Под пепельными парусами

Быть может, в редких случаях, когда борьба за правое дело заставляет стать пиратом, пиратство может стать правым делом. (c) Пираты Карибского моря

Спустя два месяца. Нью-Йорк, городская таверна «Мистер Д».

— Слышали про Джексона? — Это про Перси? Про парнишку, который раньше здесь работал? — О нём, о ком же ещё. Отец у него, говорят, был сам, — старик с седой бородой и в грязной рубахе перешёл на шепот, но я всё равно его услышал. — Сам Дэви Джонс. — Это ещё что! Вот про дочь губернатора Маклин! Так она сбежала с самим сыночком Грейса! — Того самого Грейса? Моя рука дёрнулась к рукояти меча. — Полегче, брат, — остановил меня Нико, перехватив руку и мерзко улыбнувшись. — Аннабет не очень понравится, если ты и тут всё разнесёшь. Я послушно убрал руку. — Если ты не уберёшь с лица свою маленькую ухмылку, то, клянусь, отлетишь к противоположной стене. — Какие мы стали сердитые! — Вальдес пил уже третью по счёту кружку пива. Добром это точно не кончится. Станешь тут сердитым, когда вокруг о тебе разносят такие слухи, от которых уши в трубочку сворачиваются. Перси Джексон — прославленный вор и грабитель, сын Дэви Джонса, убийца Посейдона и так далее по списку. И чем больше людей узнаёт обо мне, тем глупее становятся слухи. Пайпер тоже не обделили вниманием и «насильно забрали из рук родного отца и заставили управлять кораблём». И, конечно, Джейсона, «сына, идущего по стопам отца». Вот про него-то как раз и говорят правду. Последний раз «Летучий голландец» шёл впереди нас за добычей, что разозлило Аннабет больше, чем моё поведение. Я разве виноват, что не могу контролировать себя? Да и у Пайпер с Джейсоном прекрасно шли дела. О Луке, как ни странно, никто не упоминал. Ни придворные, ни солдаты. Он и сам не давал знать о себе до тех пор, пока не увидели его на Тортуге вместе с малышом Эдвардом. Он сделал правильный выбор. И я действительно был рад за него. — Как Салли? — поинтересовался Лео. — Ты передавал ей привет от меня? Я подавил в себе негодование. Вальдес строил глазки моей матери. Хуже ничего и представить нельзя. Она, конечно, всегда была красивой, правда после болезни немного побледнела, но это не мешало ей найти себе хорошего мужчину. И я не про Лео. У него уже есть подружка. Живущая на дне моря и имеющая рыбий хвост. Прекрасное дополнение к нашей компании. — Прекрасно, — ответил я. Я старался как можно чаще навещать мать, хоть это и было почти невозможно. На самом деле за два месяца я посетил её второй раз. Первый раз, когда мы вернулись в Нью-Йорк после снятия проклятья, и второй — сегодня. Хорош сыночек, нечего сказать. Но она была рада видеть Аннабет. У Чейз даже слёзы на глаза навернулись. — Они ничего тебе не говорит на счёт… — Пиратства? — закончил я. — Интересно, что она должна мне сказать. — Сынок, ты там воруй с губернаторских кораблей поменьше, а то на меня губернатор как-то косо смотрит, — бездарно подражая голосу моей матери, подошёл Гроувер. Но все рассмеялась. Это было так легко и уютно, в этой грязной таверне, рядом с не менее грязными пиратами… Я не в счёт. Я же сын Посейдона. — Чёрт, где там Хейзел? — Нико глянул в сторону столика, где сидел мужчина средних лет в чёрной капитанской шляпе, скрывавшей лицо, и сером плаще. Напротив него сидела Хейзел, улыбаясь и мило разговаривая с ним. — Эй! Да она щебечет с ним! — притворно возмутился Лео. — Как так можно? — Закрой пасть, Лео! — рявкнул Нико. На нас то и дело косились люди. Мне это не нравилось. Не хватало ещё, чтобы сюда сбежались солдаты. — Пора уходить, — шепнул я Нико, когда очередная дамочка как-то странно осмотрела меня с ног до головы. — Погоди! — махнул рукой тот. — Нико, я не хочу остатки своей жизни гнить в тюрьме. — Не бойся. Ты ценный экземпляр для губернатора. Он тебя сразу отправит на казнь, — «успокоил» тот. Мистер Д., мило беседующей с какой-то барышней, должен был нам подавать знак, если в таверну зайдёт кто-нибудь из гражданских. Это всё без толку. — Я сматываюсь, — бросил я и встал из-за стола, но тут, как обычно, Матушка Удача повернулась ко мне совсем иным местом. — Далеко собрались, мистер Джексон? — оскалился индюк в парике. — Поверь, — усмехнулся я. — В такую даль на ваших трухлявых посудинах не уплывёшь. Я хотел сделать шаг, но увидел перед собой дуло пистолета. Опять. — За твою голову меня очень хорошо наградят, — прошипел солдат. — Может быть, даже повысят. — Эй, дружок! — человек, стоящий позади этого чудика в парике, легко схватил его рукой за шею и приставил к горлу лезвие ножа. — Сегодня не твой день! В глазах Клариссы пылал огонь. Да она спит и видит, как вспарывает глотку солдатам! Люди в таверне начали оглядываться. — Он мой! — взревел рядом Хедж и треснул дубиной по голове солдата. Мне его жаль, но что я могу поделать с человеком, у которого всё время в руках дубина. Он с ней даже в камбузе не расстаётся. — Хейзел! Несколько женщин за столиками вскрикнули. Хейзел, мигом поняв ситуацию, спрятала полученную карту за пояс и незаметно прошмыгнула в дверь. Ну, всё. Нам теперь точно конец. Раздался выстрел. Лео, видимо, намешавший пиво с ромом, стоял с пистолетом в руках. — Вы отправитесь все по рее, ребятки! — улыбнулся он. Идиот. Несложно представить, что из таверны мы убегали, сверкая пятками, а Лео при этом успел ещё стащить монетки. Он всегда был сумасшедшим. — Быстрее! Отчаливаем! — закричал я Аннабет, поднимаясь на борт «Арго ІІ». — Что такое… — уже хотела спросить Чейз, но заметив издали вооружённых солдат, стремительно бегущих по направлению к нам и вызванных какой-то дамочкой, вмиг посерьёзнела. — Поднять паруса! — скомандовала Аннабет. Корабль медленно отступал от берега. — Хейзел! — кричал Фрэнк. — Где Хейзел? — Я здесь! — отозвалась Левеск, поднимаясь вслед за нами. Как она могла прибежать позднее нас, если ушла из таверны раньше? — Карта! Где карта? — накинулась на неё Аннабет. Хейзел замялась и опустила глаза. «Если она скажет, что у неё нет карты, — подумалось мне, — то я сброшу кого-нибудь за борт. У меня больше нет терпения». — Тут возникли кое-какие сложности… — пробормотала Левеск. — Но… — Показывай, что достала! — поторопил я её. Хейзел послушно вытащила старый листок из-за пояса и протянула мне. Я не успел даже развернуть его, как Аннабет выхватила этот клочок у меня из рук. Она развернула бумагу, но никому не давала смотреть, что там написано. — Что? Ничего не понимаю, — пробормотала она. — Дай сюда, — отобрал я карту. Посмотрев на неё, я увидел, что это обычный листок бумаги. Ничего нет. Только несколько слов, написанных чернилами:

«Выкуси, Джексон! С любовью, Пайпер. Привет Лео!»

— Да чтоб эту чертовку Кракен слопал! — прорычал я, смяв несчастную бумажку. Вот тебе и сокровища Чёрной Бороды! Однако остальные члены команды выжидающе смотрели на меня. — Курс на запад. Мы не отдадим этим сухопытным крысам Оук* просто так, — отрезал я. — Все слышали? — крикнула Аннабет. — Курс на Оук! Я уже мечтал пойти к своей любимой корме, и приказать морским волнам ускорить корабль, но одно «но», в образе злой блондинки меня остановило. — Стоять! — твёрдо произнесла Чейз. Я не двинулся с места. — Что я говорила тебе про таверны и слухи? Аннабет приблизилась ко мне и наделила грозным взглядом. — Миссис Джексон, Вы, кажется забыли, кто теперь капитан на этом корабле, — усмехнулся я, заключив Аннабет в объятия. — Не надейся, что я как старший помощник не смогу отвесить тебе оплеуху, мистер Джексон, — рассмеялась она и поцеловала меня в щеку. — У Вас много работы, капитан. Говорят, что у пиратов нет чести и сердца. Забудьте обо всей этой услышанной вами ерунде — это просто враньё. У нас есть остатки от прежней чести, а сердце полно доверия и преданности своим товарищам и своей команде. Говорят, что только пират может променять человеческую жизнь на корабль. Ну, это смотря какой корабль. У одних корабли полны пушек и вооружены до предела, а другие же такие скромные, что на них и в море-то не выйдешь. А у нас на корабле происходили самые разные вещи: предательства, обманы, потери, но именно они надолго останутся в нашей памяти и в нашем сердце. И мы не остановимся ни перед чем, пока все вместе, всей командой находимся на этом корабле. У нас впереди еще много и много всего опасного и необходимого для пирата. Но корабль — это не только мачты, палуба и паруса. Это свобода. Это то, чем дорожит каждый уважающий себя пират. А наш корабль плывёт под пепельными парусами.