Мой снежок

Особняк Кучики был огромен. Если бы молодой Куросаки не обладал навыком ориентации на местности, как его отец, он бы давно потерялся. Теплое вечерние солнце катилось к горизонту, оставляя парочку ярких лучей на прощание. Птицы больше не пели так громко и так красиво, как это бывает по утрам, но скрежет сверчков так же наполнял сад звуками. Юки не осмеливался войти в дом без разрешения хозяев потому сидел во дворе и наслаждался умиротворением. Рукия знала, что ее гость уже пришел и потому Юки не переживал, что о нем забыли. Кучики вышла из-за угла. Увидев Юки она позвала его, на что мальчик обернулся и улыбнувшись, поднялся на ноги. Ему было непривычно находиться в гостях в таком большом доме с чудным садом, но Рукия Кучики была такой доброй, простой, что и не создавала впечатление, будто она аристократка. - Юки, как ваша командировка с капитаном Хицугаей на грунт? - улыбнулась Кучики и повела Юки к чайному домику. На пороге их ждал капитан Кучики, вид которого, как казалось Юки, был неизменным на протяжении всего их знакомства. По всем традициям Рукия и Юки закусывали сладостями в то время пока Бьякуя готовил чай. Куросаки не сказать бы, что любил этот напиток, но мама готовила отменный чай и учила еще маленького Юки чайным церемониям. Она тогда говорила, что не важно беден ты или богат, воспитание и манеры ценнее любого золота. И что когда ее сыну предстоит посетить чайную церемонию он не должен ударить в грязь лицом. Именно эти слова и крутились сейчас в мыслях Юки. "Все будет хорошо, Юки" - У вас очень красивый сад, господин Кучики, - когда хозяин дома закончил разливать чай, Юки решил, что это будет уместно начать разговор первым. Мама говорила, что гость должен задать вопрос хозяину, но так как из-за небольшого волнения на ум не приходили идеи, похвалить красивый сад тоже казалось уместным. Кучики легко улыбнулся и легко махнул головой, показывая свое расположение к молодому гостю. Сделав глоток только что приготовленного чая, он задал вопрос: - Вам понравилось в Каракуре, Юки Куросаки? Стараясь не переборщить с эмоциями Юки улыбнулся. Рукия легонько махнула головой в знак поддержки и мальчик заговорил: - Да, это был очень познавательный для меня опыт. *** Листая страницы тетради, Тоширо местами улыбался, но его улыбку нельзя было назвать счастливой. Он любит, он скучает, он ждет. Ждала и она, она же и скучала, и любила. Карин было сложно... Очень сложно. Она боялась за себя, за Юки, единственная ее поддержка и опора была бабушка Ами. Земная жизнь забывается со временем, да, но для этого должны пройти десятилетия, земная жизнь забывается так же, как взрослый человек забывает детство. Он помнит, что когда-то был ребенком, помнит, как праздновали дни рождения, гуляли с друзьями, ходили в школу, но эти воспоминания не четкие, обрывчатые, но они были. Карин же в своем дневнике писала так, будто она родилась и выросла в Руконгае, будто у нее не было жизни в мире людей, а все, что было просто сон, наваждение, разыгравшаяся фантазия. Именно потому дневник и пропал, чтоб создалось впечатление, что так действительно и было. В самом начале Карин повествует о своем детстве. Как они росли с сестрой, писала про Ичиго, отца, маму. Как мама умерла, как стали рости без нее. Писала о своих переживаниях за Ичиго, когда он стал шинигами, но она не догадывалась кто он, ей просто было непонятно, что происходит. Потом она начала рассказывать про Тоширо. Читая эти отрывки воспоминаний Карин, Хицугая разрывался между двумя фронтами "очень интересно" и "это чужое, так нельзя". Но решив, что он не святой и что если там будет действительно что-то такое, о чем Тоширо не знает, он закроет тетрадь и спрячет. Читая, что