Или это потому, что сегодня нет биатлона? – не упустила я возможность подколоть парня. Его брови удивленно поползли вверх, а в глазах промелькнуло негодование: - Вообще-то, сегодня День святого Валентина, дорогая! И не ты ли жаловалась, что тебе не хватает моего внимания? Кстати, биатлона теперь долго не будет – до самого Чемпионата мира, а он начнется только в марте. «Вот черт, я совсем забыла, какой сегодня день!», - с досадой подумала я, взглянув на календарь, и мне стало немного стыдно – раньше я всегда готовила Лешке подарочки к четырнадцатому февраля, а сегодня меня даже не торкнуло. Найти сколько-нибудь приемлемого оправдания своей забывчивости не получилось, поэтому, смущенно улыбнувшись, я ответила: - Конечно, давай сходим в кино, а можем и на коньках сначала покататься. Я и сама была не против куда-то выйти – мне было просто жизненно необходимо встряхнуться и переключиться на что-то другое, кроме биатлона и… тебя. Ведь меня с самого утра так и подмывало зайти на твою страничку - посмотреть фотографии или почитать сообщения на стене, - но в присутствии Лешки делать это было слишком рискованно. На катке мне еще удавалось отвлечься, а вот в кино, когда погас свет и Лешкин взгляд устремился на экран, где в бешеном темпе развивался сюжет какого-то зубодробительного боевика, я тут же погрузилась в свои мысли. Мне безумно хотелось тебя увидеть – за четыре дня я дико соскучилась. Факт. Но меня потряхивало при мысли о том, что на уроке ты снова прикоснешься ко мне своим магнетическим взглядом, и я могу сделать какую-нибудь глупость – например, поцеловать тебя при всех. Не знаю, то ли триумф твоей обожаемой Соукаловой сыграл свою роль, то ли твое поведение в последние недели, но меня реально переклинило – я думала о тебе практически нон-стоп, и мысли эти были далеки от целомудренных. Нет, я по-прежнему была полна решимости общаться с тобой нейтрально, но лишь теперь начинала понимать, как непросто мне будет это сделать. К счастью, мне хватило времени до конца сеанса, чтобы понять, как нужно вести себя на завтрашнем уроке у 11 «Б».

***

- Друзья, сегодня у меня будет для вас не совсем стандартное письменное задание, - объявила я, прохаживаясь между рядами парт и глядя поверх голов. - Поскольку на прошлом уроке мы обсуждали с вами архитектуру главного театра страны, сейчас мне бы хотелось узнать о вашем любимом спектакле – желательно, опере или балете, - но если данные жанры вас не увлекают, подойдет и описание ваших впечатлений от драматической постановки. Единственная просьба: детские елки не пересказывать. Для этого задания установлен возрастной ценз 12+! Если кто-то смотрел спектакль 18+ - не стесняйтесь, делитесь впечатлениями, родителей вызывать не буду! – По классу прошелестел сдержанный смех. - Трех победителей, чьи сочинения больше всего меня впечатлят, ждет награда. Какая – объявлю на следующем занятии, но тех, кто настроен на победу, прошу не занимать вечер субботы. За неудачные работы двойки ставить не буду, считайте это творческим конкурсом. Списывать бессмысленно – я жажду ваших зрительских эмоций! Макаренко, раздай товарищам листочки. Если кому-то не хватит листа А4 с двух сторон, дам еще один. Приступайте. Зашуршала бумага, а потом класс погрузился в ласкающую слух тишину. По-прежнему избегая опускать взгляд, чтобы его ненароком не затянуло в твои зеленые омуты, я села за последнюю парту. Держа перед собой классный журнал, я исподтишка наблюдала за тобой, при этом не давая тебе шанса сбить меня с курса на стойкость и сдержанность. Ты сидела у окна на предпоследнем ряду, наискосок от меня, парта за тобой была пуста, и я, убедившись, что ученики погрузились в работу, ласкала взглядом твои каштановые волосы, небрежно рассыпанные по плечам, хрупкие плечи и тонкий стан. Сегодня на тебе снова была надета белая блузка, но на этот раз под ней просвечивал черный бюстгальтер, и я не могла оторвать взгляда от его застежки, гипнотизируя ее, чтобы она расстегнулась. «Помоги мне, помоги мне, в желтоглазую ночь позови!» - таков был мой посыл твоему лифчику. Вместо этого у тебя