remission

Сидя в палате дочери, когда она уже была осмотрена и со всей оказанной медицинской помощью, спала под действием успокоительного, в голове Дина неожиданно стал возникать голос его отца. «Тебе не нужна эта игрушка, ты уже взрослый». «Мне было четыре года» — вспоминал Винчестер. «Дин, не проявляй слабость. Твой брат рядом» — восемь. «Дин, ты не ребенок. Соберись» — десять. «Я сам тебя залатаю, привыкай к боли» — пятнадцать. «Соберись, Сэм бросил тебя, но нам нужно на охоту» — двадцать два. «Соберись, ты охотник». «Соберись, ты не ребенок». «Соберись, ты не можешь плакать». «Соберись, ты же Винчестер». Все эти «соберись» эхом проносились в голове и на все это был лишь один ответ: « Да, сэр». Что еще он мог сказать? Вся жизнь, как бесконечная лента дороги: он, отец, Сэм, Импала, мотели. Никто не спрашивал ни его мнения об этом, ни о его желаниях касательно всего этого. Но сейчас Винчестер больше думал даже не о том, чего его лишили, а о том, как отец может требовать нечто подобное от своего ребенка, когда он напуган, потерян и просто уязвим. — Вот возьми, — женский голос вырывает Дина из мыслей, и он смотрит на Мишель, вкатывающую в палату каталку, — я так понимаю, ты без нее никуда не собираешься, — посмотрев на дочь, сказала она. — Спасибо, — искренне говорит Дин и, поднявшись с кресла, начинает разминать уже затекшую спину. — Думаешь, что вот так сидеть здесь излишне? — посмотрев на женщину, спросил Дин, вспомнив ситуацию. Физически Изабелл почти не пострадала, вот только ее шок вызывал беспокойство у всех. — Нет. Тем более нас таких двое. Я вообще провожу здесь выходной, — с усмешкой ответила Мишель и села рядом с Дином на каталку. — Я не верю, чтобы Айзек мог навредить ей, даже будучи оборотнем. Он прекрасно к ней относился, помог пройти через все, что было. Это лето выдалось нелегким для нее, — вопросительно посмотрев на Дина, продолжила Мишель. — И все-таки. Царапины у нее на руках от когтей, — кивнув в сторону дочери, ответил Дин.- И сознание она потеряла от страха… — протянул Дин. — Я знаю этого мальчика, Дин, и дольше тебя, — мягко возразила Мишель. — Тогда я уже ничего не понимаю. Что за хрень вообще? — риторически спросил Винчестер после недолгого замешательства. — Я не могу защитить ее от демонов, даже от оборотня- подростка. Изабелл правильно мне все высказала, — виновато продолжил он. — Перестань. Есть экземпляры и похуже, — приободряющее отозвалась Мишель. Мужчина внимательно посмотрел ей в глаза. — Сэм мне все рассказал. Про вашу ссору, полет Айзека с лестницы, как ты полночи копал под него… Ты не прав. — Просто порой мне кажется, что я порчу все к чему прикасаюсь. — Ты преувеличиваешь. И наговариваешь. — Ты не стала врачом, например. Не доучилась нужное количество лет, — вспомнив самое простое, сказал Дин. — Зато у меня прекрасная дочь. Если бы сейчас кто-то предложил выбор: карьера врача или Изабелл, я бы ничего не меняла, - сказала Мишель, и лицо Дина искривилось в болезненной усмешке. — Неужели ты больше не злишься на меня? — Я на тебя никогда не злилась, — уверенно ответила Мишель. — Ты запретила мне общаться с дочерью через несколько месяцев после ее рождения. — Не перевирай события. Я дала тебе выбор. Ты не можешь винить меня за то, что я хотела держать ее подальше от вашего семейного бизнеса, — спокойно продолжала женщина. — Сэм тогда уехал в колледж. Я не мог позволить отцу охотиться одному, — виновато продолжил Дин. — Я знаю. Ты можешь не объяснять, почему выбрал охоту. Знаю, что тебе это далось нелегко. Но сейчас самое время все наладить. — Она ненавидит меня, — опустошенно сказал Дин. — Знаешь, — многозначно протянул он, — я думал, что смогу. Смогу позволить ей ненавидеть себя, если буду уверен, что ей так будет безопаснее. Но меня это убивает. Особенно, когда вижу, как Иззи