Мое отражение.

Улыбку, глаза ее, губы! Я не хочу болеть этим, я не хочу сбивать руки, Не хочу быть плюшевым — я хочу остаться! Пускай марионеткой, пускай можно сорваться… Но так попроще. Как раз — то, что мне нужно. Просто уйти в себя, просто быть психом. Может так лучше? Не знаю, но снова вспоминаю прошлое. Обидно, что в нем нет хорошего. (Интонация (In2Nation) — Осень)

***

Ты слишком часто о ней думаешь в последнее время. Это просто несовершеннолетняя девка, которая нужна тебе только для того, чтобы отыграться на Можайкене. А ведь он реально что-то чувствует к ней. Зачем ты рушишь их возможное счастье? Отдай ты эту Николаеву ему и не мучай всех вокруг. Но если я отдам ему ее, то, что же останется у меня? Дешевые шлюхи и бухло? Твою мать, она наполняет мою жизнь хоть каким-то смыслом. Мне приятно находиться рядом, черт возьми, я готов сделать что-то для нее. Да что со мной происходит?! Почему я не могу все это выбросить из головы?! А ее губы, а нос, который она так смешно морщит, а эта интонация, с которой она говорит, когда… Ты жалок, Клевакин! ЖАЛОК! Я ненавижу сам себя, никогда не думал, что смогу причинить себе боль. Опрокинув очередной стакан, до краев наполненный алкоголем, я собираюсь выйти покурить на балкон, но раздается настойчивый стук в дверь. -Открыто… — я попытался надеть свою повседневную маску безразличия. В номер вбегает Можайкин, только тебя здесь не хватает. Он разъяренно оглядывает комнату, а затем бросает взгляд на меня. -Где она? -Если ты о Николаевой, то понятия не имею. -Что вы делали с ней в ресторане? -Ужинали, полагаю. А что еще там делают? -Не язви, Клевакин, здесь нет Егора, который бы остановил меня. Ты заходил утром в ее номер? Ты читал записку, которую я оставил! И цветы ты вложил в мою дверь! -Это вопросы? -Сейчас ты за все ответишь скотина, — он подходит ближе и ударяет меня в лицо. После этого удара я словно проснулся, кровь забурлила внутри. Ответный удар, с моей стороны и у Вани потекла кровь из носа. -Зачем она тебе? Ты не любишь ее. Хочешь сделать мне больно? Сделал, доволен? -Пока нет, это еще не больно. -А чего ты добиваешься? -Я хочу, чтобы этот ангел отдал мне свою невинность, которую ты так мечтаешь заполучить. Я хочу опорочить ее, заставить стонать как грязную шлюху, чтобы она просила еще и еще. -Закрой свой рот, урод! — закричал танцор и снова ударил меня. -Обязательно расскажу и покажу тебе какова она в постели. Завязалась нешуточная драка, мы разбили стеклянный столик, стоявший возле балконной двери, осколки входили под кожу, по рукам текла кровь, одежда была в кровавых подтеках, все вокруг стало багрового цвета. Не знаю, чем бы закончилась эта драка, но в комнату вбежали Стаев и Пануфник. Они разняли нас и позвонили кому-то, чтобы принесли перекись и бинты. -Вы совсем рехнулись? Что на этот раз? -Я знал, что у этого урода нет ничего святого. -А у тебя есть? Ты сам мечтаешь ее трахнуть. -Ооо, я понимаю Ваня, но чтобы Олег дрался из-за девушки. Это точно Клевакин? -Не из-за кого я не дрался, он полез, а я терпеть должен? В номер забежали Юля и Софа, они были в шоке от увиденного. Пока девчонки вытаскивали кусочки стекла из нас и обрабатывали раны, парни пошли за пылесосами и моющими средствами. -Из-за чего вы так? Неужели слова Егора на вас не повлияли? -Юль, нам с тобой нужно будет серьезно поговорить, — начал Можайкин. -Тогда и нам надобно обсудить пару моментов. -Заткнись, тебе больше нечего с ней обсуждать. -Уверен? Это мы еще посмотрим. -Да успокойтесь вы уже! Я со всеми вами сама поговорю сейчас. Головой своей думали вообще? Как вы танцевать будете в таком состоянии? Руки в порезах, лица в синяках. Сколько грима накладывать на эти фингалы?! А как вы все это снова объясните наставникам? Такое ощущение, что это вы здесь дети, а не я. Вы сильно меня расстроили, видеть вас не хочу, — девушка поставила баночку с перекисью и выбежала из номера. -Молодцы! Красавцы! — прокомментировала Софа. Через некоторое время в моем номере был относительный порядок, однако запах моющих средств еще слышался. Со мной остался Антоха, видимо, он не на шутку обеспокоен подобным выпадом с моей стороны. -Олег, я не узнаю тебя. Чтобы ты дал волю эмоциям…это не ты. Если ты даже о себе рассказать не можешь, если не говоришь о проблемах своему самому близкому человеку на проекте, то есть мне. В принципе он прав, из всех танцоров Пнуфник стал мне ближе, чем все вместе взятые, но так ли это теперь? Я сам себя не узнаю, какое поганое чувство. Зачем я говорил все это Ване?! Действительно ли я хочу этого? Нет, мне нужно совсем другое, но что? Этого я пока не понимал. -Ну, и чего ты молчишь? Ты снова в себе? Может пора уже рассказать о том, что внутри. О том, что душа болит, что одиночество ломает ребра! Этими словами он словно вывел меня из транса. Я поднял взгляд на него и смотрел широко раскрытыми глазами. Откуда он знает? -Олег, я часто общаюсь с тобой. Мы почти каждый день вместе, думаешь, что я не научился читать тебя? Думаешь, я не заметил, как ты меняешься при произношении фамилии «Николаева». Мне стало страшно. Неужели это так заметно? Но еще страшнее то, что именно в этот момент с моего лица рухнула маска, рухнули все маски. Сейчас любой мог прочитать мои настоящие эмоции на лице. Но они бы ни за что не поверили, что это правда. Они нет, но вот Антон вполне. -Ооо, друг, дела у тебя совсем плохи. Не переживай, я не выдам тебя, никогда. Ты столько раз выручал меня, выслушивал мои проблемы, что я по гроб жизни в долгу перед тобой. В этот момент даже Пануфник был настоящим. Кажется, что весь мир, который я знал, полетел к чертям собачьим. Я даже не знал, что ответить ему. -Можешь не говорить, я все знаю. Я знаю как больно, поверь. Пожалуй, сегодня останусь у тебя, если ты не против? -Конечно же, нет, моя дверь всегда открыта для тебя. Танцор грустно улыбнулся и подошел к моему личному шкафчику «счастья». Он точно знал, что необходимо мне сейчас.