с плеча сползла лямка, и я облизнула внезапно пересохшие губы, когда ты запустила руку под блузку, чтобы ее поправить. На протяжении всего урока ты беспокойно ерзала на стуле под моим прожигающим взглядом, но головы не поворачивала, полностью погруженная в работу. «Это хорошо, что ты так увлеклась, - значит, награду вручу тебе по праву. Жаль, конечно, что нельзя выбрать только одного победителя, – это было бы слишком очевидно. Ничего, сориентируюсь на месте». Я знала, что ты всегда отлично пишешь сочинения – отметки в журнале говорили сами за себя, - но сначала немного опасалась, что ты можешь нарочно провалить задание, в пику мне. Однако, судя по твоей сосредоточенной позе, к процессу ты подошла вполне серьезно. «Но что же ты всегда так низко наклоняешься над партой, когда пишешь? Зачем портить такую красивую и стройную фигуру? И весь свет себе волосами загородила, бестолковая!» Не выдержав твоего издевательства над собственной красотой и зрением, я поднялась с места, тихо подошла к тебе сзади, отвела прядь волос от лица (ну не удержалась!) и сказала вполголоса, наклонившись к самому уху: - Гюльчатай, открой личико! - Дарья Владимировна, опять Вы за свое! – вскинулась ты, резко повернув ко мне голову. Я не успела отвести глаза, и меня мгновенно обжег твой возмущенный взгляд. «Ох, как ты прекрасна в гневе, милая! Такую тебя я хочу еще сильнее!» - Похоже, я снова непроизвольно облизала губы, потому что твои глаза вдруг потемнели, и ты судорожно вдохнула. Прежде чем я успела понять, что делаю, рука моя потянулась к твоей спине, я медленно провела пальцами сверху вниз по позвоночнику, забравшись ладонью под ремень джинсов и ощутив подушечками теплую кожу и резинку трусиков. Твое тело пробила крупная дрожь, и я удовлетворенно подумала: «Оказывается, и ты не железная, девочка моя. Особенно, если застать тебя врасплох» - и прошептала, почти касаясь твоего нежного ушка губами: - Следите за осанкой, Марина: сзади подберитесь, спереди – в себя, грудь вперед. Шепот получился довольно громким, и некоторые ученики засмеялись – они уже не раз становились свидетелями наших «цитатных» пикировок, и это шоу имело у 11 «Б» довольно высокий рейтинг. - Грудь? Вы мне льстите, Верочка! – парировала ты, помимо воли подхватывая игру. - Вам все льстят! – провозгласила я уже на весь класс. Когда твои одноклассники громко заржали, я воспользовалась шумовой завесой и сказала, серьезно глядя тебе прямо в глаза: - Только не я. Мне твоя грудь определенно нравится. «Знай наших, Маринка!» - возликовала я, когда твои щеки стали пунцовыми, рот беззвучно открывался и закрывался, не производя ни звука, а в глазах, впервые за все время нашего знакомства, читалась растерянность. Не дав тебе возможности опомниться и ответить, я выпрямилась, несколько раз хлопнула в ладоши и вновь стала строгой училкой: - Всё, ребятки, повеселились – и хватит! До конца урока осталось десять минут, пора потихоньку закругляться! Я прошествовала на свой задний ряд с гордо поднятой головой, с трудом сдерживая победный крик индейца племени Команчи, только что снявшего с врага скальп. Пусть мне и не удалось сохранить нейтралитет, но расстраиваться по этому поводу я не собиралась - твоя реакция на мои спонтанные маневры показала, что я на верном пути. Когда ты после звонка подошла ко мне с листком, исписанным мелким почерком с двух сторон, лицо твое было непроницаемым, и лишь в зеленых омутах плясали маленькие чертенята. - Много букаф, однако! О, впечатления от балета «Вальпургиева ночь» – как интересно! Теперь я знаю, чем займусь на досуге, - улыбнулась я абсолютно искренне, предвкушая интересное чтиво, которое, несомненно, поможет мне лучше узнать тебя. Ты сдержанно кивнула и вышла в коридор. Пробежав сочинение глазами буквально за пять минут, я поняла, что мне нужно прочитать текст более внимательно, в спокойной обстановке, подмечая для себя интересные детали. Положив листки с работами в файл и оставив их на своем рабочем столе, я тоже покинула кабинет. Возле туалетов я заметила тебя – ты стояла ко мне спиной и что-то оживленно обсуждала