ладит с Сэмом. Смотри, до чего докатился. Ревную свою дочь к своему брату, — с горькой усмешкой признал Дин, будучи удивлен такому откровению со своей стороны. — Летом ей был нужен ты, а не он, — выслушав все, осторожно ответила Мишель, видя и без того подавленное состояние мужчины. — Что за великая тайна, в которую ты даже Сэма посвятил лишь несколько месяцев спустя? — Это все сложно, — устало сказал Дин и внимательно посмотрел на женщину. — Я смогу понять. — Чистилище. Я был в Чистилище. Кроули предложил мне сделку, — сдавшись, ответил Дин. — Я не отвечал на звонки, потому что там связь не ловит. Ее вообще нет, — усмехнувшись, продолжил он. — Что? Как? Почему? -Мы с Сэмом все равно бы еще много раз пересеклись бы с этим мудаком. И Кроули это тоже прекрасно понимал. Однажды он подсел ко мне в баре и предложил сделку. Я спускаюсь в Чистилище и делаю всю грязную работу за него, а вы с Изабелл выходите из наших игр. Мишель сидела и молча смотрела на Дина. Поняв, что у нее пока нет вопросов, охотник продолжил: — Он дал мне пару часов, чтобы собраться. Я оставил Сэму записку, взял сумку с оружием и отправился в путешествие, — продолжал Винчестер. — Почему именно ты? — Попасть в Чистилище не сложно, а вот вернуться может только человек. Для Кроули было важно именно второе. К тому же, я охотник. Возможно, он бы и нашел другого идиота, который бы туда спустился, но выжил бы ли он? Уже вопрос. — Почему ты не можешь рассказать ей? — все еще переваривая услышанное, спросила Мишель. — Что я убивал десяток монстров каждый час? На протяжении нескольких месяцев, — с усмешкой спросил Дин. — Ты, правда, думаешь, что ей стоит такое знать? Она ребенок. Я понимаю, что она может собраться, выслушать все и понять меня, я просто не хочу, не могу так с ней. Мишель растерялась от этого вопроса. — Я не знаю, что тебе сказать. — «Спасибо, что лишил нас общения с Кроули» будет более чем достаточно, — с улыбкой отозвался Дин. Тем временем — У него снова кровь, — взволнованно говорит Скотт, ища какое-нибудь чистое полотенце. — И она черная, — констатирует Эллисон, уже приехавшая в клинику. — Почему? — обращаясь к Дитону, спрашивает она. — Потому что он умирает, — обеспокоенно говорит Дитон. — Что? Это же просто пуля! — непонимающе спрашивает Скотт, невольно сорвавшись на крик. — Это похоже на соматофорное расстройство. Все у него в голове, — посмотрев на МакКола, отвечает ветеринар. — Мы можем что-нибудь сделать, чтобы заставить его исцелиться? — с надеждой спрашивает Скотт. — Есть одна мысль. Но она очень радикальна, — немного подумав, отвечает Алан. — Нам понадобиться много льда… *** — Вы серьезно? — скептически спросил Стайлз, смотря на некое подобие ванны с холодной водой и льдом. — Он бредит и у него дырка в груди. Ладно, от меня, но от вас я такого не ожидал, — посмотрев на друзей и Дитона, саркастично произнес он.  — Это поможет ему успокоиться и исцелиться, — спокойно ответил Дитон. — А нельзя сломать ему руку или еще что-нибудь, как мы обычно это делаем? — пожав плечами, спросил Стайлз.  — Здесь проблема больше не в физическом исцелении, а в психологическом, — ответил Алан и посмотрел на Скотта. — Помоги мне, — беря Айзека под плечи, сказал он. МакКол помог уложить друга в воду, а потом посмотрел на мужчину. — И что теперь? — Приведем его организм в настоящий шок, — погружая Лейхи постностью под воду, сказал Алан.