Как странно бы ни звучало, но я люблю тебя.

Мел очнулась под деревом. Несмотря на то, что девушка понятия не имела, как она здесь оказалась, место все же приносило ей больше успокоение, нежели тревогу. Вокруг были бескрайние поля и тишина. Над головой простиралось чистое голубое небо, по которому медленно плыли облака. Вся эта обстановка действовала как успокоительное, которого так не хватало в последнее время. Прикрыв глаза и отдавшись ощущению умиротворенности Мелоди задремала. В голову лезли картинки, воспоминая, хорошие воспоминания — как они с Данте, будучи детьми, соревновались кто быстрее залезет на дерево или у кого лучше получится вывести Вергилия из себя, ее любимая игра, ведь в ней она всегда выходила победителем. Так как Мел не была разговорчива ни с кем кроме темноволосого нефилима, ее воспоминания о детстве были сосредоточены в основном на нем. Образ маленького Данте всплывал четкой и ясной картинкой, его короткий ежик, который он часто дергал, когда был взволнован или разочарован ссорой с братом. Недовольное лицо мальчика, когда его мама одела их с Вергилием в почти что одинаковые костюмы в честь дня рождения. Мелоди до сих пор отчетливо помнила, как Данте «случайно» разлил сок на белоснежную рубашку и с самыми невинными глазами, смотрел на Еву. Но мальчик не учел лишь одного, что миссис Хейл могла с легкостью вытянуть из его рубашки всю влагу, не оставив и следа. Ох, это было незабываемое выражение лица. Говоря о матери, Мел было трудно вспомнить ее черты, какого точно оттенки были ее глаза и как она предпочитала собрать свои дикие и не послушные волосы. Она не помнила, в чем был одет ее отец в их последний день вместе. Не помнила его голоса или как он смеялся. Сознание блокировало эти образы, чтобы девушка не сошла с ума от чувства потери и глубочайшего одиночества. Мелоди не почувствует больше теплых объятий матери, не услышит слова наставления от отца. Ей суждено было быть одной и то, что Данте был рядом с ней, была лишь злобная насмешка судьбы. Как долго она еще даст ей насладиться присутствием нефилима, прежде чем и его забрать? Мел отчаянно пыталась держаться за образ маленького Данте, который смеялся над ее пародией на Вергилия, за расплывчатый силуэт матери, которая готовила на кухне ее любимую шарлотку и на образе отца, в его излюбленном кресле, в котором он читал для Мел всевозможные повести и сказки на разных языках. Она держала эти образы на поверхности, пока темнота не поглотила ее. Когда Хейл вновь открыла глаза, то заметила маленькую девочку смотревшую на вампиршу в упор. У нее были длинные каштановые волосы, закрепленные заколкой сзади, одета она была в сарафан синего цвета с маленькими цветочками и в белые сандалии. В руках у малышки был мишка без одного уха, но все еще сохранивший свою миловидность мягкой игрушки. — Ты тоже плод моего больного сознания? — Мел щурилась, смотря на ребенка, ведь та стояла спиной к солнцу. Девочка долго смотрела на вампиршу, изучала ее лицо, как самый дивный экспонат в музее, а затем просто побежала прочь. — Что? Постой! — прокричала ей Мел, но девочка уже скрылась из виду. — Ноги то вроде маленькие, но такие шустрые, — сокрушалась девушка, поднимаясь. Ребенок так быстро скрылся из виду, что Хейл понятия не имела, куда и сколько она уже бежит. Поле казалось нескончаемым. Она сменила бег на медленный шаг, когда вместо травы и цветов под ногами стал проглядываться грубый асфальт. Подняв глаза, Мел увидела вдали город и одиноко стоящую девочку, явно ждущую, когда Мелоди соизволит к ней подойти. Мучительно медленно продвигаясь вперед, девушка лицезрела картину, которую она видела перед тем, как они с Данте нашли забытую кем-то на обочине машину и уехали в направлении «простоподальшеотсюда». Трупы людей и снующую вокруг них демоны, как падальщики, обгладывающие последнее, что осталось на костях. Чувство умиротворенности сгинуло в пропасть, а воспоминания о детстве рассеялись под тяжелой бурей реального ужаса. Хотелось развернуться и бежать, так далеко, насколько позволит жизнь. И девушка уже была готова к старту, но злой рок пригвоздил ее к месту ржавыми гвоздями. Она увидела Вергилия и если честно, желание бежать в тот момент лишь усилилось. Он стоял посреди всей этой разрухи с самодовольным видом победителя, захватчика, который осматривает свои владения. Его грубый оскал, походивший на пасть гиены заворожил глаза девушки. Люди не могут улыбаться