Wind der Hoffnung

Былую солнечную погоду сменили грозные свинцовые тучи. Лежа на теплой кровати, я видела лишь частички погоды, которые давали мне возможность узнать как там обстоят дела. Солнце, игриво игравшее моими веками, оказалось лживым, так как на улице сейчас погода обстояла намного хуже. На ещё совсем недавно безмятежном и спокойном небе показались тяжелые и хмурые тучи, задавившие своей тяжестью беззащитное солнышко. Вот — вот должен был пойти дождь, что не особо меня радовало, хотя я с самого детства любила такую мрачную и слегка странную погоду. Дождь был моим убежищем от моих всепоглощающих мыслей. Тихонько напевая себе известную и вспомнившуюся мне песню, я шла вдоль длинной и почти безлюдной улицы, лишь изредка натыкаясь на унылые лица прохожих. Казалось, время остановилось и замерло в своем направлении, не выпуская других из своих убежищ. Утопая в своих туманных мыслях, я не заметила как дошла до школы. Уже была середина сентября, а уроки в моем новом учебном заведении начались двадцать пятого августа. Меня тревожило то, как я себя представлю другим. Если в старой и так любимой мной школе я была первой во всем и олицетворяла собой Старосту, за которой последуют все, то здесь я должна была стать обычным серым человеком. Я поставила себе цель: найти друзей и восстановить былую жизнь. В крайнем случае хотя бы просто не обложиться перед учителями, которых так заинтересовала моя характеристика. Когда я подошла ближе к школе, мои мысли вновь обрели порядок, хотя, думаю, их даже не было. Мое сердце стало бешено колотиться, когда я посмотрела на здание. Вчера, когда бабушка показывала мне дорогу в мою новую школу, чтобы я хорошо ее изучила, я смогла лишь мельком разглядеть ее. Передо мной возвышалось старинное здание, которое по высоте напоминало мне большие и грозные горы, старающиеся как можно быстрее дойти до больших высот. Я не смогла сразу же определить его цвет, так как такой цвет не смогла бы намешать даже моя учительница по живописи в художественной школе. Для меня это здание было не только серо — голубым с серебряным металлическим отливом, но и стало настоящим искусством. Если в Кохеме у нас была обычная бледно — оранжевая школа с деревянными скамейками вокруг школьного двора, то здесь, в Мюнхене, моя новая гимназия отражала в себе все достоинства богатого слоя: большое, возвышающееся в своем великолепии здание, выполненное в стиле классицизма, от которого так и веяло духом конца восемнадцатого века. Проход в школу украшали кованые железные ворота, так и напоминающие мне историю искусств, но, к счастью, они были на данный момент открыты и я могла спокойно пройти. Вступив на территорию самой школы, я была более чем удивлена. Здесь мне ничего не напоминало школу в моем Кохеме, поэтому я сразу же направилась на главную дверь школы, ведущую, как я думала, на главный коридор. По пути лишь рассматривая зеленую лужайку, обставленную такими же коваными скамейками, как и ворота школы, которые, по всей вероятности, олицетворяли собой уютный школьный двор.

