Под пепельными парусами

…Там страх прошлых лет и летучий голландец Являет во мраке таинственный глянец, И манит вперёд, устремившись куда-то, Где клад в сундуках зарывали пираты. Черта горизонта от края до края, С ней ветер надежды волною играет, Здесь шторм, ураган и сплошная печаль, Что бьется ворча о холодный причал. (c) В. Задорожный

Ещё один громкий щелчок. А затем — скрип. Я, позабыв о том, что Лука являлся приличным ублюдком, бросился вон от стола, на котором стоял Сундук. У этой чёртовой железной коробки крышка открывалась чересчур медленно, словно нарочито испытывала наше терпение на прочность. Едва я убрал от горла Луки свой меч, он тут же, не мешкая, вскочил со своего места и бросился к противоположной стене. Аннабет и Талия стояли в дверях, не в силах пошевелиться и даже вымолвить хоть одно слово. Я с трудом сглотнул и подумал: «Если один вид этого треклятого Сундука заставляет нас содрогаться от страха, то что же будет с нами, когда мы его откроем?» Корабль вновь качнуло в сторону, но уже с удвоенной силой. Однако крики на палубе, как ни странно, стихли. — Вы это слышите? — прервала молчание Аннабет. Кастеллан в замешательстве посмотрел на неё. — Слышим что? — Голоса. Они... Они шепчут что-то… Я перевел взгляд на Сундук, крышка которого уже почти открылась, и услышал неразборчивый шёпот, будто говорили сразу несколько человек. Шептание становилось всё громче и громче, по мере того, как открывалась крышка Сундука. — Пятнадцать душ, — произнесла Аннабет еле слышным голосом. Крышка Сундука открылась с треском. В тот же миг мимо нас промчались пятнадцать светло-серых душ, как если бы мы снова оказались на Мосту Мертвеца. Но они не кричали, а шептали, и этот этого шёпота я сходил с ума. — Бежим отсюда! — удалось крикнуть Талии, и она рванула на палубу. Я всё ещё не мог оторвать взгляд от Сундука. Что-то здесь было не так… Не могли же мы просто выпустить души и снять проклятие? И, наверное, если бы проклятье спало, мы бы смогли это почувствовать. — Перси! Быстрее! — поторопила меня Аннабет. Плюнув на пустой и бесполезный Сундук, я выбежал на палубу вслед за остальными. Серьёзно, лучше бы я этого не делал. Было так тихо, что даже слышалось сердцебиение стоящей рядом со мной Аннабет. На вражеском корабле было всего тринадцать человек. И все с нашего «Арго II». Все, кроме Луки. Тринадцать оставшихся проклятых. Пятнадцать душ закружились в вихре, поднимаясь наверх. Воздух вокруг нас стал холоднее, а море даже не двигалось. Я оглянулся и заметил, что корабля с тёмно-синими парусами уже не было. Может, что-то случилось с отцом? Или он просто решил уйти, так как больше нам не понадобится? — Перси… Аннабет дёрнула меня за рукав рубахи. Я мигом очнулся от навязчивых мыслей и поднял взгляд. На палубе, где чуть больше минуты назад летали пятнадцать убитых душ, шел мужчина в чёрно-синем кожаном плаще с позолоченными краями и шляпе такого же цвета. На поясе у него было два револьвера, а в правой руке он держал меч. Он не поднимал головы, отчего невозможно было разглядеть его лицо. Но как только он поднял её, я столкнулся с грозным взглядом тёмных глаз. Уже знакомых мне. Мертвец преодолел свою смерть.

