Бесконечность

Оля не могла вымолвить ни слова. Тишина превратилась в звон в ушах, а грудную клетку словно сдавило тисками. Она внезапно почувствовала себя пьяной, голова закружилась, и если бы она сейчас не сидела на стуле, то точно не удержалась бы на ногах. Полина больше ничего не сказала. Постояв еще немного, она вышла из кухни и пошла в комнату. А Оля даже не поменяла позу, она не могла пошевелиться. То, что она услышала, было слишком страшно, чтобы принять так сразу. Обрывки мыслей лихорадочно проносились в голове, теперь всё встало на свои места, картинка полностью сложилась, она получила ответы на свои вопросы, объяснение поведению Полины, ее действиям, словам, взглядам. Господи, она еще такая молодая, почему так происходит? Она ничего не рассказывала о болезни, потому что не хотела, чтобы ее жалели, и не хотела слишком привязываться к Оле, потому что скорее рано, чем поздно, они неизбежно потеряют друг друга. А чем дальше, тем сложнее будет отпустить. Даже не зная никаких подробностей, Оля понимала, что никакой надежды на выздоровление нет, а это значит, что у них осталось слишком мало времени. Отчаяние и боль смешивались с тем самым чувством, которое не покидало ее последние дни — чувство теплоты, даже жара внутри, чувство глубокой привязанности, ощущение чего-то очень родного при одной только мысли о ней. Она ведь любит ее, ту самую девочку Полину, превратившуюся в самую красивую девушку на свете. И всегда любила, и всегда помнила, не смотря на то, что они не виделись столько лет. Только сейчас любовь другая, это любовь к женщине, страстная и отчаянная, возвышенная и нежная, пусть безнадежная, но всё равно прекрасная и до боли необходимая. Оля зашла в темную комнату, забралась на кровать и, приблизившись, поняла, что Полина не спит, она просто лежит с открытыми глазами. — Я никуда тебя не отпущу, даже не надейся, — сказала Оля тихим, но решительным голосом, и обняла ее, крепко, как только смогла. — Ты мой ангел, — услышала она в ответ, и теперь уже не смогла сдержать слезы.

***

В эту ночь Оля совсем не спала. Она лежала в одной и той же позе, на боку, и смотрела на спящую девушку рядом с собой. Уже утром, спустив ноги с кровати, она увидела на журнальном столике маленькую бумажную сумочку, в которую обычно кладут подарки. А ведь это ее подарок на день рождения, который у Полины не было возможности ей подарить. Она не сомневалась. Подойдя к окну, чтобы было лучше видно, Оля достала оттуда коробку, белую, с ленточкой. Внутри лежал кулон-подвеска из белого золота в форме перевернутой восьмерки, знака бесконечности, на тонкой изящной цепочке. Сначала она даже побоялась взять в руки эту красоту, чтобы нечаянно не сломать или как-то не испортить. На маленькой открытке была только надпись от руки «С днем рождения, Оленька», прочитав которую ей снова стало не хватать воздуха. Дрожащими руками она надела подвеску на шею, повозившись с замком, и прижала ее рукой к своей груди. Эта вещь теперь всегда будет с ней. Сегодня ночью ее зарождающиеся мечты в одно мгновение превратились в прах. Но она ни секунды не сомневалась в том, что возможность побыть сейчас с Полиной — это ее подарок. Не смотря на то, что времени слишком мало, и они обе об этом знают. Она готова, и она хочет использовать этот шанс. Ведь лучше сгореть, чем угаснуть. С этого момента она приняла философию Полины — жить сегодняшним днем. В настоящем моменте есть всё, что необходимо им здесь и сейчас. Только так возможно познать истинное счастье.