***

Встретила меня стройная и высокая женщина с великолепной осанкой и собранными в тугой пучок волосами, которые прекрасно подчеркивали ее изящную фигуру, одетую в строгое черное платье. — Меня зовут Иоланта Леманн. Я и есть директор данной гимназии. — улыбнувшись так, что около ее карих глаз появились почти незаметные морщинки, она протянула мне руку в приветсвенном жесте. — А ты, по видимому, наша новая ученица из Кохема? Я пожала ее вытянутую руку и попыталась скорее прийти в себя от волнения. Осознав, что я молчу уже более одной минуты, я постаралась прокашляться и, наконец, ответить новой директрисе. — Да, я Изабелла Майер. — подняла я уголки своих обветренных губ и добавила. — Из Кохема. — Что же, Изабелла, мы рады приветствовать тебя в нашей гимназии и очень надеемся, что твои заслуги в старой школе ты сможешь оправдать и у нас. — она положила свою худую кисть мне на правое плечо и посмотрела взглядом, которым смотрят лишь на родного или очень близкого человека. — Я возлагаю на тебя больше надежды, дорогая. Удачи! В этот момент послышался грозный раскат и тяжелый удар грома, от которого и я, и моя новая директриса невольно встрепенулись. Я обратно хотела обратить свой взор на стоявшую передо мной женщину, так как повернула свою голову на тяжелый звук грома, как главная дверь школы, около которой мы стояли, была широко распахнута. Человек, вошедший через нее, даже не удосужился ее придержать, от чего та громко и со скрипом захлопнулась. По всей видимости это был опоздавший ученик, так как на нем была такого же цвета форма, как и у меня: того же цвета брюки и жилетка с гербом школы. Директриса, сразу же его заметив, глубоко вздохнула, все еще находясь в оцепенении. — Рихтер! — она поправила свои и без того идеально лежавшие волосы. — Снова опаздывайте! — громко заявила она, пока тот парень лишь удосужился лениво растрепать свои немного влажные волосы от только что начавшегося ливня. — Миссис Леманн, извините. — он с издевкой улыбнулся краем своих губ и перевел взгляд с директрисы на меня, лениво осматривая мой внешний вид, на что я лишь недовольно фыркнула. — Просто я был в у деда в Берлине по делам и только утром приехал. — сейчас, когда он все же удосужился посмотреть в мои глаза, я смогла рассмотреть его всю. Парень, у которого, по всей видимости, была фамилия «Рихтер», как выразилась директриса, выглядел в точности как избалованный отпрыск богатых родителей. Хотя, почему выглядел… Не сомневаюсь, что у него богатая семья, не из — за знаний же этот самовлюбленный парень сюда попал?! Осматривая его, я заметила, что его глаза какого — то непонятного цвета. Мне они показались на минуту каре — зелеными, но потом они вдруг стали изумрудными с легким переливом на ярко — зеленый. Я подумала, что это всего лишь из — за неправильного освещения, так как в эту сторону школы солнечные лучи в данный момент не попадали из — за плохой погоды. Он, потрепав свои и без того взъерошенные угольно — черные волосы, вновь обратил свой взгляд на директрису, на что та лишь покачала головой. — Идите на урок, мистер Рихтер. — процедила сквозь зубы женщина, недовольно пробурчав что — то невнятное себе под нос. И только сейчас я поняла, кто стоял передо мной. Он — король школы, и, вероятно, был самым популярным здесь, раз прекрасное настроение директрисы так быстро ухудшилось с момента его появления. Как только он вскрылся за углом, где находилась лестница, ведущая на второй этаж гимназии, миссис Леманн снова посмотрела на меня и еле выдавила что — то на подобии улыбки. — Не обращайте на это внимания. Я уже не знаю что с ним делать. Он не слушается не только меня и учителей, но и своих родителей. — на ее откровенное заявление я была слишком удивлена и немного подняла свои брови, в надежде, что она все-таки проводит меня в мой класс. — Совсем от рук отбился мальчик, а ведь семья такая хорошая. — она сказала это очень тихо, словно объясняя самой себе уже открытый и доказанный факт. — Ладно, идемте, я провожу Вас в ваш новый класс, мисс Майер. Прочитав вашу характеристику, мы распределили вас в гуманитарный класс, именуемый 11 — С. — это уже она говорила на ходу, пока мы сворачивали за угол. Меня немного смутил тот факт, что миссис Леманн «возлагает на меня большие надежды». Всегда и во всем, как твердили мне окружающие люди, я должна была быть идеальной, слушаться других и делать все, что мне прикажут. И только тогда, по их мнению, я была бы счастлива. Но никто и никогда не спрашивал чего хочу я сама, потому что в большинстве случаев после концертов и мероприятий, в которых я участвовала или же сама устраивала, меня всегда хвалили, говорили, что я большая молодец и что моя мать должна гордиться мной. Вот в такие моменты, когда я лишь мило улыбалась или же просто пыталась изобразить что — то на подобии улыбки, мне хотелось зареветь, ведь это моя жизнь и я сама должна решать то, как мне будет лучше. Мое убежище на три года, мое будущее.