Wind der Hoffnung

Запах свежего кофе медленно проскальзывает в нос. Свежий ветер с только что закрывшейся двери игриво веселится волосами. Мама, бабушка и мистер Рихтер направляются к небольшому столику у окна, пока молодая официантка лет двадцати пяти смущенно приближается к ним, удивленная визитом такого важного гостя. — Ты понимаешь что происходит? — шипит Рихтер прямо в мое ухо. Он стоит сзади меня, около двери с несколькими колокольчиками. Я спиной чувствую его напряженность. От него все еще исходит тот прекрасный аромат одеколона, что так пленил меня. Его запах не спутать не с чем: сладкий, манящий, с щепоткой мяты, перемешанной с его собственным запахом. Видимо, мистер Рихтер не привык к таким маленьким кафешкам, поэтому нервно косится по сторонам. Бабушка что — то щебечет ему, вероятно, про работу. Иначе я понятия не имею откуда растут ветви их знакомства. — Не — а. — я щурюсь, разглядывая мило беседовавшую парочку. Мама что — то печатает в телефоне, пока ее взгляд не останавливается на мне. — Может пойдем? Я слегка нервничаю. Он сам заговорил. Первым. Я пыталась поймать хотя бы его мимолетный взгляд в школе, а тут вот те на… Рихтер, посмотрев на часы, проверяет, есть ли у него свободное время. Потом окидывает меня раздраженным и тошнотворным взглядом, будто я кусок вонючего дерьма. — Да. Идем. — говорит он холодно. Рихтер ведет себя непринужденно. Даже слегка отстраненно. Меня волнует то, что он совсем не обращает на меня должного внимания. Я очень боюсь, что Макс никогда не посмотрит на меня так, как смотрел раньше. Да что я вообще об этом думаю?! Дура. Я же сама сбежала от него! А он… Он выглядел таким потерянным и беспомощным. В его глазах читалась неумолимая мольба. А сейчас я, похоже, совсем его не интересую. Мы подходим к остальным и присаживаемся. Спустя несколько секунд все проясняется: бабушка купила у мистера Рихтера несколько довольно дешевых акций, которые он жертвовал в помощь новым кампаниям. У бабушки с дедушкой была конюшня, но, как мне известно, они ее продали. А вот теперь, когда дедушка переехал от нас в Лондон, чтобы разобраться там с документами и, наконец выйти на новый уровень, бабушка решила вернуть свою былую мощь. Они так говорили и говорили, пока моя бабуля не обратила свое внимание на нас. — Ой, детки! Вам, наверно, очень скучно с нами. — засмеялась она, а ее смех подхватил и мистер Рихтер. — Может, вы лучше погуляете? Перед этим она не забыла упомянуть, что тот парень, который провожал меня, это и есть сам Макс Рихтер. Мама просто ухмыльнулась, окинув его взглядом. А что касается меня… Мои щеки могли соревноваться в красноте с соусом из острого красного перца, который я обожала готовить. Рихтер же ничем не выдавал свою настроение. Холодно и равнодушно уставился в одну точку, лишь изредка искажая свои четко очерченные губы в усмешке. — Не, бабушка. Все нор… — начала была я, но была нагло перебита. — Нам совсем не скучно. Все таки пора переосмыслить свою точку зрения насчет заграничных доставок, а Вы, миссис Майер, не плохо разбираетесь в этом, поэтому слушать Вас — одно удовольствие. — улыбнулся он, мельком взглянув и на меня, но его тоже, к счастью, перебили. — Макс, ты наверняка устал. Тебе и вправду нужно ото всего этого отдохнуть. Идите, погуляйте с мисс Майер. — старичок Рихтер дружелюбно покосился в мою сторону и легким кивком указал на выход. Я растерялась. — Да, дед. Как скажешь. Рихтер трудом вымолвил и прошипел эти слова, после чего встал сам и помог встать мне. От него так и веяло ужасным настроением, что в скором времени могло передаться и мне.

