Тем временем в Хогвартсе

В голове был всего лишь один вопрос: «Откуда?». Губы Снейпа изогнулись в иронической улыбке, хотя глаза и выдавали его замешательство. Он аккуратно положил меч на стол, а Джинни с огромным усилием воли заставила перевести взгляд с гоблинского меча на профессора. — Какая неожиданная встреча, — протянул директор, не сводя глаз с учеников. Он поставил локти на стол и, сцепив пальцы рук, положил на них удобно голову, как на подставку. — Этот гаденыш, — прорычал Амикус, схватив Майкла за ворот кофты, — запустил в Алекту петарду, из-за чего у моей сестры травма ноги, — мужчина подтолкнул рейвенкловца к Снейпу. — А от меня то ты чего хочешь? — устало спросил Северус, со скукой смотря на избитое лицо парня. — Разберись с этим! — выпалил Пожиратель, оскалившись. — Я не обладаю сверх-гениальной фантазией, поэтому займись его перевоспитанием сам, а меня оставь в покое, — спокойной ответил директор. Подойдя к окну, он стал рисовать что-то на стекле. Амикус разозлился не на шутку, он отпихнул Майкла в сторону, и тот, чуть ли не упав, стал тереть рукой затылок. — Он напал на мою сестру! Это покушения на учителя! — Мне то какое до этого дело? — с той же невозмутимостью продолжал Северус, развернувшись лицом к Кэрроу. — Делай с ним что хочешь! Директор не должен разгребать еще и нарушения, которые совершают ученики, для этого то я и назначил тебя своим заместителем. — Профессор Дамболдор никогда бы такого не допустил, — пробормотала себе под нос Джинни, так, чтобы ее услышал не только Майкл. Рейвенкловец нервно покосился на свою подругу, показывая всем своим видом, что она ляпнула лишнее. — Прости, что? — переспросил Снейп, устремив свой холодный взгляд на девушку, словно только что увидел ее. — Я говорю, — Джинни прочистила горло, чтобы ее лучше слышали. — Что профессор Дамболдор был не равнодушен к судьбе своих учеников. — А я что, похож на добродетеля Дамблдора? — Снейп иронически выгнул бровь. — Мисс Уизли, если вы не заметили, то директор здесь я, а значит и правила соответственно мои. Джинни сжала руки в кулаки, пытаясь сдержать свою ярость. Самое смешное, что Северусу Снейпу все равно не то что на раненного ученика, ему еще и совершенно все равно на коллегу, которого по неосторожности ранили подростки. Перехватив взгляд Амикуса, который стал от ярости краснее чем герб факультета Гриффиндор, Северус тяжело вздохнул. — Ладно, хорошо, что ты от меня хочешь? — устало спросил Снейп, сев обратно в кресло директора. — Я хочу, чтобы ты этому сарванцу запретил любые походы в Хогсмид, игры в квиддич и бросил в темницу, — совершенно серьёзно сказал мужчина, опасно сверкая глазами. — Что?! Он ведь не преступник! — возмутилась Джинни, переводя взгляд с директора на Амикуса. — Детка, он чуть не прикончил мою сестру, я плачу тем же, — ядовито сказал мужчина, скалясь. — Твоя сестра жуткий симулянт, а я тебе вовсе не детка! — Хочешь такой же участи, как и твой жалкий парень?! — Он мне не… — Довольно! — рявкнул Северус, обжигая троих своим ярым взглядом. Его сальные волосы спали ему на глаза, делая его вид еще более устрашающим. — Ты хочешь, чтобы я отправил письмо профессору Флитвику? Хорошо, я это сделаю, но в темницу его кидать, я тебе запрещаю! — Но… — Не забывай Амикус, они чистокровные маги! В их жилах течет чистая, неиспорченная кровь волшебников! Ты хочешь, чтобы остались только полукровки и маглы? От этих слов мужчина побелел, будто бы ему одна лишь мысль жизни с простыми людьми приносила немыслимую боль. — Ладно, я ему сам придумаю достойное наказание, — чуть помедлив, ответил Амикус, нахмурившись. — Хорошо, теперь