От ненависти до любви

      Мы прибыли к вилле к пяти часам дня, когда уже начинало смеркаться и на улицах зажглись фонари. Усадьба оказалась полностью выстроенной из древесины, как бы то ни было, уже снаружи она создавала ощущение домашнего уюта. Двухэтажный дом оказался достаточно большим, и те несколько учеников, которые приняли участие в поездке, точно могли бы поместиться в нем, учитывая еще то, что бывшая дача была перестроена под настоящую гостиницу.       Поднявшись по деревянным лестницам на веранду, ученики один за другим проходили внутрь виллы через парадную дверь, а на входе всех нас лучезарно приветствовали женщина и невысокий лысый мужчина среднего возраста. Наверное, это были те, кто следил и держал усадьбу в чистоте, таких еще называли управдомами. После того, как они вкратце объяснили нам, что и где находится, нас расселили по комнатам. Нам с Аней посчастливилось уговорить управляющих разместить нас вдвоем в одну комнату, которая располагалась на втором этаже женского корпуса. Комната оказалась уютной, рассчитанная на двоих персон. Здесь находилась большая двуспальная кровать, напротив которой на стене разместился широкий телевизор, также гардероб в углу, рядом с ним овальное зеркало в полный рост, тумбочки по обе стороны от постели и различные украшения, такие как вазы с цветами, комнатные растения, небольшие картины, статуэтки, свечи.       В такое позднее время уже никто не собирался идти кататься на лыжах, так как еще около часа ушло на то, чтобы всех расселить, а затем ребятам нужно было еще распаковывать вещи. Никто не брал слишком много одежды, даже Алиса. Я видела из окна, что она стояла на улице со своими одноклассниками и держала всего лишь одну спортивную сумку в руках. Я же ограничилась только одним рюкзаком, куда влезли сменный свитер, пара носков, пижама, вода и деньги — последние были необходимы для того, чтобы взять напрокат лыжи, лыжные палки и все остальные недостающий вещи. Почти у всех, кто поехал в горы, были свои лыжи и у нескольких парней я даже видела сноуборды, разукрашенные в различные цвета.       Чуть позже, тем же вечером, мы поужинали в общей столовой, а затем вновь разошлись по свои комнатам. Несмотря на то, что нам не удалось покататься на лыжах этим днем, мне все равно не было скучно. Нам с Аней всегда легко находили темы для разговора, поэтому где-то до полуночи мы с ней болтали о разной всячине. Мы почти сразу же заснули, ожидая наступления следующего дня.       Меня разбудил громкий стук в дверь. Я медленно села на кровати, устремив взгляд в окно — уже начинало светать, значит, на часах было семь с лишним часов. Затем я перевела взгляд на Аню, которая недовольно ворочалась в постели, намекая на то, что дверь придется открывать мне.       Волоча ноги по полу, я подошла к двери и, повернув ключ в замочной скважине, отворила дверь. На пороге стоял Эрик, уже одетый в зимний спортивный костюм. В руке он держал красный сноуборд, отполированный до блеска. Мне вдруг разом стало неуютно, и я постаралась незаметно поправить волосы и мятую пижаму.       — О, прости. — Эрику, казалось, тоже стало неудобно, и он виновато улыбнулся. — Я не знал, что вы еще спите... Я хотел сказать, что мы, наверное, скоро отправимся кататься. Так что одевайтесь и торопитесь на завтрак, он еще не закончился. После мы все поедем вместе на автобусе к горнолыжной трассе.       — Хорошо, спасибо.       Я поспешила закрыть дверь, чтобы больше Эрику не приходилось видеть мое заспанное лицо. Боже, Диана, хоть бы волосы пригладила! Затем я помогла встать Ане с кровати, так как сама девушка в этом особо не преуспевала. Оделась я в свой спортивный зимний костюм, в котором приехала еще вчера; он представлял собою белые плотные штаны и серую куртку. После того, как мы с Юдиной собрались и привели себя в порядок, мы взяли деньги и направились в столовую, где плотно позавтракали.       