Без этого никуда

Бьорн очнулся, лёжа на больничной койке, когда в глаза ударил слепящий свет. — Доброе утро, мистер Дюпре. Рядом с окном палаты стоял доктор Сайкс. Высокий, плечистый мужчина лет тридцати с бритой головой и чёрной эспаньолкой. Он ничуть не изменился с последней встречи с пациентом. — Как ты себя чувствуешь, Бьорн? — Не дожидаясь ответа на вопрос, доктор сел на стул рядом с кроватью, тяжело вздохнул, и достав из кармана врачебного халата фонарик, приблизился к парню. — Сам знаешь. — Дюпре пытался не жмуриться, когда свет фонарика ударил по глазам. — Хреново, но, кажется, я даже стал привыкать. — Парень ухмыльнулся, но почувствовал резкую боль в районе грудной клетки и лёгкое покалывание на разбитой губе. — Старая схема. Вот увидишь, он одумается и вернётся. — Бьорн, ты ведь знаешь, что он мудак. — Руки врача на пару секунд с силой сжались в кулаки. — Он никогда не будет тебя любить так, как ты того заслуживаешь. — Эйвери, не начинай, будь добр. Доктор Сайкс нетерпеливо вскочил со стула и резким шагом подошёл к окну палаты, что выходило в коридор: кругом пустота. Пятница, утро. Мало кто из больных выходил из палаты в это время суток. Лет 9 назад Эйвери и Бьорн были самой красивой гей-парой университета. Все пророчили им крепкий брак и кучу детишек. Их любовь не знала преград. Парни были уверены в своём совместном будущем. Сайксу на тот момент даже предложили работу в известной частной клинике, на что тот, не раздумывая, согласился. У них было всё, о чем может мечтать любая влюблённая пара: общие интересы, взаимопонимание и уважение, независимые источники дохода, а самое главное — страсть и любовь. И всё казалось таким безоблачным, да только в жизни Бьорна появился студент-второкурсник Альфред Хаммел. И после этого небо разразилось молнией. Альфред, заприметив на практике самого красивого парня в университете, не стал дожидаться чуда, а мгновенно решил добиться места в его сердце. Ни Бьорн, ни Альфред, не подозревали, что эта встреча была словно послана свыше. Любовь, наивная и нежная, захватила сердца юношей. Но никто больше не разделял любовь Бьорна к Альфреду. Когда об их запретных чувствах узнало общество, Дюпре стал едва ли не самым презираемым студентом в кампусе. О разбитом сердце его бывшего возлюбленного знал чуть ли не весь город. Бьорна долго мучила совесть за столь жестокое сложение обстоятельств. Сердцу не прикажешь. И Эйвери с огромным трудом отпустил своего омегу, понимая это. Он воспринял отношения Бьорна и Альфреда со стиснутыми зубами и сжатыми кулаками. Но большего он не мог себе позволить. Уж слишком сильно он любил своего мальчика. Он знал, что долго ЭТА «любовь» не протянет. Но нет. Вот уже семь лет Хаммел и Дюпре были вместе. 3 года их которых состояли в браке. Его нельзя назвать удачным. И ни в коем случае счастливым. Каждый, кто знал эту пару, был в курсе их взаимоотношений. Сначала это проявлялось в редких синяках на руках Бьорна и на его шее. Тогда ещё можно было подумать, что ребята, как и в юношеские годы, заинтересовались засосами. Но когда Дюпре явился на работу с плохо замазанным тональным кремом фингалом под глазом, всей клинике стало известно, что «двери», в которые чуть ли не ежедневно вписывался наш герой, не очень-то его любят. Вслед за коллегами о насилии в семье узнали и друзья Бьорна — Клайв и Стэнли. Его друзья по студенческим временам. Буквально через неделю после этого происшествия ребята завалились домой к другу, не предупредив об этом Альфреда. Тот, конечно, был учтив с лучшими друзьями своего мужа, но на его лице явно читалось плохо скрытое недовольство. Клайв, как бывший друг и Альфреда, попытался узнать, в чем же у ребят проблема. Но единственное, что он услышал — это малоприятный адрес, по которому его послали. Родители Бьорна сначала пытались встревать в их отношения с Альфом, но их увещевания были успешно пропущены мимо ушей. Больше о них в этой семье и не слышали. Бьорн действительно верил, что Альфреду можно помочь. Что тот может исправиться, но его нужно просто к этому подтолкнуть. Проблема заключается в том, что за все их совместно прожитые Альф ни разу не воспользовался протянутой рукой помощи. Всех психологов он отвергал, как мошенников, шарлатанов. Никаких развивающих книг не читал. Все свои хобби со студенческих времен забросил и не вспоминал о них. Всё его время занимала низкооплачиваемая работа охранником в магазине, а досуг он проводил с ребятами, чья жизнь сложилась не менее печально. Бьорн понимал, что вся агрессия и злость