разберемся с новой старостой факультета. Что она учудила? — устало спросил Снейп, протирая глаза. Он хотел поскорее с этим всем закончить и наконец-то пойти спать. — А… — протянул мужчина, почесав подбородок. — Она как раз таки и поймала его, когда он убегал от Алекты. Джинни от удивления чуть не раскрыла рот. Она смотрела на Амикуса так, словно тот только что сделал ей предложение руки и сердца, хотя и это не могло сравниться с ее шоком. Зачем он ее защищает? Джинни попыталась найти ответ в его глазах, но лицо мужчины было непроницаемым. — Думал, что она сможет пролить свет на то, чего не смог заметить я, — он виновато улыбнулся, пожав плечами. *** Как всегда, утро в Большом зале было холодным, впрочем, все уже привыкли одевать свитера под темную ткань мантии. Потолок был покрыт серыми клубками дыма, словно сейчас он разломается пополам и накроет присутствующих волной проливного дождя. Столы были заставлены разными блюдами, которые, если честно, в рот не лезли, так как окружающая среда подавляла любой аппетит. Директора не было, поэтому Джинни стала искренне надеяться на то, что он больше никогда здесь не появится. Положив себе в тарелку спагетти и куриную ножку, девушка достала из портфеля книжку «Защитные заклинания и их использование в волшебном мире» и стала увлеченно читать, предварительно заменив обложку книги на: «Самая темная магия всех времен и народов». Через раз Джинни поднимала глаза на входную дверь, надеясь увидеть Невилла и Полумну, но тем, похоже, не снились ночные кошмары. Девушке не терпелось рассказать им о мече Гриффиндора, который Снейп прибрал себе к рукам. В книге были нарисованы красивые картинки правильного использования заклинаний, последовательности взмаха волшебной палочки и цвета вылетающих огоньков. Джинни вновь посмотрела на входную дверь, увидев как в Большой зал, пошатываясь, зашел парень, держась одной рукой за живот, а другой за стоящую рядом колону. Его черные волосы блестели от пота, на щеке было пару порезов, которые стали уже затягиваться, а в глазах стояла боль. Сделав глубокий вдох, Майкл пошел к столу рейвенклова, стараясь идти по прямой, начерченной им самим, невидимой линии. Почти все в зале обернулись на побледневшего парня, а Джинни поднялась из-за стола и побежала к другу. — Что с ним? — спросила девушка, как только оказалась рядом с рейвенкловцами, которые уже предлагали Майклу воду. — Вернулся только что с наказания Кэрроу. Возможно они заставили его убираться в стойлах? Запах там жуткий! — ответила какая-то светлая девчонка, сложив руки на груди. Вид Майкла никак не напоминал Джинни о состоянии человека, который убрал более десятка килограмм навоза, так как мраморно-бледное лицо никак не вписывалось в эту картину. Вдруг парень согнулся по полам, пытаясь подавить подступающую тошноту, но не выдержав, его вывернуло на пол. — Твою ж мать! — выругался какой-то рейвенкловец, отпрыгнув назад. Он больно наступил на ногу Джинни, из-за чего та вскрикнула. Майкла трусило с ног до головы, с губы свисала капля рвоты, а глаза были неестественно расширены. — Не думал, что ты обрыгаешь тут все, — скривился, подошедший к толпе, Амикус. Все как один повернули головы, в который раз смотря на лицо Пожирателя смерти. — Приберись за собой, не хочу чувствовать этот замечательный запах слабости когда буду есть, — бросил мужчина, элегантно переступая через лужу рвоты. — Ты все еще здесь? — удивленно спросил Амикус, глядя на Майкла, который уже чуть ли не терял сознание. На белой коже выступили бусинки пота, словно он недавно пробежал марафон. — Ему же плохо! — не выдержал парень, который