Девочка моя...

       Отпустив Никиту и Дашу домой, Ульяна осталась в агентстве. Сидя на диване и кутаясь в плед, она изредка бросала взгляд на лестницу, ведущую наверх, будто ожидая, что на ней вот-вот появится Феликс. Но он поднялся по ней, едва они оказались здесь, и спускаться явно не собирался.        Все это время Даша сидела рядом с ней, пытаясь утешить и успокоить после всего случившегося, а Никита приготовил чай, который затем насильно заставил ее выпить. Сама же Ульяна была далека от ребят и всего происходящего. Она была настолько опустошена, что не обращала внимания на то, что происходило вокруг. А вместо ожидаемой истерики, ее сковал такой холод, что она практически ничего не чувствовала. Поэтому и предпочла, как можно скорее отправить детективов по домам. Ей хотелось остаться одной, чтобы во всем разобраться.        Но все было гораздо сложнее, чем ей казалось. Она настолько запуталась в своей собственной жизни, настолько погрязла во лжи, что выбраться из всего этого не представлялось возможным. И ладно бы только братья-вампиры не давали ей покоя, так она сама еще больше добавила себе проблем, найдя очередного кавалера-убийцу с которым собралась уехать на край света. И зачем? Для чего? Чтобы попытаться сбежать от навалившихся на нее проблем и их решения? Чтобы не стоять перед выбором? Или чтобы своим ответом не заставлять страдать одного из небезразличных ей мужчин?        Но сейчас все ее мысли занимал лишь один вампир. Тот, который совсем недавно спас ее от неминуемой, как тогда казалось, смерти.        В груди противно заныло. Она не понимала собственного поведения и того необдуманного поступка, что совершила. Если бы Феликс не появился в последний момент, она сейчас не сидела бы здесь. Да и дух ее он вряд ли бы еще раз стал вызывать. Она сделала свой выбор, когда безрассудно примчалась к Андрею, от чего-то уверенная, что с ним ей будет хорошо. Но с чего она это взяла? Даже если отбросить тот факт, что он убийца, на кой черт она ввязалась во всю эту авантюру с новыми отношениями? К тому же, не разобравшись и не закончив с прежними.        Поежившись, натянула на ноги плед. Ульяна не понимала, когда она стала такой беспечной, а вместе с тем злой, агрессивной и неуравновешенной. Совсем недавно она видела, в каком состоянии был Феликс, когда пытался дозваться ее дух и думал, что ее уже нет в живых. Все его чувства и эмоции выплескивались через край закрытой им души. Именно в тот момент она поняла, как он к ней относится. И, несмотря на это, через несколько минут от его допросов в ней поднялась такая буря злости, что, не совладав с собой, она перечеркнула все, что было, и устремилась к новому знакомому за поддержкой. О чем она тогда думала? Хотя… тогда она могла думать лишь об одном: что не нужна Феликсу, ведь будь иначе, он остановил бы ее. И лишь гораздо позже она поняла, что той руганью он пытался справиться со своими эмоциями. Он действительно считал, что ее уже нет в живых, а когда она появилась, вместо извинений начала рассказывать, как прекрасно проводила время. Вот он и не сдержался. А виновата в этом была только она одна.        На глаза навернулись слезы. Что же она за человек такой? Почему заставляет страдать тех, кто по-настоящему заботится о ней и оберегает ее? Кто любит ее? Она не сомневалась в чувствах вампира. Пусть прямо ни разу не было сказано ни слова, но она знала, как он к ней относится. И Андрея он убил не потому, что просто хотел убить. А потому что он угрожал ее жизни. А все, что, так или иначе, могло навредить ей, тут же предотвращалось им. Так было и в этой ситуации.        