***

Полина уже проснулась, но глаза она не открывала, наслаждаясь полудремой. Сегодня ночью ей снилась ее квартира в Москве. И тот день, когда она услышала от врача свой смертный приговор. Странно, но новость о своей болезни она восприняла относительно спокойно, без слез и истерик, только непонятное состояние то ли шока, то ли удивления. Она сдалась. Сразу же, без всякой борьбы, которая, впрочем, всё равно не имела бы смысла, а только продлила бы мучения. Она хорошо помнила, как стояла ночью на балконе и смотрела на черное небо, на одинаковые дома вокруг, на дорогу вдалеке, на редких людей на улице, на этот город, который так и не стал ей родным. Она не знала, что делать дальше. Когда времени так мало, остается не слишком много вариантов. И стоит ли вообще ждать, пока пройдет даже отведенное время? В тот момент в ней зародилось чувство, похожее на надежду, нет, не на выздоровление, конечно, а на то, что за оставшееся время может произойти что-то особенное. Это не было похоже на предчувствие, и это не было каким-то планом. В ее нынешнем положении вообще ничего нельзя сказать наверняка. Выпить упаковку снотворных таблеток или обезболивающих, которые прописал врач, или спрыгнуть со своего балкона, находящегося на 12 этаже, она всегда успеет, в любой момент. Но это будет не сейчас. И да, стоит еще подождать. У нее есть еще пара месяцев, в течение которых она может пожить так, как хочется. Она точно знала, что на своей работе она не проведет больше ни секунды. И уедет. Посмотрит родную страну и еще раз побывает в том месте, где навсегда осталась часть ее сердца — в деревне бабушки в далекой Сибири. Вспомнились слова известной песни про маленький городок, которая всегда ассоциировалась у нее с бабушкиной деревней: «Где без спроса ходят в гости, где нет зависти и злости, милый дом». В тот момент впервые захотелось заплакать. Внутри что-то заныло от этих воспоминаний, но это была приятная грусть. О том времени, которого уже не вернуть и своих детских мечтах, которые не сбылись. Поэтому не стоит терять драгоценное время, нужно действовать. Уехать и отвлечься, провести последние дни и недели в свое удовольствие, стараясь не думать о плохом. Дорога впереди казалась прямой и короткой, как финишная прямая на стометровке. Ее уже видно, но черту на асфальте ты еще не переступил. Она рассказала о болезни только брату. Не смотря на то, что в детстве она его немного недолюбливала, сейчас он был для нее единственным настолько близким человеком, которому можно доверить любую тайну, готовым помочь и поддержать ее в любом случае, не осуждая, какое бы решение она не приняла. И теперь она здесь. Судя по звукам и запахам, Оля готовит что-то на кухне. Ее Оля, ее маленькое солнышко, чья улыбка способна растопить любой лед, и которая будет рядом. А ведь правильно говорят, что всё самое хорошее происходит тогда, когда этого совсем не ждешь. У некоторых дорог всё же бывают развилки.

***

Оля взяла на работе отпуск за свой счет, чем очень обрадовала Полину. Они больше не говорили о болезни, Полина втихаря пила свои таблетки и ни на что не жаловалась, а Оля не задавала лишних вопросов, которые, как она была уверена, только всё испортили бы. Были дни, в которые они гуляли в парке со стаканами горячего кофе в руках, не смотря на то, что на улице стало совсем холодно. Полина в своей новой теплой белой куртке с меховым капюшоном казалась какой-то вспышкой яркого света в окружающем беспроглядно пасмурном пространстве. Были молчаливые взгляды, которые выражали чувства лучше любых слов. И ночи, проведенные в объятиях друг друга. Всё это казалось сном, и как бы Оля ни наслаждалась этими бесценными моментами, она боялась проснуться. Полина лежала на спине в соблазнительной расслабленной позе, чуть согнув колени, и как бы невзначай прикрывая рукой грудь. У нее удивительно красивые руки, такие тоненькие, изящные, Оля не могла налюбоваться на нее, но еще лучше было закрыть глаза и окунуться в ощущения, прижимаясь к ней всем телом. — Когда мне было лет шесть, у нас дома отключили горячую воду, и мы с мамой пошли в общественную районную баню. — сказала Оля, растягиваясь на кровати, — Я увидела там множество голых теток с целлюлитом, толстых и некрасивых, с отвисшими… — она постеснялась сказать пошлое слово «сиськами», но Полина, естественно, и так поняла, — Короче, это сломало мою детскую психику. — Какой ужас. Но не все женщины такие, — Полина одним движением забралась на нее верхом. — Тебе нравится это? — она положила Олины руки на свою тонкую талию. — И это, — переместила их на бедра, и Оля не упустила возможность потискать ее упругую попку. Полина наклонилась вперед, своей грудью оказавшись на уровне Олиного лица. — И это. — О боже, да… — Оля взяла ее груди обеими ладонями и долго целовала их, с наслаждением слушая тихие вздохи над собой. Не выдержав, Полина резко подтянулась выше, держась за спинку кровати, а Оля, крепко обхватив ее за бедра, принялась жадно ласкать языком ее клитор. Оля была словно околдована. Она была счастлива в своей возвышенной влюбленности. В данный момент больше ничего не имеет значение.