минуту назад прижал Джинни большой палец. Он сжал руки в кулаки, из-за чего на них вздулись темные вены. — Надо было раньше думать! По крайней мере прежде чем нападать на мою сестру, — Амикус безразлично пожал плечами, не общая внимания на ужасающий вид рейвенкловца, которого трусило так, словно он был в горячке. Глаза яро пылали, он был чем-то очень недоволен, настолько, что хотел разнести тут все к чертям. — Вы не имели права! — крикнула Джинни, шокировано смотря на обидчика. Она наконец-то распознала признаки «заболевания» Майкла. Все взгляды устремились на нее, непонимающе оценивая столь неожиданную реакцию девушки. — Использовать «Круцио» запрещено Министерством магии! — Дорогуша, забудь о Министерстве Магии, его не существует так же, как и знаменитого Альбуса Дамблдора! — выплюнул Пожиратель, с презрением смотря на окружающих его людей. Его крошечные глазки пылали опасным огоньком, который никогда не потухал в темноте зрачков. — Альбус Дамблдор есть! Его нельзя просто стереть из памяти и стен этой школы! — возмутилась Джинни, раздраженно смотря на Амикуса. Как он смеет наказывать учеников столь жесткими методами? — Как вы смеете оскорблять его? Он ведь вас выучил! — Ничему он меня не выучил! — взревел, красный от злости, Пожиратель, готовый уже наслать на всех, кого не попади, непростительное заклинание. — Ему было плевать! На всех плевать! Его всегда интересовали лишь богатство и слава! Конечно же! Великий Альбус Дамболдор верховный чародей, глава Чарсуда, владелец ордена Мерлина первой степени, стал директором школы, — насмешливо произнес Амикус, перекривляя интонацию собственного голоса. — Вот это неожиданность! Сколько раз за год он бывал в школе? Где его носило? Почему, когда на школу напали Пожиратели смерти, он не пытался вас защитить? Правильно, потому что ему не было дела до других! — Даже если и так, у него хоть было свое личное мнение, а не трусливая шкура, — ядовито выплюнула Джинни, не успев остановить себя. С небывалой грацией Пожиратель достал из-за пояса волшебную палочку и взмахнул ею в воздухе. Ярко-желтый луч света просвистел возле Джинни, задев предплечье правой руки. — После уроков, ко мне в кабинет, — тихо сказал мужчина, вложив в свои слова как можно больше ненависти. Развернувшись на носках, он зашагал к столу, сжав крепко в руке волшебную палочку. — У тебя кровь, — произнесла тихо какая-то третьекурсница, указывая на руку девушки. От шока Джинни даже не ощутила боли, лишь сейчас она почувствовала пульсацию в районе плеча и темные полосы из крови, которая капала с пальцев на пол, оставляя темно-бордовые пятна на камне. *** — Поверить не могу, что они на такое способны! — уже в какой раз повторила мадам Помфи, прикладывая ко лбу Майкла какой-то лоскут ткани. С горем пополам, группа учеников довела парня из Большого зала в больничное крыло, где его сразу же стала осматривать врачиха. — Ну ничего, все пройдет, и ты снова будешь как новенький! — успокаивала она парня, похлопав по ноге. — Идите на уроки! Нечего тут торчать! — сказала она уже рейвенкловцам, которые и притащили сюда измученного Майкла. — Мадам Помфи, вы не могли бы посмотреть, что с моей рукой? — спросила Джинни, когда все ушли. Уже как полчаса она старалась не обращать на жгучую боль внимания и остановить кровотечение. В глазах стояла пелена, из-за того, что она потеряла немало крови, пока помогала остальным вести Майкла в больничное крыло. — О Мерлин! — вскрикнула женщина, увидев окровавленное запястье девушки, которое торчало из-под серого свитера, полностью пропитавшегося свежей кровью. Схватив Джинни за здоровую