На улице у автобуса нас уже поджидали несколько ребят и почти у всех были свои лыжи и сноуборды (как я и говорила ранее), так что мы с Аней выглядели несколько "бедными". В небольшой группке людей я заметила Алекса, одетого в горнолыжный костюм, который состоял из черных штанов и куртки военной окраски. Судя по тому, что в руках он держал сноуборд с большой наклейкой красного пламени на тыльной стороне, он предпочитал кататься на борде, а не на лыжах.       — Интересно, хорошо ли Алекс катается? — задумалась вслух Аня, глядя на брюнета.       — Наверное, да. Как бы то ни было, у него всегда получается удивить публику своими навыками, — сморщила я нос и мрачно осмотрела юношу издалека.       Пока я заинтересованно оглядывала сноуборд Руцмана, к нам подошел Эрик, уже привычно улыбаясь.       — Я рад, что вы не опоздали, — признался он. — Вы что брать будете: лыжи или сноуборд?       — Я возьму лыжи, только на них кататься и умею, — сказала Аня, а затем дополнила, завидев мой удивленный взгляд: — Когда я была маленькой, то пару раз бывала в горах с родителями. Еще тогда научилась.       Поговорить более нам не удалось, так как раздался громкий сигнал автобуса, призывающий нас забраться внутрь и отправиться к горнолыжной трассе.       Всю дорогу я молчала, и даже разговорчивая Аня спустя долгие попытки разговорить меня отбросила эту затею в сторону, занявшись прослушиванием музыки. Я смотрела в окно на проносящиеся мимо снежные ели и кусты, виллы и базы отдыха. Хоть усадьба Руцманов ранее и принадлежала им, но она была частью огромного горнолыжного курорта, поэтому я ни капли не удивилась, когда по приезду на трассу увидела кучу людей, снующих туда сюда на лыжах и сноубордах.       Учитель физической культуры любезно подсказал нескольким ребятам, включая меня с Аней, где можно взять взаймы лыжи, поэтому первым делом по прибытию мы отправились искать наш "транспорт" для катания по горам. Стоя в очереди за кассой в небольшом уютном домике у самого подножия снежной возвышенности, из окна хижины я могла видеть, как некоторые из учеников старшей школы Руцмана вовсю гоняют туда-сюда на лыжах и сноубордах. Не укрылась от меня и Алиса Лебедева, которая с трудом переставляла ноги. Как бы то ни было, даже в такой ситуации она выглядела уверенной в своих способностях.       Как только мы с Аней получили лыжные ботинки и сами лыжи с палками, мы обулись на скамейке, что располагалась на улице. Первые несколько минут передвигаться было очень непривычно, так как две длинные палки просто сковывали мои движения. Научиться перемещаться по ровной поверхности не доставило особого труда, но как только я смотрела на какую-либо из гор, представляя то, как я буду оттуда скатываться, меня сразу же охватывал мандраж. На самом деле я даже не была уверена в том, что буду нормально съезжать, как и остальные ребята — скорее кубарем скатываться вниз.       Аня толкнула меня в бок, указывая рукой на группку ребят, среди которых оказался Эрик. Оказалось, что он собирался съехать с горки на трамплин. Наши с ним взгляды пересеклись, а затем парень, присев в коленях, начал набирать скорость и — вау! — проделав в воздухе переворот вокруг своей оси, ловко приземлился на землю. Кто-то где-то зааплодировал; Эрику удалось впечатлить не только своих одноклассников, но и сторонних людей, которые также приехали на горнолыжный курорт, чтобы покататься.       Я даже и не заметила, что вслед за Соколовым последовал Алекс в своей привычной манере строить невозмутимое и гордое выражение лица. Как бы то ни было, ему удалось проделать тот же самый переворот, что и Эрику, доказывая то, что он является ничуть не хуже него. Вновь раздался шквал аплодисментов, даже Аня не удержалась от восхищенного "ух ты!".       