Как странно бы ни звучало, но я люблю тебя.

Они ехали по дождливой дороге, и никто не осмеливался заговорить. Да и нечего было сказать — каждый был погружен в свои мысли. Данте думал, о брате. Так неожиданно приобретенным и так скоропостижно утерянном. Хоть братья и не были вместе большую часть сознательной жизни, Данте все равно не верил, что Вергилий мог так сильно ослепнуть от еще даже не полученной власти. Мысли клубились в голове и нефилиму отчаянно хотелось курить, напиться или разбить кому-нибудь рожу. Злость и ярость текла по венам перемешиваясь с потаенной обидой и разочарованием. Наблюдая за пламенеющем городом в стекло заднего вида, парень ещё больше хмурился и изредка кидал взгляд вправо от себя. Рядом с Данте, на пассажирском сидении, расположилась Хейл. В отличие от нефилима, девушка находилась в прострации, полностью опустошив сознание. Думать или переживать о чем-то, просто не было сил. По большей степени, просто хотелось кричать от предательства и бессилия. Все планы и мечты на светлое будущее разбились несколько часов назад и все, что оставалось — выжить. Машина остановилась возле небольшой многоэтажки, находящейся на приличном расстоянии от эпицентра действия. — Будь здесь. Я проверю обстановку, — сказал Данте, осматривая девушку. Она ничего не ответила, просто отрешенно кивнула, не поворачиваясь к нему. Данте вздохнул, вышел из машины и двинулся к дому. Хейл проводила его взглядом и снова отвернулась к окну, в тот момент, когда в руках парня появился Мятежник. На самом деле, нефилиму было даже легче, от того, что девушка с ним не разговорила. Ведь у Данте не было сейчас ответов ни на какие вопросы. Парень не мог ответить даже на свои вопросы, которые занимали все его мысли, что уже говорить о ком-то ещё. Эти несколько минут одиночества, что Данте провел, пока обследовал этаж за этажом, разрубая на своем пути мелких демонов, которые, либо отбились от главной стаи, либо были такими же изгоями, как и сам нефилим, дали ему немного собраться с мыслями. Отыскав квартиру, в которой более или менее можно жить и которая по крайней мере не выглядела, как сцена из фильма ужасов, парень вернулся за Хейл. Квартира была небольшой. Маленькая кухня, гостиная, ванная и спальня, все, что нужно для удобства двух людей, бегущих от дикой реальности мира. Не теряя времени, Данте пошёл прямиком к холодильнику, а Мел принялась искать свечи, или хотя бы какой-нибудь источник света. В холодильнике нефилим само собой не обнаружил ничего съестного и с разочарованием захлопнул дверцу. Обшарив все остальные шкафчики и полки, Данте сдался и расположился на диване рядом с Мелоди, которая уже расставила найденные пару свечей по комнате. Оба снова погрузились в свои мысли и увлеченно смотрели на полыхание маленького оранжевого огонька. Не сказать точно сколько прошло времени, но парень не выдержал первым. Эта тишина стала давить. Захотелось заполнить ее хоть какими-то звуками. Хоть чем-то, но не этими режущими мозг вопросами, словно самый острый в мире скальпель, который беспощадно врезался ему в мозг. — Тебе нужно поспать, — глухо отозвался нефилим, не сумев придумать лучшего предлога для начала разговора. Ответа сразу не последовало, девушка была словно в трансе, в который погрузилась по собственному желанию, дабы на недолгое время сбежать в безопасное место в своем сознании. — Нам обоим нужно, — все же кивнула Мел. — Если хочешь, можешь лечь на кровати, — она повернулась к нефилиму. Он смотрел на ее осунувшееся лицо, которое в неровном свете свечи выглядело невероятно уставшим. Данте задался вопросом, как выглядел он сам, но знал, что вряд ли ответ будет утешительным. — Нет, мне и здесь удобно, — ответил он, проводя рукой по обивке. — Можно сказать, я привык к такому. — Уверен? Атласные простыни в твоем трейлере, говорят об обратном, — девушка недоверчиво осмотрела диван. — Я думал, тебе было на что смотреть в нашу первую встречу, а оказывается, ты предпочла простыни, — с маленькой лукавой улыбкой Данте поднял взгляд на Хейл. Девушка лишь закатила глаза, немного улыбнувшись. И эта фраза наконец-то разрушила то напряжение, что клубилось в воздухе с момента, как эти двое сели в машину. Нефилим отметил про себя, что за все время, он впервые выдохнул, до этого даже не замечая, что дышал лишь в пол силы, постоянно задерживая дыхание, как перед броском. — Я пойду поищу, чем можно