руку, она потащила ее в другой конец комнаты, усадив на табурет. Девушка покорно сняла свитер и кофту, когда мадам Помфи зашторила проход занавеской. На ее предплечье красовался длинный порез, из которого, то и дело, бурлила алая жидкость, стекая по локтю и пальцам вниз. Помимо крови, из раны, которая располагалась диагонально, не дотягивая до локтя буквально пары дюймов, выглядывала какая-то мерзкая зеленая слизь. Джинни с отвращением посмотрела на свою руку и отвернулась, предоставляя ее на рассмотрение доктору. Мадам Помфи аккуратно взяла руку девушки и поднесла к свету, рассматривая серьезность ранения. — Надеюсь это не то, о чем я думаю… — пробормотала себе под нос женщина, продолжая крутить руку Джинни. Девушка закусила губу, пытаясь не издавать звуков, так как рука жутко пылала, словно на нее высыпали горсть раскаленного угля. Мадам Помфи резко вскочила, заставив Джинни вздрогнуть от неожиданности. Женщина выглянула из-за ширмы и, быстро оглянувшись, вернулась к своей пациентке, вытягивая волшебную палочку. — Не могу поверить, что они с тобой это сделали! — возмутилась Мадам Помфи, закатывая рукава. Джинни сглотнула, с опасением смотря на волшебную палочку в ее руках. — Эм… А что это? — поинтересовалась девушка, желая выдернуть руку из-под ее холодных пальцев. — Улкус Венерум. — Улкус… Что? — переспросила непонимающе Джинни, нахмурившись. Ей хотелось узнать: что это за зеленая жидкость сочится из ее крови, но с другой стороны, она просто хотела уснуть и проснуться уже без этой гадости на руке. — Улкус Венерум, — повторила женщина, сжав плотно губы. Вид у нее был убийственный, словно она хотела кого-то придушить. — Это древнее заклинание и знают его далеко не все маги. Одно из самых темных заклинаний. Его хотели сделать четвертым непростительным, но потом министерство отказалось от этой идеи, поскольку от него есть противоядие, и я бы тебе его сделала если бы не… — мадам Помфи замолчала, переводя дух. — Если бы эти гады не забрали все мои снадобья и зелья! Они сказали, что те, кто получил травмы, должны чувствовать свои вину до тех пор, пока все само не заживет! Дикость! — женщина бережно согнула руку Джинни, из-за чего из той вырвался непроизвольный стон, так как рана болела чудовищно. — Так и сиди, я попытаюсь достать яд с помощью волшебной палочки, говорю сразу, будет больно. — Яд? — на побледневшем лице девушки выступило удивление. Неужели эта мерзкая жидкость и есть яд? — Он не позволяет ранам затягиваться. Если его не убрать вовремя, то яд может навсегда остаться в крови, продолжая разрушать клетки организма, — на автомате сказала женщина, но увидев лицо Джинни, быстро добавила. — Тебе это не грозит! По крайней мере, я сделаю успокаивающую мазь, а когда ты вернешься домой, на каникулах, то сразу же скажешь родителям. Ну это конечно, если у меня не получится все сделать самой, — пожала плечами мадам Помфи. — Лучше отвернись, — приказала женщина, и гриффиндорка со страхом отвернулась, закрыв глаза. Вдруг, руку пронзила жгучая боль, сильнее прошлой в несколько раз. Джинни еле удержалась, чтобы не закричать, поэтому она лишь глухо застонала, подавляя в себе желание выхватить из-под яркого луча руку и броситься прочь. Левая рука затряслась, а белоснежные зубы девушки впились в губу, из-за чего во рту образовался привкус ржавого металла. Боль заполонила все: разум, рассудок, мысли, не давая чувствовать ничего кроме боли. Казалось, что пытка будет вечной, но боль потихоньку стала отступать, и кто-то выпустил ее руку. Мадам Помфри выругалась себе под нос, положив волшебную палочку на стол. — Почему… вы… ост… остановились? — тяжело