Карин пишет про него, на лице появлялась теплая улыбка. Футбол, приключения, редкие встречи перетекающие в свидания. Как писала Карин "Я не заметила как полюбила". Про беременность она узнала почти сразу же как Тоширо ушел в Общество Душ. На этом моменте Хицугая стал испытывать жгучую ненависть к самому себе! Карин нуждалась в нем! А он... Потом она погибла. "Это было нелепо. Кто бы мог подумать, что меня, Карин Куросаки, собьет машина! Даже смешно... Но что удивительно, я столько раз видела блуждающих духов, как их, путем духовного погребения, шинигами отправляют сюда, в Руконгай. Но я не помню этого. Неужели духовное погребение стирается из памяти?" - Нет, оно не стирается из памяти, душа помнит погребение так же, как что ела сегодня на обед... - Тоширо потер подбородок в раздумии. - Получается, Карин могли насильно перенести в Общество Душ? Но кто и зачем? Отложив тетрадь, Тоширо облокотился на кресло и посмотрел в потолок. Идеально белая поверхность, слегка шершавая если потрогать, помогала наверно лучше думать, как предполагала Рангику, когда Тоширо так наклонял голову перед ней, но на деле, капитан Хицугая так делал когда раздражался, а раздражался от Мацумото он в двух случаях: первый - когда она не сдавала вовремя документы, второй - когда находил ее после пьянки. Оба случая почему-то были в его кабинете. Все остальное редко выводило из себя ледяного капитана, но в последнее время у него появилось больше ответственности, больше обязанностей из-за чего капитан стал сильнее уставать. Если раньше его выводила из себя пьяная Мацумото, сейчас же загадка с Пустым, кома Карин и переживание за Юки. - Папочка... - протянул Хицугая, потер лицо руками и встал. Решив, что для него рабочий день закончился, капитан забрал тетрадь Карин со стола и покинул кабинет. *** Как только в жизни Тоширо появился Юки, капитан старался долго не засиживаться на работе. Хицугая стал чаще появляться в своей холостяцкой берлоге, которую когда-то он мог не посещать месяцами. Причина на такие действия капитана раскладывала им обоим футоны. Когда отец зашел в их небольшую комнату, Юки поднял на него глаза и поклонился отцу. - Юки, не хочешь пройтись перед сном? - за эти два дня Тоширо мало виделся с Юки и хотел это наверстать. Он не знал о сыне целых восемь лет и ему было необходимо восполнить это время. Ночная прохлада доставляла удовольствие после знойного дня. Два силуэта, один повыше, второй пониже, блуждали по окраине леса, где Юки когда-то собирал травы для мамы. Ему нравилось этим заниматься, если не брать во внимание причину, по которой он собирал цветы. Лес всегда тянул юного Куросаки своей чистотой, тишиной и спектром запахов. Он мог уйти утром и вернуться только под вечер просто наслаждаясь звуками леса. Юки никогда не боялся потеряться, ему казалось это просто невозможным. Взобравшись на высокое дерево отец и сын смотрели на ночное небо. Созвездия мелькали привлекая своим светом внимание отца и сына. - Мы могли с Карин так лежать на крыше дома в Каракуре и смотреть на звезды, - рассказывал Тоширо, поддавшись воспоминаниям. - Карин, твоя мама, отлично знает название созвездий, я же не знаю ни одного, - Тоширо улыбнулся. Сердце Юки замирала каждый раз когда папа начинал вспоминать маму. - Вон то например, - указывая на семь звезд ярких звезд в небе, - большая медведица. А выше маленькая, но, как говорила Карин, ее не всегда видно. Показывая на небе точки Тоширо невольно окунался в ту ночь, когда он прибыл в Каракуру на пару часов просто побыть рядом с Карин. - А вон, созвездие льва, - показал Юки на созвездие выше луны и Юпитера, - а еще выше Львенок. Тоширо последовал направлению руки сына и приглянувшись, увидел только