Среди разрушенного мира

«Когда пришло оно… на улице была прекрасная погода…»       Хината шёл по разгоряченному асфальту, щурясь от яркого солнца. Голова нагрелась, а об плёнку, в которую было завёрнуто новое бирюзовое платье, казалось, можно было и вовсе обжечься. Аккуратно придерживая его за менее горячие крючок и плечики, он медленно приближался к дворцу культуры. «Моя мама просила передать платье для завтрашнего выступления. Ей удалось уложиться и дошить его в срок, это было хорошей новостью, иначе, её непременно бы ждал строгий выговор. Я был рад помочь ей с его доставкой.»       Подошва под ногами чуть-ли не плавилась от нестерпимой жары. С губ сорвался вздох облегчения когда впереди показалось красивое здание театра, а так же, его не менее важная спасительная тень. Взбираться по лестнице оказалось гораздо приятнее чем просто идти, правда, только из-за освежающей прохлады и отсутствия надоедливого солнечного света бьющего прямо в глаза. Дёрнув за винтажную резную ручку, Хината открыл массивную дверь и вошёл внутрь. Свет был выключен, но сквозь огромные окна всё ровно проскальзывали тёплые золотые лучи, рассеиваясь и падая на причудливую плитку и небольшие предметы мебели. Миновав декоративную арку и пару колонн он Шоё направился к сторожевой. В выходной день дворец был закрыт, возможно и к лучшему, но у меня было задание, меня ждали.       — Принёс? — спросил мужчина поворачиваясь в кресле на звук открывшейся двери.       — Принёс, — отозвался рыжик, — гримёрку откроете?       — Подожди немного, сейчас Степаныч чайник принесёт, чайку с нами не попьёшь? Хината согласно кивнул опускаясь на пыльный диван подсобки, платье было бережно сложено и повешено на спинку рядышком с ним. «Нас было всего трое тогда, мы совсем не знали что делать, мы были совсем не готовы.»       — Как мама?       — Спать легла, она очень устала за ночь, допоздна возилась с рукавами…       — Понимаю… ну пусть, пусть. — махнул он рукой. Позже вошёл весёлый Степаныч, румяный, красноносый и задорно улыбающийся. В руке он держал чайник со всё ещё клубившимся над ним паром. Приветственно помахав мальчугану он поздоровался, поставил чайник на подставку и прикрякнув потрепал «сорванца» (как он сказал) по голове. «Нам не сразу стало ясно, что сейчас происходило на улице.»       Шоё отхлебнул из протянутой ему чашки и довольно зажмурился. «Даже если бы нас предупредили заранее шансов было бы мало. А если посмотреть правде в глаза — вообще никаких.»       Внезапно, общее внимание привлёк чей-то громкий крик на улице. За ним раздались ещё несколько таких же громких и истеричных выкриков. «Мне страшно повезло что я успел дойти до здания, иначе…»       Афанасий быстро поднялся и подскочил к окну. Долго перетаптываясь у крохотного окошечка он чертыхался, пытаясь хоть что-то разглядеть и разобраться что там произошло. В конце концов он просто вышел пообещав, что скоро вернётся. Шоё ничего не оставалось, кроме как сидеть тихо и не мешать сторожу выполнять свою работу. «Если бы мне сказали, что нас ждёт ТАКОЕ, без шуток, на полном серьёзе, я бы скорее всего покончил с собой сразу же, как только услышал. Это было абсурдно, глупо, антинаучно и… это было страшно. Я до сих пор помню как впервые увидел весь этот кошмар.»       Афанасий долго не возвращался. Степаныч заволновался и пошёл проверить, мало ли, вдруг с его напарником что-то случилось, а Шоё, переполненный любопытством поплёлся за ним. Застав сторожа стоящим возле окна они оба расслабились, но подойдя ближе заметили каким бледным было его лицо.       — С тобой всё в порядке? Афанасий даже не повернулся, продолжая тупо пялиться за оконную раму. Сглотнув ком в горле Степаныч потряс его за плечо.       -…Смотри. — еле слышно выдавил он в ответ и напарник повернулся. Хината тоже проследил за его взглядом. Нужные слова никак не подворачивались ему под язык. «То, что мы увидели тогда можно было сравнить с фильмом ужасов.»       Сторож сплюнул, Хината отступил на шаг назад.       -…Вы тоже видите «это»? — неуверенно спросил Афанасий, на что молчание стало самым красноречивым ответом, — Я уж думал что сошёл с ума…       — Ч-что это?! — пискнул Хината цепляясь за рукав Степаныча. «Мне хотелось, чтобы всё это оказалось лишь сном, дурным кошмаром… да чем угодно, только не реальностью!»       На его вопрос никто не ответил, все смотрели в окно. Вернее на то, что происходило за ним. На улице воцарился хаус. Толпы людей бежали не разбирая дороги. Они сталкивались между собой, спотыкались, падали, кричали…, а те, кто не мог подняться уже не вставали. Всем было наплевать, они упрямо продолжали бежать прямо по их головам, словно дикое стадо, затаптывая чужую грудь своими тяжёлыми ботинками. Они плакали, им было страшно. Контрастное яркое пятно на земле привлекало внимание. Оно было не одно, их было много, от них и хотелось бежать. «Я не думал, что такое может существовать на самом деле… только в фильмах, не больше…» По пальцам Хинаты пробежал будоражащий кровь холодок. Там, на улице… «Один человек ел другого…» Руки Шоё задрожали, рот открылся что казалось, будто он вот-вот издаст такой вопль, что все окна напросто выбьет звуковой волной и кусочки стекла накроют их всех с головой. Степаныч положил свою широкую ладонь ему на глаза.       — Не смотри. Хината захныкал кладя свои руки поверх чужой, сильнее прижимая к лицу.       — Быстро закрой главный вход! — голос охранника стал грубым и властным, такому как он хотелось повиноваться, — Окна тоже!       Ошеломлённо переведя глаза на него Афанасий чуть помедлил, но под серьёзным взглядом напарника пришёл в себя и побежал к фае попутно доставая ключи из кармана.       — А я?.. — дрожащим голосом спросил Хината.       — А ты в подсобку. И быстро!       Выпустив его из своих рук, Степаныч побежал на подмогу напарнику, бросив напоследок о том, чтобы не в коем случае не выходил из здания.       Весь разбитый и потерянный рыжик засеменил к сторожевой комнатушке. Прикрыв за собой дверь он сел на пол, за диван, прижимая колени ближе к себе. «Я первый раз в жизни видел столько настоящих трупов. Их было так много… вся картинка всплывала у меня в памяти словно в тумане. Тех людей что, взаправду ели… такие же люди? Нет… они не могли быть людьми, их лица, бледные и иссохшие. Их походка… всё это было так чуждо и пугающе, словно это были… настоящие зомби. Их не бывает на самом деле, я точно знаю. Это же реальная жизнь, самая настоящая. Вчера я ходил в магазин, поливал цветы, сделал уборку в комнате. Это не может быть реальностью, может, это какие-нибудь душевнобольные? Сбежали из отдела психиатрии и нападают на людей? Бледные, шаркающая и неустойчивая походка. Странное поведение. Всё сходится. Они не понимают что делают, пристают к людям, пугают, бросаются на них… едят…»       Хината сильнее вжался в стену, стараясь сгруппироваться как можно плотнее, становясь таким маленьким, что ещё бы чуть-чуть и он вовсе исчезнет. В глазах защипало, а нос и щёки сделались очень горячими. «Эта кровь на асфальте, паника, чьи-то руки в чьём-то животе… я всё это видел собственными глазами… Что же теперь будет?»       Путаясь в собственных мыслях рыжик окинул уже привычную для него комнату. Его мама работала в этом театре, шила костюмы для постановок. Он знал каждого работника, а все работники прекрасно знали его. Завтра должен был состояться его дебют, если его вообще можно было так назвать. Он мог бы быть заменой замены главного героя, но только потому, что знал всю пьесу чуть-ли не наизусть. Это было очень унизительно, ждать, вертеться рядом, мешаться под ногами в то время как «настоящие профессионалы» пытаются выучить свои реплики с ходу, демонстрируя своё «мастерство». Может быть и сучилось бы чудо, заболел актёр, и замена его уехала в этот день к бабушке на дачу, а Шоё — вот он, тут как тут, уже примеряет костюм и повторяет слова. Однако, на завтрашнюю премьеру никто, кажется, не придёт. Ком в горле стал невыносимо расти, мешая нормально дышать. Тихо всхлипывая от страха безысходности рыжик стащил с подлокотника запасную форменную куртку и накрыл себя ею с головой. Теперь стало совсем темно, совсем тихо, а вместе с тем и тепло. Счёт времени давно испарился, сколько он здесь сидит? Час? Два? Несколько минут? Хината напрягся когда услышал как со скрипом отворилась хлипкая дверь. Замерев, он кажется перестал дышать от наросшего за считанные секунды напряжения. А за тем были шаги. Один, два, четыре, шесть…       — Хината?       