застелить твое ложе. Но не надейтесь на шелк или бархат, ваше величество, — с маленькой, едва тронувшей глаза ухмылкой, Мел направилась в спальню. Данте проводил девушку взглядом и снова уставился на пламя, погружаясь в свои мысли. Волей не волей, но все тропинки в голове вели его к Вергилию. Злость немного стихла, но обида и непонимание не покидали парня. Нефилим хотел кричать от досады, хотел и вовсе не знать правды о брате, о семье, о себе. Зачем? Для чего все это было? Вергилий не нуждался в братских узах, в то время, как Данте, наконец был счастлив обрести хоть какую-то семью. Он бы не признался в этом даже за миллион, но это было так. А сейчас… Сейчас нефилим вновь чувствовал себя покинутым ребёнком, который потерял семью, едва её обретя. Чувство обреченности и бессилия, что он чувствовал, когда находился в приюте, когда впервые встретился с демоном или когда ему внушали, что он отброс общества, все это даже близко не сравнить с потерей последнего живого члена семьи. Данте бросил мимолетный взгляд на дверь спальни за которой скрылась Мелоди, единственное, что осталось с ним в этом мире. Не по принуждению или из-за выгоды, а потому что сама этого хотела. Он не заставлял ее идти с собой, нефилим сам-то не знал ориентиров, но Мел не бросила, не отпустила, наоборот, сама заставила Данте не опускать руки. Тепло от ее ладони все еще ощущалось на его щеке, хоть это и было не возможно, но нефилим чувствовал то робкое прикосновение до сих пор. Через некоторое время Мелоди вернулась с комплектом обычного, хлопкового постельного белья. Прослушав вопрос, Данте оторвал свой взор от свечи и посмотрел на девушку. — Что? — спросил нефилим, будто очнувшись от гипноза. — Диван. Тебе. Застелю. Можно? — вампирша подозрительно покосилась на парня. — Ах, да, конечно, — сказал он, поднимаясь на ноги и отходя в сторону. Пока Мел наблюдала за маленькой дырочкой на простыне, скорее всего прожженной сигаретой, Данте неотрывно наблюдал за всеми действиями девушки. И она это чувствовала. От чего-то, сразу хотелось зарыться под эту прожженную простынь с головой, лишь бы не ощущать эти ледяные глаза на своём затылке. Данте словно ждал чего-то, что у нее найдется решение или быть может поддержка, да хоть что-то, но проблема в том, что впервые в жизни у Мел закончились вообще все слова. Она говорила и действовала чисто на автомате, словно кто-то делал это за нее. Руководил ее руками, губами, языком. Единственное, чем девушка руководила сама — ее мысли. Мысли, которые бились об черепную коробку, потому что их попросту было так много, что они не умещались все в маленьком пространстве. Мел бы чень хотелось, чтобы кто-то взял рычаги правления над ее сознанием в свои руки, перенаправил русло во что-то иное, что-то не такое жесткое и болезненное. Или вовсе бы отключил блок питания, потому что она уже не справлялась. Но и попросить помощи не могла, потому что знала, Данте не легче и взвалить на него еще и свои переживания, девушка не могла себе позволить. — Рану надо обработать, — в этой напряжённой для девушки обстановки, звук его голоса был столь неожиданным, что Хейл еле удержалась чтобы не подпрыгнуть. Она замерла на некоторое время, подняв глаза перед собой, но потом снова продолжила разглаживать испорченную простынь. — Я обработаю её перед сном. Когда девушка обернулась, обнаружила, что Данте стоял слишком близко, настолько, что подними она голову, задела бы своим носом его подбородок. Вампирша попятилась назад, но путь отступления ей перегородил диван, с ненавистной простыней. Мелоди только сейчас подумала, для чего вообще застилать диван? Ведь можно было просто принести подушку и одеяло. И не пришлось бы сейчас стоять так близко к Данте, вдыхая легкий шлейф табака, от которого голова шла кругом. — Мел, ты… Тебе будет сложно самой сменить повязки, — парень вздохнул нахмурившись. — Я не… — Ладно, — не дав нефилиму договорить, согласилась девушка. И чуть помедлив, добавила, — Но я не думаю, что здесь есть бинты. Квартира явно заброшена, — сказала Хейл, осматривая гостиную. — Найдем, не переживай, — ответил нефилим, ухмыляясь. — Я пойду поищу в ванной, а ты посмотри на кухне, может, в шкафчиках что-то есть, — сказала она, обходя парня. — Там ничего… — ответил юноша, сам не ведая кому, ведь девушка уже скрылась в ванной. — Нет. Прикрыв за собой дверь, Мелоди уперлась лбом в стену. Позорное бегство, опять. Еще