После первого же трюка Соколов подъехал к нам, ловко проскальзывая на своем сноуборде мимо людей. Кончик его носа слегка покраснел, а щеки покрылись легким, почти неприметным румянцем.       — Не будем отнимать у нашего Руцмана возможность похвастаться, — улыбнулся он, кинув косой взгляд в сторону Алекса. — Идемте учить Диану кататься...       — Похвастаться? — игриво сощурилась Аня. — Да кто тут еще хвастается, Эрик?       — Я просто разогревался, — ответил он.       — А может, все дело в Диане? — чуть ли не пропела довольная Юдина, продолжая хитренько улыбаться.       Я пихнула подругу плечом, мол: что ты несешь вообще? Эрик же ничего не ответил на ее колкую шуточку, а лишь опустил голову и нервно усмехнулся.       Ане удалось посеять между нами троими неловкое молчание, и всю ту дорогу, пока мы подымались на одну из горок на подъемнике, в нашей небольшой компании царила тишина. Впрочем, говорить мне было нечего, так как все мое внимание было поглощено видом, что открывался мне сверху. Возвышаясь к горе, я видела, как пики снежных елей почти касались моих ног, как иногда проносились подо мной лыжники. Отчасти было и страшно, я даже не решалась пошевелиться, так как мне казалось, что в любой момент я могу свалиться вниз.       Горка была небольшой, как мне сказали Аня и Эрик, хотя мне продолжало казаться, что ее склон был невероятно крутым.       — Я не успею и шага сделать, как кубарем скачусь вниз, — заметила я, нервно поглядывая на спуск горы.       — Я тоже так думала во время своего первого катания, но, как видишь, сейчас стою перед тобой, жива-здорова, — улыбнулась мне Юдина. — Потом еще понравится и уходить отсюда не захочешь.       Пытаясь настроиться на позитивное мышление, я все-таки принялась съезжать вниз. Конечно же, сначала мне пояснили, как правильно держать ноги и чего делать не стоит. С горем пополам я медленно спускалась по склону, непроизвольно покусывая нижнюю губу. Все это время рядом со мной ехала Аня, придерживая меня за руку, а впереди, виляя из стороны в сторону, катался Эрик на тот случай, если что-то пойдет не так, и я наберу большую скорость.       Не буду врать, всю дорогу я находилась в сильном напряжении, и если бы не моя подруга, которая все время была рядом, я бы запаниковала, и нечто плохое обязательно бы случилось. Пытаясь подбодрить меня, Аня и Эрик назвали меня "умницей" после моего первого спуска, но мне все равно казалось, что, хоть я и не упала в первый же раз, это еще нельзя было назвать успехом в сфере лыжного спорта. Ведь каталась я, как самая настоящая черепаха.       Сказав, что с меня хватит и одного раза, я решила дать друзьям возможность покататься нормально, а не контролировать медлительную неумеху. У подножия гор находилась куча магазинов и лавок, поэтому я решила выпить горячего чая в одной из забегаловок. Полностью сосредоточенная на том, как правильно держать ноги во время катания на лыжах, я вовсе не заметила то, как начинала замерзать. Разместившись у самого дальнего столика на улице с большим стаканчиком дымящегося черного чая, я ждала, пока он хоть немного остынет и параллельно с этим грела пальцы рук.       Отцепив лыжи от специальных ботинок, я подразумевала то, что кататься я больше не буду, поэтому мирно сидела в стороне от прочих людей. Когда я допивала последний глоток чая, мимо прошли двое одноклассников, которые тоже решили отдохнуть от горнолыжного спорта.       — Соколов из параллели бросил вызов Руцману, — воодушевленно поделился с другом один из них. — Мне вот всегда казалось, что на этих трамплинах можно легко свернуть шею...       