так, даже не все демоны способны на такое. Из транса ее вывел голос. Голос, который будет сниться ей в кошмарах. — Надо же! Мелоди, ты всё ещё жива? Какой приятный сюрприз. Я думал, что больше не увижу тебя, но, видимо, судьба решила сделать мне подарок, — растягивая слова Вергилий, подходил к ней ближе. Позади бывшего босса с обеих сторон шли Гневы. — Не обольщайся, Вергилий. Судьба тебя ненавидит, раз послала меня к тебе, — Мел потянулась за мечом. — Ох, дорогая, ты до сих пор злишься на меня? Ой, да брось, что было, то было. Давай всё забудем и начнем сначала, как пару лет назад. Помнишь? Я пришёл к тебе, ещё юной и не просвещенной девушке, которая до конца не могла поверить, что её приемных родителей растерзал не волк, — сказал Вергилий нахальным голосом, подходя к вампирше с протянутой рукой. — Ты как всегда, любишь поговорить, — одним взмахом Карателя, вампирша отрубила нефилиму руку. Вергилий согнулся от боли на мгновенье, а потом засмеялся, таким неистовым и невероятно громким, почти оглушающим смехом, что перепонки казалось не выдержат такого напора и просто лопнут. — Милая моя, неужели ты думаешь, что, отрубив руку королю демонов, ты нанесешь ему непоправимый урон? — он в мгновение ока регенерировал свою изувеченную конечность и злобно ухмылялся девушке. «Что это, черт возьми, такое?», — подумала вампирша, смотря на Вергилия ошарашенными глазами. Бывший босс улыбался и смотрел куда-то позади нее. Мелоди резко развернулась и увидела Данте, нет, не так, она увидела оболочку, которую когда-то можно было бы назвать Данте. Он был другим, слишком худощавым, слишком бледным, слишком безжизненным. Его лицо всё было в ссадинах и порезах, которые кровоточили и не заживали. Они словно появлялись на нем каждую секунду, как-будто невидимое лезвие резало его не переставая. Когда он поднял на неё глаза, то она увидела пустоту, боль и отчаянье. От этого взгляда хотелось скрыться, содрать с себя кожу и стать ничем, лишь бы не попадаться в поле зрения этих опустошенный глаз. Стало резко холодно и больно, дышать было невозможно, потому что горло сдавило невидимыми тисками. Она побежала к Данте на негнущихся ногах, дергая его за потрепанный плащ, крича ему в лицо, хватаясь за полностью пропитанную кровью майку, но всё было без толку — он не реагировал ни на что, просто стоял и смотрел сквозь неё. Мел в бессчетных попытках пыталась остановить его кровоточащие порезы, но когда она к ним прикасалась, раны становились только больше и активнее начинали вытягивать кровь нефилима, словно на обозрение публики. — Что ты с ним сделал, ничтожество?! — яростно прокричала вампирша и ринулась в сторону Вергилия, нанося смертоносные удары. Вергилий растворялся в воздухе, как только она к нему приближалась. Его на самом деле очень забавляли эти тщетные попытки борьбы, со стороны девушки. И когда ему надоело с ней забавиться, он возник у Мел за спиной, схватил вампиршу в свои цепкие лапы и был так нечеловечески силен, что Хейл думала — еще немного, и он переломает ей все кости, если она шелохнется хоть на миллиметр. — Я сделал это ради нас, — угрожающий шёпот достиг слуха девушки. — Неужели ты не понимаешь? Он, — Вергилий кивнул в сторону своего брата, — мешался у меня под ногами, не давал править миром, не давал мне быть рядом с тобой. Дорогая, неужели ты не замечала, что он хочет нас с тобой разлучить? — Вергилий почти шипел эти слова ей на ухо. Все слова, что вылетали из его рта, были похожи на удар плети. Чёткие, неистовые, они со свистом вбивались в сознание. — О чем ты? Нет никаких нас. Я ненавижу тебя! Демонский выродок! — кричала вампирша, вновь предприняв попытку вырваться, но не могла. Она в один миг стала такой слабой и немощной. Её единственная опора сейчас стояла в паре метрах и отрешенно смотрела в даль. — Перестань, Мелоди. Хватит убегать от своей судьбы. Ты думаешь мы случайно встретились, тогда, в твоем доме? Ты звала меня, твоя душа нуждалась во мне и я пришел ее спасти. — Ты сумасшедший, — Мел не спрашивала, она утверждала. — Тебе предначертано быть моей королевой. Править со мной этим миром! — говорил нефилим, вскидывая руку и целуя девушку в щеку. Его поцелуи напоминали укусы змеи. — Вергилий, что с тобой стало? Ты ведь не был таким, — сказала она, отворачиваясь и чуть ли не плача. — Ты был добрым, ты собирал вокруг себя людей, ради благой цели. Что изменилось? Почему? — Нет, дорогая, ты ошибаешься, я