четыре звезды малого Льва. - Мы с мамой часто сидели вечерами перед сном и она рассказывала сказки про планеты, галактики, разные миры которые существуют в космосе. "- Ну вот же, медведица, - уже раздражалась Карин от того, что Тоширо не мог разглядеть несчастный ковш на небе, - ну как ее можно не видеть? Карин поднялась с груди парня и непонимающим взглядом посмотрела на него, а потом пальцем тыкала в небо. - Ну вот же, - протягивала гласные куросаки. Улыбаясь этой картине и одновременно испытывая неловкость от того, что он реально не видит ковш, Тоширо перевернул Карин на спину и сел сверху. - Ну вот не вижу, - поднял брови Хицугая, - может я ослеп, а ты меня ругаешь, - с некой шутливой предъявой начал говорить Хицугая. - Ой, интересно, - смеялась девушка. Ее голосистый смех мог разбудить мирно спящих в своих домах людей, но влюбленных это не интересовало. Они лежали на крыше чьего-то дома и наслаждались красотами ночного неба и обществом друг друга, - от чего же вы, капитан Хицугая, могли ослепнуть? - Я вынужден вас огорчить, Куросаки Карин, что вы являетесь опасной преступницей, которая смогла ослепить капитана, - некая фамильярность придавала интимности моменту. Обжигающее дыхание парня и контраст холодной черепицы вызвали на коже девушке табун мурашек. Приближаясь ближе к губам Карин, Тоширо резко поменял траекторию и поцеловал щеку, спускаясь ниже к уху и хриплым от возбуждения голосом задал вопрос: - И что же мы будем делать с таким вопиющим преступлением? Тяжелое дыхание Карин, ее грудь поднимающаяся вверх от каждого вздоха, такие наивные черные глаза, в которых Тоширо видел весь мир, шелковистые волосы - эта девушка ослепляла, подчиняла и заставляла любить. Любить сильно, жадно и несчадно. Карин целовала всегда нежно, трепетно, каждый раз был как первый. Девушка взяла холодными от волнения руками шею парня и притянула к себе, таким образом показав, что издевательства Хицугаи не пройдут бесследно для него же самого. Хицугая повиновался. Карин была единственная к кому он был готов уйти в вечное рабство, за кого он готов умереть и с кем он хотел жить. С каждым вздохом поцелуй становился все напористей. Легкость отошла на задний план и на ее место пришла страсть. Именно в такие моменты Хицугае становилось тяжелее всего. Парень оперся рукам по обе стороны от лица девушки и жадно целовал ее. Он не смел позволять себе лишнего, пока она сама не будет готова. И Карин это ценила. Она не видела в Тоширо той похоти, того необузданного животного инстинкта которым руководствовались другие. Но Карин не понимала, как она ошибалась, думая, что в такие моменты Хицугая не представляет все наперед. Его отличие от других в том, что он это умеет сдерживать, как бы тяжело ему не было. Учащенное дыхание Карин стало переходить в стон. Блуждая руками по напряженному торсу парня, девушка через ткань майки ощущала всю твердость мышц. Поднимая холодными ладонями майку Куросаки встретилась с препятствием в виде рук парня. Его красивые глаза цвета аквамарина горели в смеси страсти, желания и волнения. Он мог взять Карин прямо сейчас, прямо на крыше под открытым небом. Но она еще совсем ребенок, она еще молода и легко поддается чувствам. Она будет жалеть об этом. Хицугая слез с девушки и лег рядом, направив свой взгляд на звездное небо. Разочарованная Карин приподнялась на локтях и с удивлением посмотрела на Тоширо: - Я что-то сделала ни так? - страх не свойственен Карин Куросаки, но сегодня она начала бояться своих желаний и себя саму. Улыбнувшись, Тоширо приобнял девушку чтоб она удобнее устроилась на его груди и, перебирая шелковистые волосы, прошептал: - Я не хочу, чтоб между нами витал страх. - Я не боялась. - Боялся я."