- Он сам найдет то, ради чего стоит делать это… …. — Ты напугал меня! — вздрогнув, зашипела Изабелл, когда зашла в свою комнату и увидела Айзека, сидящего в кресле с книгой. — Видишь, читаю, — с улыбкой отозвался юноша, показывая обложку книги. — Моя гордость, — с усмешкой отозвалась девушка и закрыла дверь. — Ты совсем спятил? А, если бы папа был дома? Или тебе надо несколько полетов за день? — негодовала Изабелл. — Вылетел бы отсюда также как и пришел, через окно! — Но его здесь нет, — поднявшись с кресла, отозвался Лейхи. — Ты не мог знать наверняка! — настаивала на своем Иззи. — Ты не можешь знать этого наверняка, — парировал Айзек и загадочно улыбнулся. — Ты — идиот, раз вернулся сюда сегодня, — негодуя, продолжила девушка и обняла Айзека. — Я волновался за тебя, — спокойно отозвался Лейхи, поглаживая девушку по спине. — Я в порядке, — ответила Изабелл и села на кровать. Айзек посмотрел на нее и присел рядом, недоверчиво смотря. — В порядке, — повторила девушка и, взявшись пальцами за футболку Айзека, сняла ее. Парень не сопротивлялся и лег на кровать. — Нет. Ты не в порядке, — убрав пряди волос, закрывшие лицо Иззи, сказал он. — Что за дурацкая привычка, говорить мне, что я чувствую? — негодуя, спросила Изабелл. — Что за дурацкая привычка врать о своих чувствах? — в том же тоне спросил Айзек. — В кого ты такая упрямая только? — В папу, — даже понимая, что вопрос скорее риторический, все-таки ответила девушка. — Иззи… — Что? Что ты хочешь услышать? Я не знаю. Столько всего навалилось в последнее время. То похищение, этот переезд, еще и папа с его непонятными пропаданиями и появлениями. Чувствуя себя какой-то потерянной. И никак не могу понять, как собраться, — выдав все как на духу, изрекла Изабелл и повернулась на бок, спиной к парню. Айзек усмехнулся такому поведению и, тоже ложась на бок, обнял девушку, прижав к себе.- Я просто не хочу говорить об этом. По крайней мере, сейчас, — спокойнее продолжила Иззи, так как теплое, равномерное дыхание, опаляющее ее шею понемногу и рука, обнимающая за талию, понемногу успокаивали. — Хорошо, — спокойно отозвался Айзек, — можем и потом об этом поговорить. В комнате воцарилась тишина, которую через несколько минут нарушила Винчестер: — А что Дерек хотел? Все в порядке? — Да. Я… обещал помочь ему с кое-чем. Совсем вылетело из головы со всеми этими событиями, — придумывая на ходу, говорил Айзек. — Спасибо, что пришел. Что рядом все это время, — тихо сказала Изабелл. — Без проблем, — поцеловав девушку в плечо, отозвался Айзек. Но вдруг в его голове стали возникать странные голоса: — Сколько еще ждать? Одному мне кажется, что он там просто умирает? — голос Стайлза. — Он прав. Не пора ли его вытащить? — голос Эллисон. Айзек непонимающе смотрит по сторонам, находясь совершенно один в пустом пространстве. — Только он может это сделать, — голос Дитона. — Что происходит? — непонимающе произносит Лейхи. — Тебе надо очнуться, Айзек, — взволнованно произносит Скотт. — Сейчас! — Что? — разговаривая с голосом из ниоткуда, спрашивает Айзек и, закрыв глаза, погружается в темноту, после чего начинает чувствовать холод, что заставляет его обратиться. Открыв глаза, первое, что видит Лейхи- это обеспокоенные лица Эллисон, Скотта, Стайлза и Дитона. — Что? — непонимающе спрашивает Айзек, выходя из воды. — Неважно, — останавливая себя на мысли, говорит он. — Мне надо… — Поговорить с Иззи, — перебивая, говорит Скотт. — Есть кое-что, что тебе надо знать. — Она в порядке? — напрягшись от такого заявления, спросил Айзек. — Я разговаривал с мамой, у нее смена ночью. Ее сейчас осматривают. Но ничего серьезного нет. Она обещала позвонить, когда что-нибудь будет известно, — смотря на друга, ответил Скотт. — И что мне надо знать? — нетерпеливо спрашивает Айзек, вытираясь от воды. — Как ты себя чувствуешь? Рана заживает? — обеспокоенно спросил Скотт. — Да. Все в норме, — даже не посмотрев на грудь, ответил Айзек. — Что мне надо знать? — Когда-то давно, лет двадцать назад, мой папа знал одного охотника. Но он был не такой как охотники моей семьи, — начала Эллисон, вспоминая разговор с отцом, — у нас есть кодекс и правила, а у него главной целью была месть. Айзек, его звали Джон Винчестер. У него два сына. Старшему примерно столько же сколько и моему отцу сейчас, — осторожно подводила Эллисон. — Что ты пытаешься мне сказать? — уже догадываясь, какой ответ его ждет, спросил Айзек. — Папа заинтересовался Иззи еще тогда, когда услышал ее фамилию. Сразу стал расспрашивать о ее семье, когда она впервые пришла ко мне в гости. Я тогда не обратила на это внимание, но утром я упоминала ее отца в разговоре, и он опять стал спрашивать, — немного уже нервно продолжала Арджент. — Он уверен, что Дин и Сэм — сыновья Джона Винчестера.