сказала девушка, глотая накопившуюся во рту слюну и кровь, которая сочилась из разодранной зубами губы. — Потому что ты можешь потерять сознание или еще чего хуже, — ответила мадам Помфри, протягивая Джинни стакан с холодным тыквенным соком. Девушка блаженно закрыла глаза, почувствовав, как сладкая жидкость попала на губы, смывая неприятный вкус желчи. — Вон, смотри какая бледная! Еще и руки трясутся! — добавила женщина, указав на искаженное болью лицо гриффиндорки. — Посиди здесь, я сейчас сделаю тебе быструю мазь. Вечером зайдешь и заберешь свежую, слышишь? — Джинни слабо кивнула, все еще чувствуя жуткую пульсирующую боль на предплечье. Мадам Помфри покачала головой и вышла из-за ширмы в поисках трав. *** Уже третий урок Джинни сидела, сцепив плотно зубы. Рука жутко ныла от боли, которая, казалось, уже никогда не пройдет. Мадам Помфи наложила ей повязку из разных заживляющих трав: чебреца, листьев мандрагоры и еще чего-то. К счастью, ее еще не вызывали ни на одном уроке, так что пытаться рассказывать что-то сквозь боль ей не пришлось. Майкл все еще лежал в больничном крыле, но все же это лучше, чем ходить на уроки с ужасной болью в руке. Джинни последняя вышла из оранжереи, как ее окликнула профессор Спраут, держа что-то в руке. — Мисс Уизли! — девушка обернулась, поправив на здоровом плече портфель. — Я уже слышала, что случилось утром в Большом зале, — словно в оправдание добавила женщина, вытирая грязные от земли руки об свои рабочие штаны. — Мадам Помфи попросила, чтобы я нарвала лечебные стебли лесного плюща и свежих листьев мандрагоры, — она протянула Джинни зеленые листочки, неуклюже завернутые в переменную бумагу. — А вам за это ничего не будет? — встревожилась девушка, а ее рука замерла на полпути к свертку. — Нам, конечно, не нравится, что Пожиратели заправляют всем в школе, но насылать на учеников такие мощные заклятья мы не позволим! — с этими словами женщина вложила завернутые в бумагу листочки. Засунув сверток в портфель, Джинни, прижав левую руку к правому предплечью, поплелась коридорами в больничное крыло. В глазах немного плыло от потерянной крови, а ноги стали ватными и неуклюжими. Мысли разбегались в разные стороны, как бы девушка не пыталась их удержать при себе. Она шла по коридору и, не заметив темной фигуры, наткнулась на нее, вскрикнув от боли, пронзившую плоть. — Прости, рыжая, не заметил тебя, — ехидно сказал Амикус, не пытаясь даже скрыть в своем голосе нотки лжи. Джинни ничего не ответила, она собиралась пройти мимо Пожирателя, но тот перегородил ей дорогу, смотря на нее с явным интересом. — Куда ты спешишь? Разве сейчас не обед? — Что-то аппетита нет, — прошипела девушка, вновь пытаясь обогнуть Амикуса — Да ладно? И поэтому ты направляешься в больничное крыло, интересный ход мыслей, — ответил Пожиратель смерти, сделав пару шагов на встречу к девушке, из-за чего та инстинктивно сделала несколько неуклюжих шагов назад. — Собираешься перекусить безоаром? Или выпить настойку из пятидесяти поганок? — По моему, Амикус, ты глух, — не выдержала Джинни, смерив Пожирателя грозным взглядом, — или же просто не знаешь значения фразы «нет аппетита», синоним к нему: «я не голоден». Надеюсь, что означает слово «синоним» тебе не нужно объяснять, но если возникнут вопросы по изучению английского языка — обращайся. Я свободна с шести до семи, — девушка прошла под рукой Амикуса, не обращая внимания на его кислую рожу. Вдруг, кто-то схватил ее за ворот рубашки и больно прижал к стене, поставив руки по обе стороны от ее лица. Глаза мужчины горели опасным ярко-красным огнем, словно девушка