Конечно же, эти слова меня заинтриговали. Но еще больше я погрузилась в напряженную атмосферу, которая нависла над всеми зрителями этого соревнования, когда пришла на трассу с трамплином. Казалось, что Эрик и Алекс готовы были испепелить один другого взглядом или, еще чего хуже, в любой момент наброситься друг на друга с кулаками. У обоих в глазах пылали недобрые огоньки, предвещая нечто плохое.       — Что случилось? — тихо пробубнила я себе под нос.       Но стоящий рядом парень из моего класса услышал меня и, не поворачиваясь, ответил:       — Ворошат прошлое.       Я лишь недоуменно взглянула на одноклассника, которому принадлежали эти слова, а затем вновь акцентировала внимание на виновниках торжества.       — Правила просты, — донесся до меня знакомый голос Алекса. Говорил он четко и громко, обращаясь ко всем сразу, но смотрел только на Эрика. — Спускаемся с "черной" горы. Кто придет к финишу первым, того и выигрыш.       Я не понимала, о каком конкретном выигрыше шла речь, но прекрасно осознавала только одно — устраивать гонки на "черной" горе граничило с самоубийством. Мало того, что им взбрело в голову выбрать сложную трассу, так они еще остановили свой выбор на сложнейшем склоне среди всех имеющихся "черных". Данный спуск находился на самой большой высоте, был довольно узким, а также обдувался ветрами и мог предоставить экстремалам препятствия в виде деревьев. На такую трассу пускали исключительно экспертов. Одна мысль о том, что гонка может закончиться серьезными переломами, заставила меня вздрогнуть.       Когда Руцман и Соколов удалились к подъемникам, всю дорогу сверля друг друга взглядом, а остальная публика осталась на той же площадке, у трамплина, я наконец-то отыскала Аню. Точнее, она нашла меня, подъехав сзади.       — Что за сборище?       — Алекс с Эриком собираются соревноваться... на "черной" горе, — одними губами проговорила я, даже не глядя на подругу.       — Они что, с дуба рухнули?! — изумилась Юдина. — Вот же причуды у богатых... Чего они на этот раз не поделили?       — На этот раз? — уточнила я, выгнув одну бровь.       Аня осмотрелась по сторонам, словно боялась, что кто-то может подслушать наш разговор. Затем она схватилась пальцами за край рукава моей куртки и отвела меня в сторону на несколько шагов.       — А ты разве не знала, что Соколов и Руцман — заклятые враги? — вдруг выдала Юдина, удивленно вскинув брови.       Я тоже недоуменно нахмурилась. Ну да, эти двое друг друга не сильно жаловали. Да и если посудить, Алексу вообще не было дела до посторонних, почти все свое окружение он считал отребьем, а любил и ценил он только себя. Я бы скорее удивилась, узнав, что у такого типа есть друзья, нежели недруги, которых, помимо Эрика, наверняка тьма-тьмущая.       — Точнее, раньше они как раз-таки были друзьями, но потом что-то не поделили, рассорились, до сих пор обиду друг на друга держат, — продолжила вещать Аня. — Видимо, что-то важное не поделили...       — И что же?       — А вот об этом история умалчивает, — протянула девушка, цокнув языком. — Об их вечных перепалках знает вся школа, но многие перестали в открытую обсуждать причину их вражды. Кто-то говорит, что это их родители повздорили, а своих сыновей натравили друг на друга; также ходят слухи о том, что кто-то кого-то предал, а некоторые вообще поговаривают, что все это случилось из-за девушки.       Я совершенно не понимала, как на это нужно было реагировать. Молча отвернувшись, я вновь перевела взгляд на подъемник и, хоть и не сразу, но отыскала кабину, в которой находились Алекс с Эриком. Она уже преодолела большую часть пути, и чем выше она поднималась, тем сложнее было уследить за ней. Вскоре я и вовсе упустила ее из виду, поэтому, нервно потирая руки, продолжила стоять в группке одноклассников внизу, у подножия гор, ожидая у так называемого финиша победителя и проигравшего.       