Альфы идут от отсутствия реализации в этом мире, но ничего не мог с этим поделать. Поэтому он просто ждал, когда супругу надоест эта бесконечная петля времени, где он тратит свою жизнь впустую, попутно уничтожая мужа. — Бьорн, ты знаешь, я больше не могу молчать. — Эйвери стоял, прислонившись плечом к стене палаты. — Здесь уже дело даже не в тебе, а в том, что твой… — мужчина выбирал менее больное для Дюпре слово для определения мудака. — твой муж опасен не только для тебя, но и для окружающих. — Эйвери, ты же знаешь, что он никого кроме меня не трогает. И это все действительно не твое дело. Закрыли тему, мистер Сайкс. Я сам разберусь со своими отношениями. Слова в этом тяжелом диалоге было подбирать очень трудно. Никто из мужчин не хотел обидеть другого. До поры, до времени. Пока терпение одного их них не закончится. — Сколько это может продолжаться, а? Я больше не могу приходить сюда, как твой вечно персональный врач. Твой жалкий вид убивает меня. Почему ты просто не можешь уйти от него? — Эйвери мгновенно переместился от стены и сел на кровать больного, беря его руки в свои. — Неужели ты за все эти годы так ничего и не понял? — Карие глаза альфы впились в лицо омеги, высматривая хотя бы проблеск понимания. — Эйвери, мы давно с тобой не вместе. Перестань жить своими мечтами. — Бьорн отдернул свои руки от врача. — Реальный мир оказался совсем другим. Я люблю Альфреда, и ты с этим уже ничего не поделаешь. Ты никогда не мог с этим ничего поделать. Такова судьба. — Каждое слово омеги словно бритвенными лезвиями резало сердце рядом сидящего. — Никто не может с этим ничего поделать, и никогда не мог. Скажу тебе по секрету, Эйвери, я чувствую, что это всё скоро закончится. — Дюпре проговорил эти слова с тихой грустной усмешкой, глядя на своего бывшего. — Ты прав. — Доктор Сайкс вскочил с кровати пациента и немедленно покинул палату. Неделю Бьорн провел в больнице под присмотром медсестер и врачей. Но его персонального доктора больше не было видно. Сотрудники сказали, что он взял отпуск и куда-то уехал. Омега ни капли не расстроился. Он лишь ждал, когда придет Альфред и заберет его отсюда, как и всегда. Но за всё время муж так и не явился. Зато в гости заходила мать. Она принесла ноутбук и рабочие тетради. Поэтому сейчас в свободное время Дюпре занимался подготовкой к аккредитации. Работа медбратом в местной поликлинике не приносила особо удовольствия. Несмотря на диплом терапевта, Бьорн так никогда и не работал по профессии. После университета у него не было особого желания работать, на тот момент и Альфред мог его обеспечить. Когда-то Альфред работал менеджером в офисе местной компании по поставке медицинского оборудования. Когда-то, пока не пришло сокращение. И теперь им приходилось выживать на имеющийся небольшой доход, большую часть которого Альфред тратил на выпивку и Бог ещё знает, на что. Альфред пришёл на седьмой день с виноватым видом и букетом цветов. Они выглядели потрепаными и немного подвядшими, но у Бьорна что-то дрогнуло в сердце. Какое-то подобие жалости и смирения. Хаммел всегда был чертовски красив. Глядя в его чёрные, как американо, глаза ему можно было простить что угодно. Сейчас же лоб мужчины был нахмурен, черные прямые брови сошлись на переносице. Рука, свободная от цветов, была сжата в кулак от напряжения, которое явственно чувствовалось между мужчинами. — Ты так и будешь стоять в проходе? — Первым подал голос Бьорн. — Или подойдешь ко мне, дурак? Скованный выдох сорвался с губ Альфа. Он бросился к постели мужа, упав перед ней на колени. — Прости меня, Бьорн, прости. Я не знаю, что на меня нашло. Я так переживаю за тебя, за нас. Ты так часто стал пропадать на работе, на учебе, а все эти альфы вокруг… Ты же не глуп, я знаю, ты тоже видишь, как они на тебя смотрят. Мне башню срывает, зная, что я не могу оградить тебя от них. — На руки Бьорна, которое он начал исступленно целовать, упала пара непрошенных слезинок. — Ты больной альфа по имени Альф. Самый красивый, самый умный, самый веселый и самый несравненный дурак, которого я только знаю. — Бьорн приподнял голову Альфа за подбородок, чтобы посмотреть с эти глаза: в этот раз взгляд был таким теплым, родным, полон любви и раскаяния, сердце омеги начало таять. — Когда придем домой, а это через… — Мужчина кинул взгляд на настенные часы, — три часа, давай поговорим там, мне не хотелось бы обсуждать наши отношения здесь. Сам понимаешь. — Да, конечно, где твои вещи? И действительно, через 3 часа семейная чета Хаммел-Дюпре уже была дома.