Клетка

      «Многие ненавидели меня, но я не отвечал ненавистью в ответ».

      Тьма. Безумная теснота пространства, дыхание учащается — жарко. Нестерпимо, отчаянно хочется вдохнуть воздуха.       Глаза пытаются разглядеть хоть что-то. Мрак. Сплошной, застилающий все вокруг темной, черной непроницаемой пеленой.       Страшно.       Шум, раздающийся откуда-то издалека, словно сквозь толщу воды. Тесно настолько, что постепенно немеет все тело.       Неудобно.       (ты в клетке)       Толчок. Еще один. И еще. Боль от удара о стену ловушки.       (ты в клетке, но можешь выбраться)       Руки упираются во что-то твердое, силясь разрушить невидимую преграду.       (ну же, Курт, выбирайся отсюда, не глупи)       Паника накрывает мгновенно, стоит только понять, что он не исчез, а остался в проклятой клетке.       Еще одна попытка. Еще. И еще.       Удар током.       Боль.       Много боли.       И осознание того простого факта, что телепортация не работает.       телепортация.       не.       работает.       (ты не можешь сбежать)

***

      Когда ловушка распахивается, глаза оказываются не готовы к столь яркому и беспощадному свету. Шум возрастает, кажется, в десятки раз и начинает бить в голове громогласным набатом. Руки бессознательно закрывают лицо в естественном защитном жесте.       Он падает.       Вспышка неожиданного смеха оглушает, заставляя вздрогнуть и поднять голову.       Много, бесконечно много лиц, губы, растянутые в усмешке, просящие, жаждущие зрелищ, глаза, устремленные на новую цирковую зверушку — люди.       Те самые, о ком он всегда говорил: они могут смотреть не на внешность, а в душу.       Те самые, о ком всегда думал: жестокость порождает жестокость, я не имею права судить их.       Те самые, веру в которых сохранил до сих пор. Люди.

***

      Вагнер пятится назад, стремясь ускользнуть, стать меньше, исчезнуть. Смех, издевательские крики, разговоры и перешептывания — все это давит настолько, что панический страх возвращается, словно он снова оказался в том ящике.       Шорох. Нервы напряжены до предела, но чуткие уши позволяют расслышать шелест крыльев среди голосов.       Боковое зрение улавливает слева, на периферии, движение. Ужас захлестывает с головой — хотя, казалось, куда уже больше.       Не один. В клетке находится кто-то другой.       Времени на то, чтобы оценить обстановку, нет, как и возможности атаковать — он слишком, слишком напуган. Ноги подкашиваются, и даже крики вокруг становятся чем-то неслышным, несуществующим.       Хлопок. Синеватый дымок окутывает то место, где секунду назад находился синекожий мутант.       «Исчезнуть. Исчезнуть», — бьется в голове мысль, не находящая выхода. Маленькая фигурка материализуется рядом с стенкой арены, цепляется ловкими пальцами — крик боли.       Он падает снова.       «Высокое напряжение! Приношу мутантам свои извинения!» — смутно долетает сквозь туман издевательский голос.       Больно.       Жестокие люди опутали арену сетью проводов, по которым пустили ток — все для того, чтобы карманная зверушка не сбежала. Курт трясет головой, пытаясь утихомирить пляшущие перед глазами цветные пятна, но человек с крыльями за спиной — быть может, ангел, бросается вперед, не оставляя мгновений на размышления.       (чтобы выжить, тебе придется сражаться)

***

      А в это время за битвой наблюдают два внимательных глаза. Губы сжимаются в узкую полоску. Все внутри дрожит от возмущения.       «Цирк? Забавные зверушки? Мы еще посмотрим, кто из нас чудовище… кажется, на эту вечеринку забыли позвать еще одного мутанта».

      «Я жалел этих людей. Знаешь, почему? Потому что большинство из них никогда не сможет увидеть больше того, что показывают их глаза.