Ждать уже становилось холодно, поэтому, чтобы хоть как-то разогреться, а не стоять истуканом на морозе, я принялась переминаться с ноги на ногу. Хотелось побыстрее вернуться в гостиницу и не вылезать из под теплого одеяла до самого ужина.       После того, как я уже в который раз зевнула, на вершине "черной" горы промелькнули две черные точки, которые принялись быстро, словно пули, съезжать вниз. Сонливости как рукой сняло, и теперь я была полностью поглощена этими глупыми гонками. Кто-то из одноклассников громко и одобрительно просвистел. Это меня не на шутку насторожило и даже разозлило — они разве не понимают, что это опасно? Я пыталась даже не думать о том, какими печальными последствиями может окончиться состязание.       Эрик и Алекс продолжали стремительно спускаться вниз, а когда они стали приближаться к финишу, до меня донеслись звуки скользящих досок по снегу. Никто никому не хотел уступать, и парни ехали чуть ли не бок о бок, поочередно обгоняя друг друга. В итоге Руцману надоело терпеть это, и он, сделав рывок, подрезал соперника и, наконец-то обогнав его, первым дошел до финиша.       В случае с Эриком все прошло не так удачно. Стоило Алексу вырваться вперед и перегородить ему дорогу, парень вдруг потерял равновесие и кубарем покатился вниз. Раздались встревоженные голоса, и все бросились на помощь к пострадавшему, в том числе и я с Аней. Я настолько быстро отцепила лыжи от ботинок, что даже толком не поняла, как я именно это сделала. Приобретя возможность вновь нормально передвигаться, я стремглав кинулась к Эрику, который, хватаясь за ушибленное колено, недовольно морщился и едва слышно постанывал. Опустившись на колени, я, даже не вдумываясь в слова, выдала самый глупый вопрос, который можно было задать в такой ситуации:       — С тобой все в порядке?       Ты в ударе, Диана. Так держать.       Впрочем, вопрос был риторическим, и я не ожидала ответа. Но Эрик, посмотрев на меня сквозь прищуренные глаза, все-таки сказал:       — Да просто... ушиб небольшой. Пора бы мне привыкнуть к тому, что Руцман играет нечестно...       — Какой же ты дурак, — принялась отчитывать его я, при этом помогая Соколову подняться на ноги. В этом деле мне помогли еще двое ребят. — Нужно было вам устраивать эти глупые соревнования.       Вдруг за спиной послышались тяжелые и быстрые шаги. Не успела я даже толком понять, что происходит, как на Эрика налетел озлобленный Алекс. Руцман больно пихнул парня в грудь и, если бы не группа ребят, стоящая позади него, тот бы повалился наземь.       — Слышь, Алекс, ему и так досталось, — воскликнул кто-то из ребят.       — Ну ты и гад, Соколов! — игнорируя всех и вся, взревел брюнет. — Нужно было тебя еще на подъемнике столкнуть вниз!       — Что ты делаешь?! — заступилась я за Эрика, встав напротив Алекса, тем самым не давая ему возможности подобраться к неприятелю ближе. — Он и так натерпелся по твоей вине, что ты хочешь от него? Какой же ты подлый...       — Я подлый?! — возмущенно хмыкнул Руцман. — Это он самый настоящий подлец! Ты зачем сделал это, придурок?! Я же знаю, что это было нарочно.       — Да что за бред ты несешь?       Перепалка шла исключительно лишь между мной и Алексом. Впрочем, как это обычно и случается. Больше никто не хотел вмешиваться: все молча стояли и наблюдали за происходящим. В толпе учеников школы я даже заметила Алису, которая — очень удивительно — впервые в жизни решила помолчать в сторонке, а не встревать в споры и яро защищать Алекса от любого недоброго слова.       