Но, несмотря на то, что Феликс успел спасти ее, злость, которую он буквально излучал, никуда не делась. Он молчал, недовольно смотрел на нее, а затем и вовсе предпочел удалиться. А она была в таком шоковом состоянии, что не могла вымолвить даже слова. Но сейчас, когда немного пришла в себя, поняла, что просто обязана поговорить с вампиром. Она должна как минимум извиниться и поблагодарить его. Только вот собраться с силами и сложить воедино все мысли никак не получалось. Решив, что будет действовать по ситуации, заставила себя подняться и тут же почувствовала, как дрожат ноги. Вскинув голову, посмотрела на лестницу. Глубоко вздохнув и сжав ладони в кулаки, направилась в нужную сторону и поднялась по винтовым ступеням. Стучаться, как и звать мужчину, не стала. Подумав, что он может отказаться от разговора или просто не ответить, решила зайти так. И уже вскоре она спускалась к нему.        Феликс сидел на диване, стоящем напротив центральной балюстрады лестницы. Прежде чем увидеть девушку, он услышал ее шаги. Но продолжал упорно делать вид, что не замечает ее. Он еще не был готов к разговору с ней. Он еще чувствовал, что ярость улеглась не до конца. Ему хотелось как следует встряхнуть эту девчонку, чтобы вытрясти из нее всю дурь, которая почему-то в последнее время управляла всеми ее чувствами и поступками. Феликс не мог понять, что с ней происходит и куда подевалась та благоразумная Ульяна, которой она была раньше. Нет, она совершала глупости и прежде, но чтобы с такой частотой и такие!.. Нет.        Вампир слишком хорошо помнил, что чувствовал в тот момент, когда понял, что ее уже может не быть в живых. С каким страхом он вызывал ее дух. Но вместе с тем где-то глубоко внутри теплилась надежда на то, что он не придет. Тогда он забыл о том, что в последнее время у них испортились отношения, что она встречалась с Максом, что ведет себя черти как. Все оказалось таким мелочным на фоне того, что ее могло не быть в живых. А когда он услышал ее голос, внутри все перевернулось, вся его сила вмиг покинула его, воздуха стало не хватать, комната стала давить на него, стены будто сдвигались, грозя расплющить его между ними. Ему самому захотелось умереть. Но прежде нужно было разобраться с убийцей. А позже, когда он понял, что она жива, поспешил удалиться на безопасное для нее расстояние, потому что боялся, что не сдержится и сам прибьёт ее за все то волнение, беспокойство и боль, что он пережил за эти минуты.        Когда первая волна негодования прошла, Феликс не смог сдержаться и учинил разборки, пытаясь хотя бы в словах выместить все бешенство, что плескалось внутри. Он сходил с ума от незнания того, где она и что с ней, в то время как она в это время преспокойно развлекалась. Как еще он мог повести себя в тот момент? Им обоим нужно было успокоиться и прийти в себя. Он и не думал, что все может привести к таким последствиям.        Вампир сам не понял, как все произошло. В голове образовался какой-то вакуум, в котором четко бились лишь две мысли: спасти Ульяну и убить того, кто пытался лишить ее жизни. Перед глазами стояла плачущая связанная Уля, а внутри все требовало выместить весь гнев и ярость на того, кто посмел прикоснуться к ней, кто посмел заставить страдать ее. Ничего не имело значения кроме одного: как можно скорее покончить с ненавистным художником, и как можно быстрее освободить Ульяну. Он не слышал пытающихся дозваться его медиума и ясновидящую, не думал, что поступает неправильно. Было четко оформившееся желание, которое он тут же привел в действие.        А уже позже, когда они все оказались в офисе, и когда до него наконец-то дошло, что жизни Ули ничего не угрожает, он снова почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева к ней. Как она могла так безрассудно попасть в лапы преступника? Как во второй раз за последние сутки смогла заставить переживать его настолько, что даже его вампирская сущность не могла справиться с той болью, что поселилась внутри него? Боясь того, что в очередной раз не сдержится и снова накричит на нее, или и того хуже, посадит ее под замок и не будет сводить с нее глаз, предпочел сбежать. Хотя себе он должен был признаться, что даже эти желания меркли на фоне одного: схватить ее в объятия и приковать к себе цепью, чтобы больше без его разрешения не смела даже на шаг отходить от него.        И вот теперь она здесь. Пришла сама. Осталось понять зачем.        