с нашим химиком. Подойдя ближе, я услышала крайне интересный диалог: - …А моя опять накосячила. Если бы не вечные проблемы со стрельбой… - Да ладно Вам, Владимир Васильевич, зато она в пасьюте стала второй! Финская ракета – что тут скажешь! - Вторая – не первая, - химик вздохнул. – Но Соукалова твоя зажигает в этом сезоне, конечно. Я почти уверен, что она возьмет БХГ. - Пф, я в этом ни секунды не сомневаюсь! - Увидим, ждать недолго осталось – только Чемпионат мира и Ханты. - Похлопав тебя по плечу, учитель развернулся и открыл дверь в мужской туалет, а ты, в свою очередь, пошла в женский. Я поняла, что настал мой звездный час, и зашла в туалет следом за тобой. В ожидании твоего выхода из кабинки, я причесалась, подкрасила губы, пшикнулась любимым Кензо и несколько раз брызнула парфюмом в воздух, хотя в туалете, к счастью, только что убрались и проветрили. Пуговицу на блузке я расстегивать не стала – сама расстегнешь, если захочешь! Закончив наводить марафет, я с удивлением услышала, как ты мычишь себе под нос мотив песни «Пусть всегда будет солнце», - я даже не предполагала, что ты вообще ее когда-либо слышала, ведь времена пионеров давно прошли. - Привет, что это тебя на пионерские песни потянуло? – спросила я, предусмотрительно включив воду в тот момент, когда открылась дверь кабинки. - Ой, простите, я не знала, что тут кто-то есть, - смущенно пролепетала ты, и на щеках твоих вновь заиграл легкий румянец. «Ого, мне снова удалось вогнать тебя в краску! Расту!» - отметила я про себя. - На самом деле, это не «Солнечный круг». - Справившись с первым смущением, ты подошла к раковине и тоже начала мыть руки. Я смотрела на твое отражение в зеркале и ждала продолжения фразы. – Это старая песня, записанная одним из участников ABBA в составе другого коллектива, еще до создания знаменитого квартета. Она называется «Габриэль», и сейчас стала посвящением одной известной биатлонистке. - И я даже догадываюсь, какой, - закивала я. Наконец-то у меня появился шанс блеснуть своими новыми познаниями! - Да? – Ты повернулась ко мне всем телом и, склонив голову набок, с интересом взглянула на меня уже не через зеркало. - Габриэле Соукаловой, разумеется. Я ненароком подслушала ваш разговор с Лужнецким – болеешь за Габи, да? - Да, она моя любимая биатлонистка. А Вы что, тоже увлекаетесь биатлоном? - Смотрю время от времени, - уклончиво ответила я. – Габриэла мне тоже нравится – такая красотка и настоящий снайпер! Интерес в твоих глазах разгорался все сильнее и уже походил на ведьминский костер, полыхающий в Кельтских лесах в Вальпургиеву ночь. Глядя на пляшущие языки пламени, я даже позабыла о том, что собиралась использовать биатлон в корыстных целях, - мне действительно было безумно приятно говорить с тобой на эту тему и наконец иметь возможность выплеснуть накопившиеся эмоции хотя бы частично. - Верно подмечено! – Ты уже улыбалась во весь рот. – Даже Владимир Васильевич это признает, хотя и болеет за Кайсу. Мы с ним часто обсуждаем биатлон, ведь в классе это никому не интересно. - Кайса – это финка? – уточнила я, пожалев, что невнимательно досматривала гонку после финиша Соукаловой. – Я не так регулярно смотрю биатлон и еще не всех персонажей знаю по именам. - Ну да, финка. Вероятно, Вы всегда попадали на ее провальные гонки, если даже не успели выучить имя. Вообще-то, она дважды обладатель Большого Хрустального Глобуса, - с охотой приступила ты к ликбезу. – В прошлом году она тоже могла бы взять БХГ, но на последнем этапе слила гонки и уступила кубок Домрачевой. - Домрачевой? Если мне не изменяет память, это девушка из сборной Беларуси. - Мне повезло, что эту фамилию я слышала не раз – в прошлом году Лешка болел именно за нее. - Точно. Этот сезон она, к сожалению, пропускает, - говорят, у них роман с Бьорндаленом, и она решила от него родить. - Ты оживленно жестикулировала, изливая на меня потоки новой информации. - Кстати, она Ваша тезка – тоже Дарья Владимировна. Я поэтому сразу запомнила Вас, когда первого сентября услышала на линейке, как к Вам обращается Мельникова. - Только