Тем временем Руцман продолжал молчать, оставляя мой вопрос без ответа. Скулы его лица были напряжены, голубые глаза блестели недобрыми ледяными искорками, темные брови были нахмурены. Краем глаза я также заметила, как его правая рука то сжималась в кулак, то вновь разжималась. Казалось, он не замечал меня. Я стояла прямо перед ним, но он продолжал смотреть только на Эрика, испепеляя его взглядом.       — Ну и катись ты к черту, — пробормотал Алекс спустя недлинную паузу и круто развернулся.       Пробираясь сквозь толпу ребят, Руцман перешел на вульгарные, я бы даже сказала грубейшие выражения, от которых у каждого бы "уши завяли". Кто-то из приятелей парня устремился вслед за ним, Алиса была не исключением. Эрик молча стоял и глядел Алексу вслед. В тот момент я не могла понять, что творилось у него на душе, но злым, и тем более опечаленным он никак не выглядел.       Затем из ниоткуда появился учитель физкультуры, прознал про выходки своих учеников и, не на шутку растревожившись, велел всем закругляться и возвращаться в гостиницу. Всю обратную дорогу он просидел рядом с Эриком, чуть ли не каждую минуту интересуясь его самочувствием. Учителя можно было понять — если Анастасия Павловна прознает о том, что один из учеников ее школы пострадал, то вина ляжет на преподавателя физкультуры, а там, того и гляди, может даже и увольнение последовать.       К Соколову невозможно было подобраться — сейчас он находился в центре всеобщего внимания. Несмотря на то, что парень лишь прихрамывал на одну ногу, к нему очень бережно стали относиться. Что касается Алекса, после их стычки с Эриком я его не видела. Думаю, что он должен был быть в своей комнате; если бы его не было на месте, учителя подняли бы очередную шумиху.       Этот день выдался очень утомительным. Нужно было готовиться ко сну, и я уже не могла дождаться того момента, когда я смогу принять душ, переодеться в пижаму и забраться под теплое пышное одеяло. Следующим днем предстояло вновь возвращаться домой к обыкновенной жизни. На самом деле мне хотелось побыстрее вернуться, мысль об этом словно грела душу. Этих снежных гор и лыж мне хватило на несколько лет вперед. Да и радовал тот факт, что школа скоро закончится, и мы сможем вдоволь отдохнуть на зимних каникулах.       Думая об этом, я не сразу обратила внимание на группку парней, которые, о чем-то переговариваясь, прошли мимо окна. Судя по голосам, в их компании был и Эрик. В этом я убедилась лично, незаметно отодвинув шторку в сторону. Ребята остановились на противоположной стороне от нашего номера, где и располагался так называемый мужской корпус. Их лица освещал уличный фонарь, поэтому я смогла отчетливо рассмотреть Соколова. В который раз залюбовавшись его лучезарной улыбкой и его в миг повеселевшими глазами, я подумала, что такие люди, как он, похожи на лучи света в окружающей их темноте.       Ну все, понеслись ванильные цитаты, бог знает откуда взятые. Докатилась, Диана.       — Куда ты там смотришь? — раздался позади голос Ани, которая только что вышла из душа, кутаясь в халат. — Ванная освободилась.       — Слушай, я... вернусь через пару минут, хорошо? — предупредила я подругу и поспешила надеть свое зимнее пальто.       Разом захотелось пойти... к нему. Зачем и для чего? Я толком не осознавала. Мысли и намерения были нечеткими, какими-то туманными. Мне просто захотелось увидеться с ним также, как это сделали его приятели. Мы ведь друзья, да? Друзья так и поступают...       — Горячая вода не будет ждать тебя вечно, Диана, — только и ответила Юдина.       Кажется, за этот день она вымоталась не меньше моего, поэтому даже не пыталась тратить свои силы на то, чтобы выудить из меня хоть какую-нибудь информацию о том, куда я собираюсь идти, что намереваюсь делать и тому подобное. Перед тем, как покинуть комнату, я услышала как Аня бухнулась на кровать и что-то устало простонала.       