У них даже машина такая же. Дин Винчестер — охотник. Папа говорит, что Винчестеры очень своевольны, жестоки, но чертовски хороши в своем деле. По крайней мере, Джон был таким. Папа думает, что своих сыновей он воспитал также, — закончила Эллисон и ожидающе посмотрела на друга. Айзек усмехнулся. — Напомни мне, что ты там про вероятности говорила? *** Открыв глаза, я несколько раз проморгалась, так как не сразу поняла, где нахожусь, и что вообще происходит. Лишь пару мгновений спустя в голове стали возникать картины вчерашнего вечера. Только после этого я поняла, что в больнице. Повернув голову в сторону, я увидела отца, со скучающим видом изучавшего какой-то журнал. Он сидел, оперевшись спиной об стену на больничной и каталке, и просто откровенно искал, чем себя занять, так как журнал был ему абсолютно неинтересен. — Папа? — я сама удивилась тому, какой тихий был мой голос, когда я обратилась к нему. Дин в тот же момент поднял на меня глаза и отбросил журнал. — Иззи, — обеспокоенно сказал он и поднялся на ноги, — как ты себя чувствуешь? — садясь на край уже моей кровати, спросил он. — Голова немного мутная, — замявшись, ответила я и посмотрела на перевязанное запястье. — Что… что это? — подняв руку прямо перед папой, продолжила я. — У тебя вывих. А голова мутная из-за успокоительного. Через пару часов пройдет, — внимательно смотря за каждым моим движением, ответил отец. — А на лбу пара небольших швов. Видимо что-то при падении с полок тебя задело, — продолжал он, все еще наблюдая за моим растерянным видом. — У тебя был обморок. Помнишь почему? — Я… не уверена. Я…Что это было? — как-то совсем нервно спросила я и начала теребить волосы рядом с пластырем, за которым, видимо, были и швы. Рана и, правда, была совсем небольшой, но сейчас меня напугало совершенно другое. — Что это? — отделив пару прядей от волос, спросила я, чувствуя что-то засохшее на них. Осознание того, что это кровь, конечно, уже пришло, но произнести это вслух проще не стало. И вот, наконец, осознав все события вчерашнего вечера, я пришла в самый настоящий ужас, что, видимо, моментально отразилось и у меня на лице, потому что отец взял мое лицо себе в ладони. — Тише, — заботливо прошептал он. — Сейчас все хорошо. Я буду рядом в этот раз и помогу тебе. Как только соберешься, я отвезу тебя домой. А это, — забирая у меня из руки, мои же пряди волос, — мы сейчас исправим. Я, ничего не отвечая, просто утвердительно закивала. Папа встал на ноги и зашел в ванную комнату, из которой через пару секунд вышел с мокрым полотенцем. Все это время я просто сидела на кровати и смотрела в одну точку, на дверь, за которой Дин скрылся. То ли это все еще было действие успокоительного, о котором говорил отец, то ли у меня просто что-то тронулось в голове, но все казалось как в замедленной съемке. Вся палата была словно в вакууме, куда не проникал никакой звук, вообще ничто из внешнего мира. Я снова полезла в свои волосы и на этот раз просто заплакала. Вернее сначала по лицу скатилась пара слез, лишь потом, набирая обороты, я заплакала. К тому моменту папа уже вышел из ванной, и, увидев меня, сказал: — Не трогай их, — твердо, но заботливо говорил он, убирая мою руку. — Изабелл, не трогай их, — снова повторил он, поднося полотенце к моим волосам. — Сейчас я все смою, не плачь. Иззи., — стараясь успокоить, говорил он, но его попытки приносили мало успеха. — Айзек… Его глаза были как лампочки у гирлянды… — смотря на папу, начала я. — Давай поговорим об этом дома? — с надеждой избежать этого разговора сейчас спросил Дин. — Как лампочки, — повторила я, так как подумала, что до папы не дошел смысл сказанного. — Это нормально для таких, как он, — нехотя ответил Дин.