Сдёрнув с него куртку Степаныч обеспокоенно оглядел его. Промолчав, Шоё лишь поднял на него покрасневшие глаза, не было сил говорить, хотелось упасть, не двигаться и глядишь, всё пройдёт мимо него, уйдёт, пробежит стороной, не заметит…, но Степаныч заметил.       — Ты как? Нормально? — рыжик кивнул устало положив голову на колени, — не переживай, мы закрыли все двери, никто не войдёт. Он заботливо гладил его волосы, приговаривая что-то успокаивающее. От этого Хинате становилось спокойнее. А может, не было ничего? Приснилось, почудилось, привиделось…       Когда новый крик послышался совсем рядом, буквально за стеной, стало ясно что ничего ему не «привиделось» и не «почудилось», всё происходило на самом деле и та кровь на асфальте всё ещё алеет на медленно пустеющей улице. Интересно, человечество уже вымерло, или потребуется ещё минут пятнадцать? Афанасий тихонечко выглянул из-за двери, шёпотом спрашивая:       — Воды сколько набирать?       — Сколько возможно, заполни все тары что тут есть. Кивнув, сторож чуть слышно скрипнул ботинками и скрылся.       — Может поспишь немного? Не бойся, если что-то случится, мы тебя предупредим… Хината интенсивно замотал головой. Спать в такое время ровня смерти.       — Ну смотри, если что, мы неподалёку, найдёшь. — вздохнув, он поднял пару вёдер в углу комнаты и вышел, оставив Шоё одного.       Вытянув затёкшие ноги, рыжик сполз спиной на пол, и завернувшись в большую куртку зевнул. Даже сели он не хочет спать, спать очень даже хочет его. От пережитого потрясения все силы куда-то пропали, хотелось просто отдохнуть. Всего на секундочку закрыв глаза, Хината не нашёл в себе сил открыть их снова. Так быстро и незаметно для себя самого он уснул.       В себя он пришёл только вечером, кроме него в каморке сидели Степаныч и Афанасий. Про себя он удивился, как они могут так непринуждённо беседовать в то время как на улице вершились жестокие расправы, причём беспричинные.       — Знаешь, Шоё, — обратился к нему сторож заметно погрустнев, — думаю, тебе не стоит возвращаться домой… После неловкой паузы рыжик поднял чуть опухшие глаза.       — Никогда? — прошептал он.       — Никогда… «С того самого дня прошло уже около недели. Во всём здании отключили воду и свет. Вся еда и та, что мало-мальски на неё походила подошла к концу. У нас не осталось ничего. От кромешной темноты нас спасали декоративные свечки которые не так давно служили важным реквизитом или украшением в коридорах. А на счёт провизии… думаю, любой дурак бы и то догадался, что шведских столов у нас тут не стояло. В желудках было пусто уже два дня. Сил хватало только на то, чтобы время от времени перекидываться словами и оглядываться по сторонам. Когда стало ясно, что запас ресурсов упал до критической отметки, Степаныч был вынужден собраться и выйти наружу. Там, в самом центре города была водокачка, из неё можно было накачать воды прямо из-под земли. Один он в таком состоянии не справился бы, поэтому Афанасий отправился с ним — вдвоём сподручнее. Я, как самый „неподготовленный к оперативным действиям“ должен был остаться в театре. Единственное, что мне было поручено: закрыть за ними дверь и держать её запертой пока они не вернутся с едой, водой, медикаментами и прочими полезными вещами. Если повезёт. И если они вообще дойдут. Я как сейчас помню как закрывал дверь за их спинами, желая удачи я смотрел в окно, видел как они осторожно крадутся по улице, пока их силуэты не скрылись за очередным углом. А после ждал, послушно карауля у двери.»       — Постараемся вернуться к вечеру, а если всё будет очень плохо, завтра… ты дождись только нас, Шоё, мы вернёмся. И не одни! — Степаныч весело подмигнул, намекая на съестные припасы. «Я караулил у двери, то и дело всматриваясь в городские лабиринты в надежде увидеть знакомые лица… С тех пор прошло три дня. Я всё ещё жду их. Я жду еды. Жду воды. Я жду спасения. Не хочу умирать… Почему они не приходят?..»