Wind der Hoffnung

Озорные лучики солнца, входившие через не закрытые шторами кусочки окна, игриво пытались открыть мои тяжёлые и сонные веки. Пусть на улице и было тёплое солнышко, в комнате было немного прохладно и я поежилась, теплее укутавшись в одеяло. Вчера, гуляя по городу и изучая ранее неизвестные мне места, думаю, я слишком устала, раз так долго лежала в постели. Бабушка показывала мне дорогу в мою новую школу, которая, к счастью, была не очень длинной и находилась не очень далеко от бабушкиного дома, как я думала. Стараясь как можно дальше спрятаться от назойливых лучей солнца, я уже почти до конца пробудилась. Странным было то, что будильник все еще не прозвенел и бабушка не собиралась меня будить, ведь, казалось, что солнце вышло уже давно. — Милая, вставай! — послышался отдаленный голосок бабушки.Она словно услышала мои мысли, громко крикнув из кухни, находившимся на первом этаже дома. Пробубнив себе под нос что — то невнятное даже мне самой, я решила наконец таки встать с тёплой постели, которая все никак не решалась меня отпустить и поплелась в кухню, откуда доносился голос бабушки. Громко топая, я спускалась по лестнице в одной махровой пижаме со словами: — Сколько времени? — сонно потирая глаза, которые все еще не решались до конца открыться. — Уже шесть утра, солнце. — щебетала бабушка, все время что — то жестикулируя руками. Она постепенно наполняла небольшой стол, стоявший по середине кухни, из которой открывался прекрасный вид на сад наших соседей. Там же стояло одинокое деревце, которое тетя Гретта посадила еще вчера. Их дом был не большим, но и не был маленьким, поэтому с какой бы стороны я не смотрела, он казался мне очень уютным, нежели большие дома бизнесменов. Вообще, в Мюнхене было очень много интересных и больших домов, на которых я вчера достаточно насмотрелась. — Ты иди сначала умойся, а потом спустишься и мы попьем чайку. — из размышлений меня вывел голос бабушки, которая так тепло смотрела на свою полусонную внучку. — Я приготовила твои любимые блинчики. С малиновым вареньем. — на последних двух словах она сделала небольшое ударение. Знает ведь, что я не смогу отказаться от такого! Я обратно поплелась наверх, немного опираясь при этом на перила и все еще громко топая. Принятие душа было для меня самым любимым занятием, из — за которого мое настроение всегда становилось намного лучше. Всматриваясь в свое отражение в зеркале, уже вспотевшим от горячего пара душа, я невольно улыбнулась, вспомнив слова своей матери. Она всегда твердила мне, что я во всем похожа на отца. Не только по характеру, но и по внешности. Те же густые шоколадные волосы, карие глаза, но знакомые всегда твердили мне, что они у меня совсем черные, чему я не всегда верила. В завершение моей схожести на папу, приходила схожесть на маму. У меня была такая же белая кожа, не любящая загара, как и у нее. Мы всегда обгорали с ней на пляже, забыв при этом о лежащих на дне наших сумок солнцезащитных кремах. Я решила сразу же переодеться в школьную форму, чтобы потом не опоздать, умудрившись долго уплетать вкусные блинчики бабушки. Не могу сказать, что форма мне не понравилась, но и в восторге от нее я не была. Бабушка отдала мне ее уже вчера вечером, лишь улыбнувшись на мое ошарашенное поведение от вида школьной формы. Начиналась она от темно — синей юбочки и точно такого же цвета жилетки, но в дополнение к этому шел и сам пиджак в тон своим «сородичам». Все бы ничего, но его дополняла рубашка цвета мочи. Ну, ладно, я слишком загнула, но она и вправду не была белой, как я себе представляла! Ну, вот зачем делать школьную форму с почти что бежевой рубашкой?! Я думала, что всем моим новым интригам конец, пока не увидела лежавшую на спинке стула гольфы. Они тоже были такого же цвета, что и юбка. Надев на себя всю эту «прелесть» я лишь заинтересованно перевела свой взгляд на эмблему — герб школы, находившуюся по левую сторону моей груди. Такой же значок был и на пиджаке, но, решив, что сегодня был достаточно теплый денек, я не стала его одевать. Спустившись на кухню, я лишь отстраненно улыбнулась бабушке, но при виде меня она ахнула, не забыв еще дополнить всю свою заинтересованность словами: — Какая прелесть! — на этом она пригласила меня за стол, на что я лишь быстро присела и начала уплетать мои любимые блинчики.- Солнце, тебе так идет! — не останавливалась бабушка. — Ты все-таки научилась заплетать себе косички, а ведь еще не давно ходила за мной чуть ли не плача, прося заплести твои волосы. — Бабушка, твое «недавно» это три — четыре года тому назад, то есть мне было около двенадцати, если вообще не одиннадцати. Так что вполне возможно, если я не могла тогда плести косу. — обиженно фыркнула я, но все же тепло улыбнулась бабушке, лишь немного погладив свою французскую косичку. Дело в том, что у меня были слишком длинные волосы. Почти до попы, поэтому я не могла всегда ходить с распученными и приходилось всегда выдумывать какие — то новые прически. В основном, это были или косы, или пучки, которые я, как мне казалось, ставила слишком высоко. — Солнце, ты все равно прекрасна! — снова этот теплый и солнечный взгляд, который день изо дня греет мою душу.- Сегодня у тебя сложный день. Постарайся найти себе друзей, подружись с одноклассниками. На учителей ты должна произвести должное впечатление, хорошо? — Да, бабушка, я знаю и помню. — на этом мы оба произнесли хором: « Делай то, как прикажет тебе сердце, но лишь с позволения разума». Это по своему было нашим девизом по жизни с бабушкой. О ней мама не знала. Бабушка всегда твердила мне, что мое сердце для всех слишком открыто. Я знаю, что была слишком открытой книгой для посторонних, хотя и пыталась тщетно закрыть все замки к своему сознанию. Делай то, как прикажет тебе сердце, но лишь с позволения разума, Изабелла.