- Вот и все. Волосы чистые, — все еще надеясь избежать всего этого, сказал Винчестер и улыбнулся. — Каких? — Иззи… — Каких? — нетерпеливо спросила я, чем заставила отца сдаться. — Для оборотней. Это нормально для оборотней, — наконец ответил папа. Я непонимающе уставилась на него. Минута. Две. Я просто смотрела на черты лица отца, будто там можно было найти все ответы и объяснения, в которых я нуждалась. — Детка, ты скажи что-нибудь, — так и не дождавшись адекватной реакции, осторожно попросил Дин. — Спасибо, — посмотрев на полотенце, которое все еще было в руках у папы, сказала я. — Послушай. Ты одевайся, а я схожу к твоей маме. Буквально пять минут, а потом я отвезу тебя домой. Ладно? — У нее смена утром, — зачем-то сказала я и посмотрела на папу, который вроде и так это знал. — Да. Пять минут, Иззи, — выходя из палаты, сказал он. Я посмотрела на свою больничную одежду, а потом огляделась в поисках своей одежды. Тем временем, Стайлз и Лидия вышли из коридора, за которым наблюдали из палаты. — Я думал, что он никогда не уйдет из этой палаты, — раздраженно сказал Стилински и посмотрел на подругу. — Пойдем быстрее. Он наверняка скоро вернется, — поторопила Лидия и прибавила шаг. — Привет, дорогуша. Как себя чувствуешь? — с улыбкой спросила Лидия, заходя в палату. — Мы принесли твою сумку и куртку, — положив вещи на свободную каталку, сказал Стайлз. Я стояла и озадачено смотрела на друзей, не зная, что сказать. — Спасибо, — наконец ответила я и уставилась на свои вещи. -Иззи, — позвала Лидия. Ее голос звучал словно откуда-то издалека, но все-таки вернул меня в реальность. — Да? — Что случилось? Ты помнишь? — осторожно спросил Стайлз. — Папа сказал, что я упала в обморок, — как можно более спокойно ответила я.- А что? Что вы знаете? — А что еще папа говорил тебе? — с интересом спросила Лидия. — Может о ком-нибудь… — Например? — Например, что Айзек этого не хотел. Ты же понимаешь это? — перейдя сразу к сути, спросил Стайлз и словил недовольный взгляд Лидии. Я удивленно уставилась на них. — Так вы знали, что он оборотень? — возмущенно спросила я. — Иззи, — с улыбкой протянула Мартин, но я уже не обращала на это внимание. — Знали или нет? — Знали, — спокойно ответил Стайлз. Я несколько секунд внимательно смотрела на него, а потом нервно засмеялась.- Мы все знали. — Знали? Они все знали, — не веря собственным ушам, говорила я.- Уходите! — Иззи, — виновато заговорил Стайлз. — Нет, ты не понимаешь. Я не справлюсь. Я хочу нормальной жизни без всей этой сверхъестественной ерунды. Я переехала сюда, убегая от этого, и вот опять! Демоны, оборотни. Я не могу так жить. Я не хочу так жить! Держитесь от меня подальше! Я просто не могу, — еще больше поддаваясь истерике, начала я. — Такое ощущение, что я проклята, — уже больше самой себе, нежели друзьям, сказала я. Лица Стилински и Мартин выглядели довольно озадачено. Первый отошел от услышанного Стайлз. — Ты в шоке и напугана. Поэтому спишем твои слова на это, но… — Уходите! — потребовала я, даже не дослушав. — Что здесь происходит? — неожиданно спросил папа. — Все хорошо. Ребята принесли мне вещи и уже уходят, — стараясь успокоиться, сказала я. — Да. Именно это мы делаем, — сказала Лидия и строго посмотрела на Стайлза, давая знать, чтобы он молчал, после чего повела его к выходу. Я так и стояла посреди палаты, не зная, что делать дальше. В голове повисла лишь одна фраза. «Мы все знали».