Ульяна спустилась по лестнице и остановилась, не доходя до вампира. Замешкавшись, позвала его:        - Феликс… - он повернул к ней голову и она, заметив на себе его взгляд, неуверенно подошла и присела на краешек дивана. – Феликс, я пришла извиниться. – Никакой реакции на ее слова не последовало. Он будто не замечал ее и смотрел прямо перед собой. – Феликс, пожалуйста, поговори со мной, - тихо попросила Уля. – Я понимаю, что я виновата, но… - Ульяна с самого начала была не уверенна в себе, а равнодушие мужчины окончательно подорвало все собранное по крупицам спокойствие. Она не знала, как и что сказать.        - Что «но»? Продолжай, - скользнув по ней взглядом, снова отвел его. – Или хочешь в чем-то обвинить меня? – с пренебрежением хмыкнул он. – Может быть, это я заставлял тебя позировать этому безумному художнику? Или я отправил тебя на смерть к нему? Давай, скажи все свои «но».        - Зачем ты так? – голос предательски задрожал. Она не надеялась на простой разговор, но и того, что происходило, она предвидеть не могла. – Я действительно поступила неправильно, я не отрицаю этого. Я знаю, что заслуживаю твоего осуждения. Но прошу тебя, прости меня, - не сдержавшись, положила обе ладошки ему на руку, желая хотя бы так привлечь к себе его внимание. Но он таким взглядом посмотрел на ее руки, что она резко отдернула их. Сам же остался сидеть с непроницаемым лицом, опираясь локтем на подлокотник дивана и подпирая пальцами подбородок.        Неожиданно все произошедшее такой мощной волной нахлынуло на Ульяну, что сдерживаться и дальше у нее просто не было сил. Все это время она пыталась затолкать внутрь себя все переживания по едва не оборвавшейся собственной жизни. Но сейчас в ее устойчивой психике пробилась брешь. Понимание того, что совсем недавно ее могло не стать, пронзило ее такой огненной стрелой, что глаза заволокло пеленой слез. Она отказывалась понимать поведение Феликса. Еще совсем недавно он с ужасом на лице вызывал ее дух, совсем недавно спас ее, и вот теперь сидит настолько равнодушный и хладнокровный, будто ему дела до нее нет. А ей именно сейчас требовалась его поддержка и забота. Но он в очередной раз закрылся от нее. Поэтому все долго сдерживаемые слова неожиданно стали срываться с губ Ульяны, летя в мужчину острыми копьями.        - Ты осуждаешь меня, но ты сам виноват не меньше моего! Почему ты ведешь себя так? Только тогда, когда я умираю или нахожусь в опасных для жизни ситуациях, ты позволяешь своим чувствам вырваться из-под контроля. Когда же со мной все в порядке, игнорируешь меня, - слезы потекли по ее щекам, но она не обращала на них внимания. – Ревнуешь, ругаешь, наказываешь… А в чем моя вина, в том, что ты не можешь решить, как относишься ко мне? Или мне нужно умереть, чтобы ты это понял? – резко отшатнувшись от мужчины, немного отодвинулась и отвернулась от него. Зажмурив крепко глаза, прикусила нижнюю губу, чтобы не разрыдаться в голос, и сжала кулаки.        Ульяна пришла извиниться и даже не помышляла о том, чтобы начать в чем-то обвинять Феликса. Но видно запоздалая реакция на все произошедшее нагнала ее только сейчас. Она перестала понимать, чего она хочет добиться, да и в целом, зачем она здесь. Все казалось глупым и бессмысленным. А все попытки достучаться до мужчины остались безрезультатными. Он продолжал сидеть молча. Понимая, что не может больше находиться здесь, неожиданно вскочила с дивана и устремилась к лестнице. Перед глазами все расплывалось, ноги подкашивались, но она пыталась преодолеть внезапно ставшей настолько тяжелой лестницу. Ей было все равно, что думает о ней вампир, все равно, что будет дальше. Сейчас хотелось оказаться как можно дальше от этого места, закрыться ото всего в собственной квартире и пережить это, как не раз переживала тяжелые ситуации раньше. В одиночестве. И в этот раз она тоже справится, одна, она была в этом уверена.        Феликс проводил ее взглядом, заметив, как она едва не упала на ступеньках, споткнувшись о подол платья. Как ухватилась за перила, пытаясь устоять на ногах. Как затем еще быстрее устремилась вверх. Он не видел ее еще плачущей, и сейчас ее состояние не на шутку взволновало его. Понимая, что за последние дни и так произошло слишком много всего, понял, что отпускать ее в таком состоянии никуда нельзя, а то все снова закончится неприятностями.        