поэтому? – Испытующе глядя на тебя, я лукаво приподняла одну бровь. - Не только. Еще Вы немного похожи на Габриэлу, Вам этого никто не говорил? - Настал твой черед лукаво улыбнуться. - Правда, что ли? - Чего я не ожидала, так этого. Обернувшись к зеркалу, я стала внимательно рассматривать свое лицо. Ты подошла ко мне почти вплотную, встала за моим плечом и, вглядываясь в мое отражение, утвердительно кивнула: - Конечно, правда. Цвет глаз такой же серо-голубой, вздернутый славянский нос, высокие скулы, веснушки. - Ты посмотрела мне прямо в глаза, и от этого пронзительного взгляда все внутри меня затрепетало. - Но я не рыжая, - заметила я с улыбкой. - Цвет волос для женщины – дело наживное, - улыбнулась ты в ответ, продолжая изучать мои черты. – Габи тоже до недавнего времени была блондинкой. - А губы? – не удержалась я от вопроса. - Нет, губы у Вас другие – нижняя губа чуть пухлее, чем верхняя. - Ты подняла руку и почти дотронулась до моих губ еще влажными пальцами, остановив их в паре миллиметров от моего рта. Сочетание этого жеста с близостью твоего тела вызвало новую засуху у меня во рту – похоже, вся влага ушла вниз и теперь потихоньку просачивалась между ног. Во внезапно обрушившейся на нас тишине я уловила твое неровное, учащенное дыхание и повернулась к тебе, приоткрыв губы и уже в третий раз за день облизав их – теперь уже намеренно. Твои зрачки мгновенно расширились, грудь под обтягивающей блузкой тяжело вздымалась и опускалась, вызывая безумное желание обхватить ее полушария ладонями. - А еще ты головокружительно пахнешь, - прошептала ты, сделав глубокий вдох и прикрыв глаза от удовольствия. «Ну поцелуй же меня, девочка!» - с трудом удержавшись от «рукоприкладства», взмолилась я одним взглядом и, заметив, что ты с опаской покосилась на дверь, прошептала: - Я ее заперла. После всего, что происходило между нами в последние недели, я не могла сама сделать этот шаг, поэтому застыла в ожидании, гадая, увенчается ли победой мой сегодняшний блиц-криг. Кто был охотник? Кто - добыча? – Всё дьявольски-наоборот… Еще вчера казавшаяся непреступной крепость пала – ты тоже провела язычком по пересохшим губам, и твое лицо медленно, но верно начало приближаться к моему. Я плавилась от жара, источаемого твоими глазами и телом, сдерживаясь из последних сил, чтобы не наброситься на тебя. Но стоило твоим губам прикоснуться к моим, мое терпение лопнуло, и я перехватила инициативу – обвив рукой за талию, я притянула тебя к себе и углубила поцелуй. Я нежно дразнила твой язычок своим, посасывала то верхнюю, то нижнюю губу, и мне пришлось прижать тебя к себе еще крепче, когда я почувствовала, как ты пошатнулась, едва не сбитая с ног лавиной ощущений. Наши сердца синхронно пустились в неуправляемый галоп - это был просто Космос, но некстати прозвеневший звонок разрушил магию момента. - Позже договорим, - сказала я внезапно охрипшим голосом, убрав руку с твоей талии. Ты кивнула, не открывая глаз, и я очень надеялась, что ты правильно поняла мой намек.

***

Урок по древнегреческой росписи в 7«В» прошел просто феерично. Я шутила, рассказывала ребятам самые интересные эпизоды из мифов, объясняя, какие из них и почему чаще всего изображались на посуде и стенах. Ученики смотрели на меня горящими глазами, и мне удалось удержать их внимание в течение всего урока, так что я могла быть уверена – они еще поразят мам и бабушек своими знаниями, оказавшись в музее. На следующем уроке мы решили немного порисовать в стиле древних греков. После окончания занятий я немного замешкалась – пришлось вернуться за вашими сочинениями, которые я забыла взять со стола, несмотря на то, что они лежали на самом видном месте. А может, я специально не торопилась, оттягивая наступление момента истины. Выйдя на улицу, я с облегчением поняла, что не ошиблась в тебе, – все твои одноклассники давно разошлись, а ты стояла возле школьного стадиона, подпирая дерево и увлеченно глядя на экран мобильника. Увидев меня каким-то супер-боковым зрением, ты тут же положила телефон в карман и поспешила мне навстречу. В глазах твоих читалась решимость.