***

— Оля… — тихо позвала ее Полина и выждала небольшую паузу, — Я так счастлива с тобой. Всё детство Полина называла ее Лёля или Лёлик и никак иначе, поэтому было немного непривычно слышать свое настоящее имя, сказанное ею. Она наслаждалась этим звучанием. У нее было обычное имя, но когда его произносила Полина, оно звучало как-то по-особенному ласково. В следующую секунду она почувствовала, как Полина ложится на нее сверху и осторожно проводит рукой по ее шее. Безумно приятно. — Рядом с тобой я могу забыть себя. — Полина опустила руку на ее грудь и слегка прижала, чувствуя, как бьется сердце внутри, потом она обвела пальцем вокруг кулона и накрыла его ладонью. — Это и есть бесконечность.

***

Говорят, что счастливые часов не наблюдают, и это чистая правда. Последние дни Полина ни разу даже не посмотрела ни на часы, ни в телефон, было не важно, какое сейчас время дня или ночи, потому что весь мир сконцентрировался на одном человеке. Оля ушла в магазин за всем необходимым для своего очередного кулинарного шедевра, а Полина устроилась на кухне с чашкой чая, ожидая ее. Зазвонил телефон, и она тут же взяла его, думая, что это может быть Оля. Но на экране высвечивалось «Лёшка брат». — Привет, сестренка, — послышался в трубке спокойный голос. — Как ты? Где ты сейчас? — Я… в одном городе. Мне здесь понравилось, — замялась Полина, настроение стремительно падало вниз, хотя она понимала, что любимый брат очень волнуется за нее. — Скажи мне, где ты, я за тобой приеду! — Что? Нет! И речи быть не может. — Полина замотала головой, так, как будто он должен сейчас ее видеть. — Полин, хватит уже, тебе нужно наблюдаться у врача. Когда ты вернешься? — его тон становился все более требовательным. — Не дави на меня! Я знаю, что делаю, — Полина была готова разозлиться. — Прости. Просто я волнуюсь за тебя. И хочу, чтобы ты была дома, с семьей. Полина замерла на секунду, у нее появилось странное предчувствие. — Я сейчас у родителей, — продолжил он, и у Полины холодок прошел по спине. — Я знаю, я обещал тебе, но… прости, я всё им рассказал. Я просто не мог больше молчать. Это неправильно, что они ничего не знали, мы должны быть все вместе. Сердце учащенно забилось. Она боялась этого момента, но всё же рано или поздно это должно было произойти. — Полин? Ты меня слышишь? Она не знала, как себя вести: то ли назвать его предателем, то ли успокоиться и принять неизбежное, то ли вообще отключить телефон и никогда больше его не включать. — Да, я слышу, — сдавленно проговорила она после длительной паузы. — Мама хочет с тобой поговорить, — сказал Алексей. — Что? Нет, я не могу, не надо… — непонятный страх сковал всё тело, так не хотелось, чтобы мама переживала раньше времени, хотелось максимально оттянуть этот момент. — Полина? — послышался в телефоне голос мамы, взволнованный и дрожащий. — Мам… — еле слышно проговорила она, и внутри всё замерло. — Доченька… девочка моя родная…я так хочу тебя увидеть… — она начала плакать, слова можно было разобрать с трудом, и Полина задержала дыхание от того, насколько больно было слышать это, — Почему ты не хочешь меня видеть? Прости меня, если я что-то сделала не так. Мы с папой очень тебя любим. Пожалуйста, возвращайся домой… — Я тоже вас люблю, — выдохнула Полина, сдерживаясь из последних сил, чтобы не разрыдаться. Она возненавидела себя за то, что заставила свою маму плакать. — Дай мне Лёшу, пожалуйста. — и уже спокойным ровным голосом сказала брату, когда тот взял у мамы телефон. — Мне нужно еще немного времени. Дай мне пару дней. Я сама тебе позвоню. — Я буду ждать. — услышала она в ответ. Оля вернулась и только захлопнув за собой дверь, сразу поняла, что Полина закрылась на кухне. По звукам было понятно, что она плачет, не сдерживаясь. Она сидела на полу, обняв колени руками, и как только Оля приблизилась и села рядом, бросилась ей на шею, крепко обнимая, почти не позволяя вздохнуть. — Что случилось? — спрашивала Оля, и не получала ответа, но всё равно прижимала ее к себе и гладила по голове, стараясь успокоить. Полина ведь до этого момента ни разу не выплескивала эмоции. Видимо, уже не было сил терпеть, их накопилось слишком много. Она больше не может и не хочет казаться сильной. Немного успокоившись, Полина уткнулась в ее плечо и выдохнула: — Мне так страшно…