пару таких моментов и Данте не заговорит с ней никогда в жизни. Приоткрыв глаза и разглядев в тусклом свете свечи обстановку ванной комнаты, девушка двинулась к небольшому шкафчику рядом с раковиной. Немного покопавшись, Хейл все же нащупала скудную аптечку. Радовало, что там были перекись и бинты, так же таблетки от головы и активированный уголь. Она обнаружила еще кое что, но решила, что Данте необязательно быть осведомленным обо всем содержимом металлической коробки. — Есть что-нибудь? — спросил парень, заглядывая в ванную. — Да! — резко захлопнув аптечку, сказала девушка. — Иди, я возьму нужное и приду, — она уже начинала краснеть и даже обрадовалась, что единственным источником света, служила небольшая свеча, которую нефилим захватил с собой. — Давай я помогу тебе, — Данте отчаянно хотел помочь, хоть в чем-то и Мелоди это видела, но только не в этом, пожалуйста, она готова на любую другую помощь, только не с этой дурацкой аптечкой. — Не нужно, я сама. Иди, — вампирша отвернулась от парня, скрывая коробку от посторонних глаз, словно это было ее дитя, которому угрожала опасность. — Ладно, — пожав плечами, нефилим пошёл на кухню, в его голосе, очень тонким намеком звучала обида. Вампирша не понимала, что ее так сильно смутило. Она не была школьницей, но тот румянец, который расцвел на ее щеках, создавал ощущение, что Хейл снова шестнадцать и она танцует с Терри Рутом на выпускном, отчаянно пытаясь не наступить тому на ноги. Ей нужно перестать бросаться на Данте, но когда речь хотя бы мельком заходит в интимное русло, она ничего не может с собой поделать. Выдохнув и взяв свое смущение под некое подобие контроля, Мелоди двинулась на выход. Нефилим, скрестив руки и опершись о тумбу, стоял и смотрел вниз. Мышцы его были напряжены и стягивали плащ, в который он все еще был одет. Хейл положила медикаменты рядом с ним, попутно стараясь снять футболку. Данте наблюдал за жалкими попытками Мелоди, но не прикасался и не предлагал помощи. Он не первый раз замечал, как она шарахается или уклоняется от его прикосновений. Ей было не приятно? Он не замечал такого отношения к Вергилию от нее. Его братец часто прикасался к Мел, к ее рукам, плечам. Она не отвергала его помощь и не дергалась, как от огня. Она не давала прикасаться Данте к себе, при этом почти постоянно, тактильно тянулась к нему. Нефилим не понимал этой ее стороны. И эфемерное прикосновение ладони на его щеке, очень быстро начало таять. Спустя долгое мгновение, она стоит перед парнем в одном бюстгальтере. Мел было дико неудобно, и уже казалось бы утихшее волнение, вспыхнуло с новой силой. Данте начал потихоньку снимать окровавленные бинты, стараясь как можно меньше прикасаться к оголенным участкам тела. Но с каждым мотком опавший ткани, его злость и обида утихали и на их место пришла вина. Он винил себя за то, что не смог предотвратить этого. Комплекс героя был выбит у Данте на подкорке, как бы он от этого не отнекивался. И девушка чувствовала его настроение. Она ощутила, что он перестал разматывать бинты и теперь просто взглядом сверлил ее рану. — Данте, — немного повернув голову, позвала она его. — Это из-за, — парень квинул на рану и посмотрел Мел в глаза. — Перестань винить себя. Мы уже не раз говорили об этом, Данте. Ты принял те пули на себя. А это… — она посмотрела на свое плечо, — оно заживет, не переживай, — Мелоди попыталась улыбнулась. — Ты получила рану потому что я не был достаточно внимательным. Я должен был ожидать от него что-то подобное. — Хватит! Ты не мог предугадать действия ублюдка наперед. Никто не мог. Ты в этом не виноват, — она прикоснулась рукой к его щеке, как тогда на крыше. В этом прикосновение читалось многое — благодарность за заботу, извинения за резкость. И Данте чувствовал это. Он положил свою руку поверх руки девушки и прикрыл глаза. Поддавшись порыву, нефилим приобнял вампиршу одной рукой за талию, немного прижимая к себе. Совсем чуть-чуть, так легко и аккуратно, что это нельзя было даже назвать объятием, просто прикосновение, просто ощущение на кончиках пальцев, присутствие другого тела в твоем личном пространстве. Хейл не могла понять до конца причину такого поведения у Данте. Эта сокрушительная вина, которой он себя нагрузил была слишком преувеличенной. Ей хотелось встряхнуть его, накричать, умолять, чтобы он отпустил уже этот случай. Хоть как-то забрать у него это