***

— Не ожидали меня увидеть, ребятки? — прохрипел он своим голосом, подходя всё ближе и ближе. — Как я вижу, вы справились. Почти справились. От его голоса у меня по спине пробежал табун мурашек. Вид мужчины был действительно грозным — не зря о нём говорят, как о Дьяволе. «С ним даже Аннабет не сравнится в гневе, — подумалось мне. — Хотя, кто знает? Может, если её хорошенько взбесить, то… Нет, лучше сейчас не думать об этом». Остальные члены команды так же оробели при его появлении. — Извините, — не сдержал своей ухмылки Лука. — В каком смысле «почти»? Джонс глянул на Луку, как на отброс общества. Так же на меня смотрела сегодня и Рейна. Которая, кстати, лежала теперь у одной из пушек. Видимо, она пыталась её зарядить перед тем, как её… Убили? — Не беспокойтесь с вашими врагами и друзьями всё будет в порядке. Они просто спят, — словно прочтя мои мысли, ответил Мертвец. «Что ж, я надеюсь, это будет так». — В каком смысле «почти»? — терпеливо повторил свой вопрос Лука, хотя было видно, что он едва сдерживает гнев. Джонс перевел свой взгляд на него. — Почти? — переспросил он. — Ты хочешь узнать, что это значит? Это и значит — почти. Значит, что не полностью. Взгляните на свои предплечья. Посмотрите, посмотрите! Все послушно завернули рукава рубашек. Это сделал и я. Метка всё ещё была, да и более того — она пылала, пылала огненным цветом. — Почему? — спросила Аннабет. — Что-то не так? Мы упустили какую-то важную деталь? Джонс улыбнулся уголками губ. И не от радости, поверьте мне. С такой улыбочкой он походил на кровожадного убийцу-палача. Мужчина медленно шёл по кругу, обходя каждого из нас, проклятых, и задевая остриём меча палубу, словно специально действуя мне на нервы. — Пятнадцать всего будет на борту, — сказал он, оглядев всех. Джонс остановился напротив Кастеллана, смотря ему прямо в глаза. — Пятнадцать на борту было, — произнёс он. — Предателя с собой возьмите посему. Предатель тоже был, и ты не станешь это отрицать, верно? Лука умудрился кивнуть в ответ. — Один пропадёт, спасая вас всех, — продолжал пересказывать пророчество Дэви, проходя мимо Нико. — Бьянка ди Анджело погибла, но спасла вас. Я еле удержался, чтобы не ляпнуть что-то злостное в ответ. А Нико молчал, уткнувшись взглядом в палубу. Джонс тем временем приближался ко мне. — Сына Короля Морей одолеет успех. «Ох, спасибо, что напомнил. Я ведь и забыл про то, как мы чуть ли не встретились На Том Свете». — Я, если честно, слабо верил в то, что ты выживешь, — пробормотал он, проходя мимо меня. Казалось, у меня из ушей сейчас повалится дым. — Я польщён, — процедил я. Несмотря на всю случайность, из-за которой мой отец и мать разделились, Джонс всё ещё не внушал мне доверия. А слова, которые он говорил теперь, лишь подтверждали это. — Проклятье исчезнет сквозь боль и мученье, — Джонс нарочито царапал палубу. — Боль… Коннор Стоулл чувствовал боль, когда погибал? Я в этом сомневаюсь. А мученье и подавно. Он умирал и знал это. Он умирал с гордостью, как настоящий пират. Я не поднимал взгляд. Слишком сильно сказано, слишком больно, как если бы холодный и острый клинок царапал тебя прямо по сердцу. — К сокровищу всех приведёт озарение, — наконец-то договорил Джонс пророчество. — Вас привел сюда утренний луч, вы следовали по заре. Что ж, в этом вам больше всего помогла моя карта… Аннабет, стоящая рядом со мной, недовольно хмыкнула. — Вы хотите знать, почему проклятье не спало? — воскликнул Джонс, отчего я вздрогнул. Последний раз, когда я слышал, как он кричит, был только в таверне. И то, это было всего лишь воспоминание. — Боли и мучений, — едва шевеля губами, произнесла Аннабет. — Боли! Её не было! И мучений тоже! А всё потому, что вы — пираты, не боитесь Смерти, не боитесь попасть на Тот Свет, утонуть в пучине Ада! Ничего вы этого не боитесь! Он кричал, как сумасшедший, размахивая мечом. Он точно ненормальный. Хотя, что я говорю. Кто бы в здравом уме стал убивать пятнадцать человек, да ещё из команды Чёрной Бороды? Только такой псих, как он. Я толкнул Аннабет. — Может, мне лучше скинуть его за борт? — прошептал я ей на ухо. Аннабет хотела ответить, но её прервал Джонс. Он швырнул меч в мачту корабля, яростно крича. — Но среди вас есть тот, кто боится Смерти! Кто мечтает о том же, о чём и я: о власти. Всё произошло