смотрела на камин, губы были сложены в идеально ровную линию, а на скулах выступили жвалки. Пронзительная боль в руке отошла на второй план, а вместо нее появился необъяснимый страх. Нельзя было сказать, что Джинни была трусихой, вовсе нет, просто такая близость ее до жути пугала. — Во-первых, для тебя я профессор Кэрроу, во-вторых, не смей разговаривать со мной в таком тоне! — А в каком? О Ваше сиятельство, соизвольте попросить у Вас прощение, за столько некорректную формулировку свои чувств и желаний! — с сарказмом ответила девушка, немного кривясь от боли. — Да в кого ты такая. такая.? — спросил Амикус, не в силах подобрать нужного слова для окончания своей фразы. — Понимаешь, просто каждый второй в моей семье рождается с чувством юмора, иронии и сарказма, я не исключение. А теперь я могу идти? — Куда? В больничное крыло? Боюсь, эту царапинку там тебе залечить не смогут, — его глаза опасно сверкнули, а по лицу растянулась мерзкая ухмылка. — Начнем с того, что меня попросили передать мадам Помфи то, что профессор Спраут хочет с ней встретиться, — солгала Джинни, пытаясь не обращать внимания на жуткий запах, исходящий от мужчины, — и если уж мадам Помфи не смогла помочь мне, то ты и подавно. — Все зависит от того, как ты попросишь, — сладко протянул мужчина, подмигнув. — Что? — не поняла девушка, нахмурившись. — Есть одно дельце, если сделаешь — дам раствор, боль как рукой снимет, а рана затянется. — Так ты специально наслал на меня утром проклятье? — Нет, — ответил Амикус, отрицательно покачав головой. — Твой юмор, ирония и сарказм сыграли с тобой злую шутку, — он пожал плечами, легко отстранившись, так как услышал вдалеке чьи-то шаги. — Договорим вечером, — развернувшись на сто восемьдесят градусов, он ушел. *** К счастью Джинни, мазь, которую ей передала мадам Помфи, не слабо помогла, так как жгучая боль стала тупеть, а вскоре и вовсе от нее осталось лишь слабое покалывание, на которое девушка, уже, практически не обращала внимание. Рука слегка кровоточила, поэтому приходилось каждые три часа наносить мазь по новой, через боль вытирая остатки прошлого лекарства. Девушка только и успела перекинуться с Луной и Невиллом парой слов, так как ей надо было уже идти к Амикусу в его кабинет. Друзья договорились встретится в выручай комнате примерно в восемь вечера. Девушку никак не покидала мысль о мече Гриффиндора. Ей снова и снова представлялась рукоять, усеянная рубинами, тонкое серебряное лезвие, которое отбивало бликами свет на темный потолок. Джинни понятия не имела, зачем Снейпу меч. Возможно, он знает, для чего Дамболдор намеревался отдать его Гарри? От этих мыслей желудок скрутило, так как данный исход событий не предвещал ничего хорошего. Подойдя к двери, Джинни постучалась: как-никак, но некоторые манеры все же берут верх. Ответа не послышалось, поэтому девушка повторила движение, а затем приоткрыла дверь и аккуратно зашла, стараясь не шуметь. Кабинет был как всегда темным и пыльным. В воздухе витал запах тухлых яиц, из-за которого завтрак подкатывал к горлу, грозясь вырваться наружу. Амикус, как и Джинни, не пришел на ужин, правда стоящая на парте пустая тарелка с засохшим по краям соусом, свидетельствовала о том, что он не выходил из комнаты довольно-таки долго. Сам мужчина сидел за своим столом и что-то яро писал, не замечая, что к нему пришли. Джинни подошла поближе и разглядела небольшой кусок пергамента, на котором мелким шрифтом было написано послание. Девушка не смогла разобрать что было там написано, так как читать вверх тормашками, да еще и мелко, было вовсе неудобно. По мимо строчек, в верхнем углу бумаги