всепоглощающее чувство, забрать хоть каплю. Потому что видеть нефилима таким виноватым, как ребенка, который разбил любимую мамину вазу, было невыносимо. Он брал на себя ответственность за чужие проступки и Мел не знала, как искоренить в нем это чувство. Так и не разобравшись, девушка просто обняла его в ответ настолько, насколько позволила рана. Они простояли молча, в полуобнимку какое-то время. И оба чувствовали, что это объятье было нужно им обоим. Они делились друг с другом переживаниями, эмоциями и всем, что теплилось внутри, при этом не говоря ни слова. Лишь даря друг другу такое мимолетное прикосновение, которое нефилим решил прервать первым, вновь. — Надо обработать твое плечо, — Данте отодвинулся от вампирши. — Да, точно, — она повернулась к нефилиму спиной. Данте размотал бинты, и картина была не из лучших. Рана была глубокой и продолжала кровоточить. Даже легкие прикосновения приносили боль, но Хейл не показывала этого, лишь стойко морщила лоб и закусывала губу. Пока вампирша пыталась отвлечься, нефилим наблюдал, как по её спине стекает струйка перекиси водорода вперемешку с кровью, но Данте успел стереть её прежде, чем та дошла до кромки джинс девушки. Нефилим рассматривал изгибы вампирши, пройдясь вдоль всех позвонков взглядом и понял, как же давно у него не было хорошего секса. В голове промелькнула мысль и нефилим не успел ее остановить. Его взгляд, заменил указательный палец, который от краев раны, проделал путь к шее, от туда по позвоночнику к крестцу и задержался на талии. Мел дернулась, но рука юноши не позволила ей далеко отойти. И пока храбрость и глупость не отпустила, Данте наклонился и прикоснулся губами к правому плечу Мелоди. Аккуратно, можно сказать девственно. Просто прикосновение сухих губ. Он не кусал ее, не приминал ее кожу, лишь задержался на время. — Данте, — позвала его Хейл. Дышать становилось труднее. Он не ответил, но за него ответили его губы, которые прокладывали себе путь вверх по шее Мелоди, к ее подбородку. Очень, очень медленно, без резких движений или страсти. — Данте, прекрати, — почти шептала девушка, постоянно повторяя в своей голове, что он не причинит ей боль, это ведь Данте. Но легче не становилось. Нефилим будто не слышал её, он просто шел к своей цели. Шёл к той мгновенно промелькнувшей мысли. — Скажи, ты боишься меня? — Мелоди не могла найти ответ на этот вопрос. Она не боялась обычного Данте, того Данте, который поддерживает ее шутки и слушает умозаключение про прочитанную на досуге книгу, хоть ничего и не понимает, но всегда так внимательно слушает, который не курит в ее присутствие и пытается смириться с ее вкусом в музыке, пока они едут на задание. Но, тот Данте, который сейчас стоял позади и не слышал ее мольбы остановиться, этот Данте вселял ужас. Причину которого, Мел не могла ему объяснить. Ни ему, никому бы то еще не было. Нефилим понял, что она так и не ответила, при этом все ее тело выдавало тревогу и готовность к побегу. Глаза его резко распахнулись, и он наконец отошел от вампирши. — Я, — Данте запустил руку в волосы на затылке, — Не знаю, что на меня нашло. Хейл ничего не ответила. Лишь стояла в оцепенении, не могла ни пошевелиться, ни сказать что-нибудь, только тяжело дышала. Прислушиваясь к своему организму, поняла, что опасности больше нет, позади нее Данте, просто Данте. — Ничего, все нормально. Просто, давай закончим по быстрее, — смотря в пол, проговорила она. На задворках билась мысль, «а если бы он не остановился? Если бы… Нет, он бы не стал». Мучительный диалог с самой собой бил по сознанию и Мел считала каждую секунду, ожидая конца. Все остальное время перевязки длилось в тишине. Когда Данте закончил, вампирша хотела прибрать, но он её остановил, сказав, чтобы она шла спать. Девушка не стала с ним спорить, оставаться наедине друг с другом стало как-то странно и неловко. Поэтому, не говоря больше ни слова, Мелоди ретировалась, желая побыстрее оказаться в постели, под детско-спасительным одеялом. Зарыться под него с головой и не высовываться до утра, пока кошмар не растворится в дневных лучах. Вся усталость пережитого дня свалилось в один момент. В комнате она сразу же рухнула в кровать, пытаясь уснуть и забыть об этом случае, да и вообще об этом дне в целом. Сон на удивление пришел быстро, и девушка сразу же отключилась. Тем временем, на кухне, Данте убирал бинты с мыслью — «Она так и не ответила».