Переместившись, оказался на балкончике одновременно с ней. Не ожидавшая его внезапного появления, Ульяна едва не уткнулась в грудь мужчины лицом. Дернувшись от испуга, отступила на шаг и попыталась обойти вампира. Но он сделал шаг в сторону, не позволяя ей пройти. Тогда она метнулась в другую сторону, но и там не получилось проскользнуть. Он снова оказался перед ней.        У нее не было сил ни кричать, ни пытаться выбраться отсюда. Отступив назад, уперлась в балюстраду, а развернувшись, вцепилась в нее руками. Не в состоянии стоять и дальше, медленно опустилась на пол, садясь. Прижавшись к деревянным балкам боком, подтянула к груди колени и, обняв их, опустила на них голову.        Она рыдала так, как казалось, еще никогда в жизни. Ей было наплевать на то, что она не одна, и даже на то, что она никогда не плакала перед мужчинами, ей было плевать. Она больше не могла сдерживать себя, превратившись в маленькую усталую девочку. Сжавшись в сплошной комок боли и окончательно перестав себя контролировать, она захлебывалась слезами, не обращая на них никакого внимания.        Внутри все будто взорвалось, проникая в каждый миллиметр тела, заполняя каждую каплю крови неимоверной, изматывающей, пронзающей болью. Сердце вначале нещадно защемило, а в следующий миг оно разлетелось вдребезги, вонзаясь острыми осколками в органы, мешая дышать и вынуждая задыхаться. Ульяна открытым ртом пыталась хватать воздух, но даже так он с трудом проникал в легкие.        Голова кружилась, все мысли улетучились, оставляя после себя пустоту. Обжигающий жар боли, что еще совсем недавно омывал все уголки ее тела, превратился в леденящий холод, который сковал ее. Судорожно всхлипывая, она пыталась ухватиться хоть за какую-нибудь соломинку, чтобы прийти в себя, но не находила ни одной подходящей.        Медиум понимала, что во всем происходящем виновата только она одна. Понимала, что сама все довела до такого абсурда, из которого, казалось, выхода уже не найти. Это она виновата в том, что крутила вампирами как хотела. Это она металась между ними, выбирая самого лучшего и нужного. Держала рядом двоих, наслаждаясь тем, что оба сходят по ней с ума. Но с ума сошла она, а не они. Она погрязла в интригах, лжи, обмане. Она себя вывалила в грязи, напрочь забыв о том, что никогда не была такой двуличной и лицемерной. Но всего этого ей показалось малым, она пошла дальше, решив пополнить коллекцию вампиров обычным человеком.        Проклиная саму себя, готова была с яростью разодрать собственное сердце и душу, чтобы они не напоминали болью о том, как низко она пала; чтобы не указывали на то, что она променяла настоящую любовь на временное безрассудство; чтобы не твердили, какой дурой она была все это время.        Как же ей хотелось лишиться всех чувств, чтобы не испытывать того, что сейчас творилось внутри нее. Как хотелось забыть весь кошмар, который она сама же и создала. Но понимая, что только она во всем виновата, ей не оставалось ничего, кроме как принять это и смириться с этим.        Она чувствовала себя сейчас раздавленной и полностью опустошенной. Сидящей перед Феликсом, пусть и не на коленях, но с преклонённой головой, ощущала себя униженной, но полностью заслуживающей этого. Она не думала над тем, что будет дальше, не думала, как выглядит сейчас и что может испытывать Феликс, видя ее такой. Она так долго боролась с собой, что теперь, когда все чувства выбрались наружу, они не собирались так быстро отпускать ее.        Постепенно усталость и временное безразличие ко всему заполнили ее собой. Откинув голову на деревянную перекладину, она размазывала слезы по лицу, стараясь вытереть их. Но они продолжали стекать по щекам, правда, судорожных всхлипов больше не было. Ульяна выдохлась. Внутри расползлась горькая пустота, в голове стали появляться сумбурные мысли.