Кровь и шоколад

В кофейне было шумно и тепло. Запахи кофе и выпечки, бодрящие и сладкие, забивались в нос, попутно смешиваясь с ароматами чужих духов, машинного масла и чернил. Последнее меня удивило — откуда? — и взгляд тут же выцепил из толпы стайку девочек-студенток, хихикающих над бледным, ботанистого вида парнем, пишущим конспект на маленьком столике, явно не предназначенном для этого. Дешевая пластиковая ручка треснула, заляпав руки и стол чернилами. Этот запах, химический и маслянистый, ощущался чем-то чужеродно-неприятным, но кофе все же пах сильнее. Я сидела у подобия барной стойки, прямо перед баристой, вертлявым блондинистым парнем, который говорил по-английски с заметным акцентом, вроде бы французским, но не совсем. Он старательно улыбался симпатичным клиенткам и явно не торопился быстрее их обслужить. Видимо, я в своих потрепанных джинсах и зеленой курточке, подбитой ветром, не удостоилась чести быть замеченной. Мой раздраженный вздох утонул в густой золотисто-черной жиже, плескавшейся в кипенно-белой кружке. Жижа пахла, как настоящая арабика, с нотками корицы и миндаля, и чашка, как по волшебству оказавшаяся перед моим носом, ввергла меня в ступор. Взгляд скользнул выше, и слова благодарности застряли где-то в горле, завибрировали и затихли. Передо мной были вишневые глаза. Такие же нереально вишневые, как сладкие духи, витающие в воздухе и пытающиеся соперничать за ароматное лидерство в пространстве подле меня. Белая блузка обтягивала весьма внушительный бюст, и я пялилась на него секунд тридцать и, заметив ехидный взгляд баристы, покраснела до корней волос, скосив глаза на бейджик, безуспешно пытаясь сделать вид, что туда я и пялилась изначально. «Стефания». Так вот. Хм. Имя не вызвало положительно никаких ассоциаций, но в черепной коробке что-то черкнуло, напомнив мне, что где-то я его уже слышала. Не получив от памяти никакой подсказки, я плюнула на это дело и, буркнув куда-то в кружку подобие благодарности, сместилась в самый дальний угол барной стойки. Девушка-вишня продолжала лукаво улыбаться. Хотелось бы верить, что мне. Так, Лиз, соберись! Кружка с напитком богов, ополовиненная, отправилась в очередь, теперь моим вниманием завладел большой блокнот. Обычный такой, размером с книгу, с котятами на обложке. Таких в любом канцелярском пруд пруди. Вот только содержание его явно не стоило показывать кому попало. На чуть желтоватых листах в клетку убористым почерком Людвига были расписаны маршруты, места, явки и пароли. Все это — вампирское гетто. Да, вампиры давно вышли из тени, их существование официально признано, более того, им даже полагается гос.защита. При условии, конечно, что они, как порядочные граждане, платят налоги и пьют только синтетическую кровь. И черт с ними, с налогами, но вот пить химическую бурду торопились явно немногие. А потому в городе было множество клубов, закрытых и секретных или же полулегальных, где кровососы так или иначе ворочали свои мерзкие пропахшие кровью делишки. А я, как офицер отдела по борьбе с незаконной деятельностью кровозависимых (боже, что за дурацкое название!), должна сейчас сидеть где-нибудь в засаде или штурмовать очередной притон. Но нет, меня, как зеленого новичка, отправили просиживать штаны в офис, хорошо хоть сейчас, спустя полгода непрерывного полоскания мозгов, Людвиг таки уступил и посвятил меня в новое дело. Я должна найти и прикрыть один подпольный клуб, где вампиры совсем уж обнаглели, почти в открытую нарушая закон. Чертовы ночные твари. Хотя, если честно, я еще ни разу не видела вампиров вживую. В естественной, так сказать, среде обитания. В допросной пару раз мельком — да. Но те кровососы, получившие ударную дозу из ультрафиолетовой пушки, больше напоминали прожаренный стейк и ничего, кроме отвращения с налетом жалости, не вызывали. А я слышала многочисленные легенды о том самом Зове, полупесне-полугипнозе, которую вампиры поют своим жертвам, об их неземной красоте и прочей лабуде. Любопытство — страшная сила, и оно толкало меня на глупости вроде таких как напроситься на явно опасное задание, при этом почти в одиночку. По-хорошему, я должна найти этот самый клуб, попасть внутрь, все хорошенько разведать и свалить. Но черт возьми, я так просто не уйду и докажу этому немецкому хлыщу, что я тоже могу быть отличным офицером, даже при том, что я женщина! От злости я даже стукнула рукой по столу и тут же стушевалась под веселым взглядом девушки-баристы, ее белобрысый напарник хихикнул. Я попыталась скопировать взгляд Людвига Мюллера, которым тот гонял нерадивых стажеров, и парень тут же смылся обслуживать ближайшую стайку девиц. Так тебе! — Лихо, — хмыкнула Стефания, ставя передо мной еще одну чашку. — Ларс парень неплохой, но иногда уж слишком беспечный. — Откуда он? — не то чтоб мне было до этого хоть какое-то дело, но хотелось поддержать хотя бы видимость беседы. Я притянула к себе вторую кружку и с любопытством попробовала. Как сладко! — Из Бельгии. Славный малый, — она снова улыбнулась так странно, по-кошачьи. Не знаю, как можно по-кошачьи улыбаться, ведь кошки вообще не улыбаются, но впечатление создавалось именно такое. — О, прости, я сделала на свой вкус. — Ничего. Очень… вкусно. Если уж совсем не лукавить, это было больше похоже на карамельный сироп, в который зачем-то добавили кофе, попутно присыпав ванильным сахаром. Я скользнула взглядом по плавным изгибам фигуры, подчеркнутой бордовым жилетом и приталенной блузкой. Взгляд снова уперся в грудь, и я от греха подальше уткнулась в чашку, но потом, не выдержав, посмотрела в ее глаза. Они были, кажется, светло-карие, и, может, была виновата длинная светлая челка, с рыжеватым отливом, похожая по цвету на жженый сахар, а может, я совершенно заработалась, но ее глаза казались мне чуть красноватыми. Вишневыми. Значит, не показалось. Пухлые губы изогнулись в кривоватой улыбке, и блеснули жемчужно-белые зубы. Клыки чуть выдавались вперед, и я судорожно глотнула невыносимо сладкую бурду, чтоб прогнать комок в горле. Стефания подмигнула мне и быстрым, хищным движением облизнула губы. — У меня хороший метаболизм. Я безотчетным движением повторила ее жест и, залпом влив в себя этот кошмар диабетика, запихнула блокнот в сумку и поспешила уйти куда-нибудь подальше от навязчивого вишневого запаха, который почему-то стал отдавать металлическими нотками.