***

Мы шли по парку, откуда пришли с мамой и бабушкой. Только сейчас я обратила внимание на его рассеченную бровь. О, нет. Он что, каждый день устраивает потасовку? Не удивлюсь, что не одна драка в школе не происходит без его участия. Холодный ветер теребил его иссиня черные пряди волос, которые всегда были уложены в творческом беспорядке. Постороннему человеку, не знавшего его, могло показаться, что он только что проснулся. Парень откашлялся. — Ну, так куда пойдем? — в его голосе было столько холода и льда, что я поежилась, сама того не понимая. Аллея была усыпана листьями, деревья стояли почти голые. Никто не прогуливался по парку, день был очень холодным, но, не смотря на холод, светило солнце. Я взглянула на него. Все тот же стеклянный взгляд и безразличная маска, будто рядом со мной идет не парень из моей школы, а какой — то жутко похожий на него манекен. Мне хотелось дотронуться до его щеки и нежно погладить, а потом прижаться к его груди, крепко — крепко обнимая, но, если сейчас я это сделаю, он, наверняка, пошлет меня куда подальше. — Давай просто погуляем. — пискнула я, но потом, взяв над собой вверх, резко остановилась. В нос ударил запах моих же сладких духов. Рихтер шел и шел. Смотрел вперед и о чем — то увлеченно думал, но все-таки через три шага заметил мою пропажу. Он оглянулся назад и озадаченно посмотрел на меня. — Ты чего? Казалось, в его голосе слышались нотки тревоги и чего — то еще, чего — понять я не смогла. — Мне нужно… — я запнулась, не зная: продолжать или нет. — Мне нужно кое — что сказать тебе. Моя внутренняя богиня сделала тройное сальто и покрутилась вокруг себя, не забыв заодно сделать реверанс. Букашки в моей голове закопошились, а бабочки в животе превратились обратно в гусениц. — Что? — он насторожился и подошел ближе. Я глядела на его изумрудные глаза в обрамлении черных густых ресниц. Как же он красив! Сначала я не понимала девушек, почти вешающихся на его шею, но теперь… Он может одним своим взглядом подчинить человека. Макс Рихтер — искусный манипулятор, а мы-окружающие его люди — безвольные марионетки. — Понимаешь, тогда… у тебя…- я остановилась, чтобы перевести дух. Сердце нещадно билось. Я сглотнула. — Я все соврала. — наконец выпалила я. Рихтер стоял, приподняв одну бровь и непонимающее уставился на меня, словно на полоумную. Хотя, почему «словно»?.. — Соврала? — произнес он охрипшим низким голосом. Его темные брови были сведены к переносице. Рихтер сомневался. — Да. — снова сглотнула. — Просто… я была не готова к такому повороту и… ну, у меня никогда в жизни не было серьезных отношений. А с тобой… Не знаю… — Что со мной? Он подошел еще на шаг ближе. Теперь моя грудь почти касалась его груди. Он часто дышал и заметно нервничал. Пусть Макс и был холоден со мной, но от него исходило тепло… Нет, от него исходил жар. Я чувствовала, как медленно плавлюсь, как мое сердце разгорается алым пламенем. — Ну я просто побоялась, ясно? — зло взглянула я на него, мол «да что ты все тупишь?». Мне было плохо. Очень плохо от того, что он находился в жалких сантиметрах от меня. Рихтер выдохнул. Сейчас его грудь почти вплотную упиралась к моей. И не только грудь. Вот черт. — Ясно. — Он погладил меня по румяной щеке. Я потерлась о его теплую ладонь, из — за чего он усмехнулся и его губы расплылись в улыбке. — Так ты только боялась… Я не могла больше терпеть. Он нужен был мне сейчас. В эту же секунду. Я хотела почувствовать вкус его манящих губ, соединить наши языке в страстном танце. И, похоже, он понял мою мольбу по глазам, так как в следующую секунду грубо впечатал свой рот к моему. Рихтер целовал жадно, жестко. Его губы властно охватили мои губы, лишая какой — либо воли, отдавая меня в его власть. Я почувствовала, как слабеют ноги, но Макс притянул меня еще ближе, не давая свалиться на землю. Куда уж ближе?.. Я не хотела, чтобы наш горячий поцелуй заканчивался. Его язык настойчиво скользнул по моим деснам, зубам, которые под его напором приоткрылись, впуская его игривый язычок. Казалось, он безмолвно доносит мне свои переживания и свое состояние, виновницей которых была я. Будто он хочет отыграться на мне, чтобы и мне было больно, как и ему. — Почему? — прохрипел он, оторвавшись от моих губ всего на секунду, а уже в следующий миг снова жадно припал к ним. — Почему раньше не сказала? — я видела, как ему было больно. В нем боролись две личности: одна хотела снова и снова обнимать и целовать меня, грубо прижимая к себе, а другая хотела поскорее оттолкнуть, чтобы больше не чувствовать горечь утраты. Я с трудом заговорила. Щеки пылали, а по губам, казалось, прошлись горящей спичкой. — Я боялась. Просто боялась. — шепнула я ему в губы. И он снова жадно впился в мои губы, переплетая наши языки в страстном танго.