Гостиница хорошо протапливалась внутри, из-за чего находиться в помещении в куртке было довольно жарко. Выйдя на улицу, я даже обрадовалась ночному морозному ветру, ударившему мне в лицо. Я осторожно спустилась по небольшой лестнице с крыльца, а затем медленным, каким-то даже неуверенным шагом направилась в сторону мужского общежития.       Под ногами скрипели снежные сугробы. Я не особо любила зиму за ее метели и морозы, но мне очень нравился этот белоснежный пейзаж, эта бодрящая свежесть в воздухе, приятный скрип снега под тяжестью тела. В этом было что-то необыкновенное.       Примерно такие мысли промелькивали у меня в голове, пока я прогулочным шагом направлялась в сторону злополучного здания. Именно злополучного, потому что, дойдя почти до входной двери, мне почему-то резко разонравилась эта идея — навещать Эрика на ночь глядя. Так я и простояла долгую минуту у двери в мужской корпус, пока на крыльце не очутилась группка веселых девушек. Двоим из них в голову явно вдарил алкоголь, но выглядели они слишком беззаботно, шумно покидая чей-то номер. Как ни странно, но увиденная мною картина помогла мне решиться, и я, осторожно огибая девочек, проскользнула в коридор. С каких пор меня вообще стало заботить чье-то мнение — подумаешь, пришла увидеться с другом. Кому какое до этого дело?       Почему-то мне не пришло в голову сначала подумать, а затем действовать, но, только очутившись в уютном коридоре, откуда с разных сторон доносились мальчишеские голоса, я осознала тот факт, что Эрик откуда-то знал о нахождении номера, в котором мы проживали с Аней, а вот мы даже понятия не имели о том, в какой комнате и на каком именно этаже он может обитать.       Господи, это была дурацкая идея. Я просто выйду обратно на улицу и сделаю вид, что прогуливалась в гордом одиночестве, окей? Не стучаться же сейчас в каждую попавшуюся дверь.       Я действительно вышла во двор, несколько секунд переминаясь с ноги на ногу. Выглядела я, конечно же, очень глупо. По крайне мере, так казалось мне.       — Диана, это ты?       Из окна первого этажа высунулась голова Эрика. Вот не знаю, радоваться этому или нет; потому что если он заметил меня без причины околачивающуюся под окнами мужского корпуса, то это вообще не класс.       — Если честно, то хотела к тебе зайти, — призналась я, даже удивившись тому, как легко это вышло.       Эрик лишь кивнул, улыбнулся мне и исчез в окне. В следующую минуту он уже встречал меня в коридоре, придерживая одной рукой деревянную дверь своего номера, а другой жестом приглашая меня войти.       — Мой сосед сейчас где-то с друзьями, — сказал парень, как только я переступила порог комнаты и расстегнула куртку. — Наверное, решили посидеть перед отъездом. Это ведь последняя ночь здесь.       — А ты чего не с ними? — поинтересовалась я.       Эрик на секунду застыл, а затем весело ухмыльнулся, словно вспомнил смешной анекдот. Как бы то ни было, на мой вопрос он не ответил, а лишь развернулся и прошелся обратно к окну, из которого приветствовал меня минуту назад. Он продолжал прихрамывать на одну ногу, и сейчас, находившись с ним наедине, мне вдруг стало его даже... жалко. Ну знаете, материнский инстинкт, когда хочется пожалеть и сказать, что все будет хорошо. Ох черт, вот только, пожалуйста, хотя бы на шею ему не вешайся.       Парень стоял ко мне спиной, и я почему-то только сейчас заметила, что был он одет как-то по-домашнему: черные треники, теплая кофта с каким-то рисунком спереди и — господи, как же мило! — шерстяные носки со снеговиками. Я не смогла удержаться и весело сощурилась.       — Ты не против, если я открою окно? — уточнил у меня Соколов, наконец-то обернувшись. — Тут как-то душно, правда? Так что не снимай куртку.       