всегда был таким. Жадным до власти и признания. Я собирал вокруг себя пешек, которые не были достаточно умны, чтобы понять, что идут на верную смерть, — сказал он, затем резко развернул Хейл к себе. — И ты, дорогая, была моей главной марионеткой, — с этими словами, он жадно впился в ее губы. Девушка пыталась его оттолкнуть, отворачивалась, била руками по груди, но, казалось, ему было всё равно. Ей почудилось, что этим поцелуем он высасывает из неё всю жизнь. Дышать больше не было смысла, найдя глазами Данте, она в последний раз взглянула в такое родное лицо и провалилась в бездну. …Тем временем. Лимбо-Сити 02:46 Данте резко открыл глаза и вскочил с дивана. Ему снился кошмар, и, по всей видимости, не только ему одному. Из комнаты, в которой спала Хейл, доносился сдавленный плач, а затем послышался крик. Данте не думая больше не секунды, ринулся к двери. Открыв её, он в два шага оказался рядом с постелью девушки. Мел кричала, плакала, дергалась, махала руками. Ее истошные вопли создавали ощущение, словно ее пытали, а она не могла выбраться. Нефилиму не доводилось иметь дело с чьими-то кошмарами, кроме своих. Поэтому он не знал, что нужно делать, чтобы привести человека в сознание. Единственное, что пришло на ум, это встряхнуть Мел, в надежде, что она очнется. Данте мысленно извинился за грубость, взял её за плечи и резко дернул из стороны в сторону. Девушка открыла глаза, посмотрела на Данте, и заметалась глазами по комнате, попутно отталкивая парня. — Мел, всё нормально, это был всего лишь сон, успокойся, — пытался успокоить её юноша. Вампирша посмотрела на Данте, взяла его лицо в свои руки и начала рассматривать. Вглядывалась в каждую частичку его профиля, проходя пальцами по бровям, губам, лбу, везде, куда могла дотянуться и рассмотреть в этой темноте. — С-с тобой все хорошо? Он не причинил тебе вреда? Кровь… Ты смыл её? Где порезы? — она несла какой-то бред, не обращая внимания ни на что вокруг. — Кто мне должен был причинить вред? Мел, что тебе снилось? — обеспокоенно спрашивал нефилим, взяв руки девушки в свои. В её глазах понемногу начала вырисовываться ясность. — Ничего, — ответила Хейл, снова придя в себя, до конца осознав, что это больше не сон. — Я… Мне… — Девушка запиналась, рвано дышала и не могла отпустить руки нефилима, впиваясь ногтями в тыльную сторону его ладоней. «Он живой, он видит меня, реагирует» — эта мысль билась в сознание и приносила крошечный покой. — Мне кажется, что я схожу с ума, — шептала девушка. — Не оставляй меня, пожалуйста, — она безумным взглядом вцепилась в парня, ее ногти впивались в его руки, явно оставляя кровавые следы. — Хорошо, я с тобой. Все хорошо, — парня разрывало любопытство. Он до чесотки хотел узнать, что ей снилось, но разумно решил, оставить этот разговор до утра. Они легли в кровать, и Хейл отодвинулась от Данте в противоположную сторону. Ей хватало того, что он просто лежит рядом. Необязательно было прижиматься к нему, чтобы чувствовать себя защищенной. Но все же, не до конца разбушевавшееся воображение, заставило ее подобраться к его майки кончиками пальцев и сжать спасительную ткань, которая в мгновение ока подари покой. Данте лежал и слушал, как её дыхание приходит в норму. «Видимо, она уснула», — подумал парень. Он лежал и смотрел в потолок какое-то время, размышляя, что же ей такого могло присниться, что она так сильно перепугалась и даже попросила его остаться с ней этой ночью. Несколько часов назад, она шугалась от каждого его прикосновения, а сейчас, практически как ребенок сжимала в пальцах его одежду. У Данте разболелась голова. Ему нужно поспать, иначе он сам начнет бредить. Слушая размеренное дыхание девушки, Данте вспоминал то время, когда он еще не знал о существовании брата. Когда единственной проблемой, было отсутствие пива в холодильнике его трейлера. Раньше, он знал, что заботиться нужно только о себе, но сейчас… Нефилим снова посмотрел на девушку. Такая маленькая, но такая сильная. Почему она не оставила его, когда была возможность? Почему не дала убить Вергилия? Может между ними было что-то большее, чем простые рабочие отношения? Данте скривился. Он не хотел думать о том, что его полоумный брат трахал эту девушку. Это не было ревностью, определенно. Просто, нефилим не знал, что это за чувство. Но точно не ревность. Пытаясь выкинуть из головы картинки соития его брата и Мел, Данте аккуратно притянул к себе Хейл за талию и закрыл глаза.