меньше, чем за секунду. Никто и среагировать не успел на быстрые действия мужчины. В мгновение ока Джонс вытащил из-за пояса револьвер. — Все вы знаете, кто это! — крикнул он и выстрелил. Выстрелил прямо в того, кто действительно заслуживал этой боли и мучений. Выстрелил резко и неожиданно не только для всех, но и для этого человека. Джонс выстрелил в Луку. Но бывает такое, что рука человека, не бравшего пистолет уже много и много лет, может дрогнуть, а пуля изменить своё направление. Случается такое, когда жертвой оказывается не тот, кто этого заслуживал, по крайней мере, не настолько. Происходит такое, что можно назвать и безрассудной глупостью и невероятной смелостью. Пуля оказалась не в той груди. Пуля оказалась в груди Талии Грейс, успевшей в последний момент оттолкнуть Луку на приличное расстояние. Пуля попала не в того. А человек, выпустивший эту пулю, должен поплатиться за такой поступок. — Талия! — вскрикнула Аннабет и подбежала к подруге. Лука подхватил Грейс за плечи, не давая той упасть. Бледный Джейсон приземлился у сестры, хватая её за руку, и бормоча что-то не вразумительное. На груди Талии медленно расползалось кроваво-красное пятно, пропитывая черную рубаху. — Надо же, промазал, — пробурчал Джонс. — Что ж, не беда. Послышалось лязганье, при котором перезаряжают револьвер. Меня охватила немыслимая ярость. Такая, при которой в жилах всё закипает, а дышать ты начинаешь, как бык, готовый вот-вот броситься и разорвать всё на своём пути. — Не смей подходить! — угрожающе поставил я меч перед лицом Джонса. Дэви даже и бровью не повёл. — Решил меня запугать, малец, — усмехнулся он. — Не на того напал. Тебе против меня с этой штукой, — Джонс указал на меч. — Прямая дорога в Ад. Да и нужно ли тебе это? Ты ей уже ничем не поможешь. Джонс указал в сторону Талии. — Ты всегда был мерзавцем, — прорычал я. — Ты такой же мерзавец, как и… Я запнулся на полуслове. — Лука? — закончил за меня Дэви. — Именно так. Он тоже умеет хорошо водить людей за нос. Он ведь стоит того, чтобы в него попала пуля, ты сам знаешь. Отойди, Перси. Моё правое плечо загорелось от боли, я чуть не сморщился, но удержался и не отступил. Не в этот раз. — Лука заслуживает этого, — не сдавался и Джонс. — А ты? Чего заслуживаешь ты? — проговорил я, всеми силами стараясь игнорировать боль в плече. Видимо, несносное проклятье начинает спадать. — Ты убил пятнадцать человек! — Они были пиратами! «Пиратами», — подумал я и в моей голове быстро-быстро замелькали моменты последней недели — всё, что произошло со мной. Пиратский Кодекс, Метка, Проклятье, ром, обманы, потери товарищей. Я пират. Я стал пиратом, хоть с самого начала ненавидел таких, как я, лютой ненавистью. Однако это открытие не поможет в моей ситуации. Я бросил быстрый взгляд за борт. Море всё ещё было спокойно. В моей голове мелькнула безумная идея. Как раз по мне. Но идея Лео со взрывом была, конечно, намного безумнее, чем эта. Что же, если всё получится, если я смогу (а я очень надеюсь, что смогу), то мы сможем выжить. Я глянул последний раз на Джонса. Темные глаза, морщины… Этот старик морочил мне голову так же, как и Лука. Но Джонс делал вещи и похуже. Он заслуживает этого. Джонс заслуживает оказаться на дне. — Но и мы с тобой пираты, — сказал я и пронзил мечом пол палубы. Меч вонзился в дерево легко, будто этот корабль был уже готов развалиться. Море вмиг взбушевалось, раскачивая фрегат. Трещина расходилась и из неё выплёскивалась вода, окружая Джонса. — Перси! — послышался голос Аннабет. Джонс хотел было схватить меня за ворот и утянуть за собой, но я приказал воде закружить вокруг него, так же, как недавно это делал Лука, пытаясь убить меня. Я почувствовал боль, идущую от Метки, такую, как если бы меня окунули в кипящий котёл с водой, и упал на колени, но не прекращал этот водоворот вокруг Джонса. Водный вихрь поднялся на несколько футов в воздух. Джонс закричал. Пронзительно и сильно, так, как только это могут делать души с Моста Мертвеца. Мои глаза налились тяжестью, а силы совсем иссякли. Я только мог слышать отчаянный крик Джонса. Тело окутало невыносимым жаром, а взгляд помутнел. Последнее, что я видел, перед тем, как упасть на пол палубы, это была гигантская стена воды в виде руки, которая схватила Джонса и затянула в морскую бездну. «Спасибо, пап».