Я лишь пожала плечами. Эрик тоже накинул себе на плечи спортивную куртку, которая висели на спинке стула, а затем подозвал меня к себе. Облокотившись на подоконник, мы уставились в открытое окно. Впереди виднелся женский корпус, совсем рядом; недалеко расположились еще какие-то домики (наверное, другие гостиницы), а еще дальше — горы. В ночи они выглядели особо величественно. Особенно красиво было наблюдать за этим зимнем пейзажем сейчас, когда луна слегка освещала верхушки заснеженных гор и елей.       — Ты спросила у меня, почему я не пошел с остальными, — вдруг начал Эрик после молчаливой паузы. — На самом деле, я тоже хотел поговорить с тобой.       — Правда?..       — А ты?.. Ты по делу или, может быть... Нет, стой, это сейчас глупо прозвучало.       Эрик снова улыбнулся, весело хмыкнув. На меня он не смотрел, словно намеренно избегал визуального контакта.       — Я это к тому, что у тебя не должно быть повода, чтобы видеться со мной, ведь так? Мы ведь друзья...       — Да, — как-то неуверенно протянула я. — Я просто решила тебя проведать. После той ссоры с Алексом я к тебе подобраться вообще не могла. Хотела лично убедиться в том, что с тобой все хорошо.       — Ну, как видишь.       Вновь образовалась недвусмысленная пауза. Эрик явно был у себя на уме, хотел что-то рассказать, но все никак не решался. По крайне мере, мне так казалось. Ведь я впервые в жизни видела его таким робким, что ли?       И опять это молчание. У меня даже возникло ощущение, что у него просто нет настроения разговаривать с кем-либо. Ведь обычно он не такой, обычно он — вечно веселый Эрик.       — Диана.       Я повернула голову, и наши взгляды встретились. Парень стал внимательно разглядывать мое лицо, из-за чего я слегка смутилась и вновь развернулась в сторону горной цепи.       — Мне кажется, что ты мне нравишься.       Шок.       Я даже не сразу отреагировала на такое заявление. Сначала я услышала, затем поняла, осознала, вновь перекрутила сказанное в голове, а лишь затем вновь повернулась к Соколову, но как-то медленно и неохотно. Если я еще раз пересекусь с ним взглядом, то мои щеки точно вспыхнут двумя алыми огоньками. Или они уже...       А что сказать? Он же не шутит? Нет, как он может шутить на такие темы, находясь наедине с девушкой в одной комнате? Мне вдруг резко захотелось, чтобы в номере оказался кто-то еще. Чтобы он помешал Эрику сказать эти слова. Я тоже хороша! Стою и хлопаю глазами, как последняя дура. Ответь ему что-то! Но что?.. Он же мне, вроде, тоже нравится. Вроде. Так почему же я мешкаю?       — Эрик, я...       Бум! Кто-то со второго этажа резко закрыл окно. Судя по недокуренной сигарете, которая пролетела мимо нашего открытого окна и упала в сугроб, человек находился в номере прямо над нами. Но этот хлопок меня даже немного отвлек. Или же я просто попыталась сделать вид, что этот внезапный треск меня хоть как-то задел. Хотя мне было все равно на то, что какой-то парень слышал наш разговор. Вот правда, до одного места.       — Так и стекла же можно... выбить. Кто это такой агрессивный?       Диана и ее тупые фразы, любимое. Но это был риторический вопрос, я вообще не ожидала получить на него ответ. Я просто должна была ляпнуть хоть что-нибудь, чтобы попытаться прийти в себя. И не важно, что это самая дурацкая фраза, которую только можно было выдать после признания в чувствах.       — Ну да.       Странно, но Эрика этот вопрос никак не смутил, а даже позабавил. Между нами все еще чувствовалось напряжение, но этот звучный хлопок слегка его разбавил. Но в следующее мгновение что-то внутри меня перевернулось.       — Он вообще странно ведет себя всю эту поездку, — продолжил Эрик. — Напоследок стекла еще бьет, сигареты выбрасывает. А если бы внизу кто-то стоял? Ты уж прости его, но Алекс редко думает головой.