***

— Джексон! Лёгкий бриз приятно освежал лицо, в глаза ударял яркий свет, отчего не хотелось их открывать. «Проклятье тухлой медузы! Я что, вновь оказался на краю жизни и смерти?» — Рыбьи Мозги! Очнись! Меня сильно толкнули в плечо, и я с трудом открыл глаза. Передо мной маячило рассерженное и заплаканное лицо Аннабет. Я поднялся с палубы и огляделся. Противники во главе с Рейной просыпались, ничего толком не понимая. И наша команда, вроде как, была в порядке. Вон, Кларисса уже успела отдубасить Лео. — Ты в порядке? — спросила Аннабет. Не успел я ответить, как она заключила меня в объятия. Послышались всхлипы. Мне редко удавалось увидеть, как Аннабет плачет. Если честно сказать, я не любил этого. Создавалась какое-то чувство, что в этом виноват именно я. — Ты мелкий сухопутный идиот, — пробурчала Аннабет. — О чём ты вообще думал? — Всё… Всё же хорошо… — погладил я её по волосам. — Проклятье спало и мы все теперь снова вместе. Аннабет отстранилась. Её серые глаза были темнее, чем обычно, и распухли от слёз. — Не все… — прошептала она и кивнула на человека, стоявшего у борта. Лука. Я старался подойти к нему тихо и бесшумно, но, видимо, со слухом у него всё очень даже хорошо. — Проклятье исчезнет сквозь боль и мученье, — сказал он хриплым голосом. — Кто бы мог подумать, что это относилось ко мне и Талии. Его лицо осунулось и было бледнее чем обычно, а глаза вовсе не усмехались. Он будто постарел. И это всё за такое короткое время! — О чём ты говоришь? — просто поинтересовался я. — Я о том, что это всё было правдой. Коннор погиб, не чувствуя боли и мучений. Нет. Настоящую боль мы испытываем, когда теряем близких нам людей, а мученья начинаются только после их смерти. Некоторое время мы молча смотрели на гладь моря. — Я думаю, — Кастеллан сжимал и разжимал кулаки. — Думаю, что Эдварду будет лучше с Джейсоном и Пайпер. — Лучше, чем с родным отцом? — хмыкнул я. — Ты знаешь, что такое расти без отца? Лука бросил на меня грустный взгляд. — Поверь, не меньше, чем ты. В любом случае, Джейсон сможет позаботиться о племяннике. — Где же будешь ты? Ты будешь навещать сына? — Где буду я? — переспросил Лука. — У меня большой должок перед твоим отцом, и, наверное, я ещё не скоро окажусь на суше. Да и здесь она рядом. Я уставился на него ничего не понимающим взглядом. — Посейдон отправил душу Талии не на Мост Мертвеца, как должно было случиться, а в морские глубины. — Там же лучше? — Ты даже не представляешь, насколько, — вздохнул он и посмотрел вдаль на море. — Посейдон уже близко. Мне пора. Я присмотрелся и заметил приближающийся корабль с тёмно-синими парусами. Лука хлопнул меня по плечу, словно мы были давними товарищами. — Береги их, ладно? — кивнул он в сторону нашей команды. — Ты хоть и противный, но единственный, кому я могу доверить этих сумасшедших головорезов. Охранять их будет некому. Лука с помощью своей силы призвал волны. — Эй, — сказал я. — Подумай, что бы хотела Талия. С кем бы она хотела оставить Эдварда. Лука сжал губы в тонкую линию и нахмурился, но, так ничего и не сказав, уплыл на волнах к Посейдону. «Сумасшедших головорезов», — повторил я про себя.