был нарисован какой-то символ, который Джинни разглядеть не успела, потому что Амикус, заметив девушку, быстро свернул бумажку. — Тебя не учили стучаться? — едко спросил мужчина, сжав переносицу пальцами своей правой руки. — Думаю вам надо проверить свой слух, ибо я ждала ответа под дверью несколько минут, — сухо отметила Джинни и, не дождавшись приглашения, села за первую парту прямо перед рабочим столом учителя. Девушка смотрела куда угодно, только не на профессора, пытаясь избежать его взгляда. — Кстати, я хотела бы попросить разрешение на участие в квиддичном отборе на роль охотника гриффиндорской команды, — вдруг вспомнив, произнесла Джинни как можно толерантнее. — Минерва у меня уже просила за тебя, — небрежно бросил Амикус и, обгнув стол, оперся спиной об его край. — Она говорила, что в прошлом году ты завоевала с братом кубок. — Не правда, все тогда хорошо сыграли, — не согласилась Джинни, сложив руки на груди. С чего бы Амикуса это интересовало? — Но отметила она почему-то только тебя. — Потому что из того состава почти все были семикурсниками. — А капитаном был Поттер? — пожиратель склонил голову набок, с интересом уставившись на девушку. — Да, — медленно ответила Джинни, не понимая чего он добивается. — Ты с ним была знакома? Расскажи о нем что-то? Так вот в чем дело! Его интересует Гарри. Явно хочет показать себя перед Волан-де-Мортом. Девушка сглотнула, придала лицу уверенности и, как можно спокойней, ответила: — Конечно, он же из Гриффиндора! Рассказывать, впрочем, нечего, он был моим капитаном, не больше. — Понятно, — не зная что и сказать, произнес Амикус, грызя ноготь своего большого пальца. Под ногтем была черная грязь, но его это, похоже, особо не смущало. — Будете меня наказывать, да? — осторожно спросила девушка, поражаясь тому, насколько может быть спокоен Пожиратель. Может не все пожиратели такие злые? Возможно, они просто прикидываются? Джинни сразу же отдернула себя от этих мыслей, сжав руки в кулаки. Она поражалась тому, как далеко могут завести ее мысли. Если же использование непростительных заклинаний уже на двух учениках — часть их гениального плана, то она его явно не поддерживает. — Ох не знаю, не знаю… — ответил мужчина, оторвавшись спиной от стола с небывалой ранее грацией. Девушка впервые заметила то, с какой легкостью передвигается Пожиратель, словно он не ходит, а летает. Вспомнилось то, как Амикус неуклюже спускался по холму, подвернув слегка ногу, как вылетел из-за поворота, чуть не упав, сцепившись в схватке с девушкой. Сейчас же его грация поражала, даже Гарри, который всегда, казалось бы, ходил ровно, уверено, был новичком по сравнению с легкой походкой Пожирателя. Мужчина уже не так сутулился, а выравнивал спину, становясь на пару дюймов выше, чем обычно. Его темные глаза пылали опасным огоньком, от которого легко можно было получить ожог, если не сжечь себя заживо. Под глазами на бледной коже отчетливо виднелись темно-синие круги, словно он уже вторую или третью ночь подряд не спал, а из-за ворота рубашки выглядывал небольшой рубец. — У меня к тебе есть предложение, думаю, ты не откажешь, — его голос был вкрадчиво мягким, словно у хищника, загнавшего свою добычу в угол. В груди у Джинни все похолодело. Живот стянуло в тугой узел, а дыхание сбилось, словно у рыбы, выброшенной на сушу. Глаза мужчины неотрывно смотрели на девушку, прожигая насквозь. — Обещаю, что больше не трону тебя, и ты можешь шляться со своими дружками по замку сколько хочешь, — на лице у девушки появилось удивление, которое она быстро скрыла, но не настолько, чтобы этого не заметил Амикус. — Ты ведь тогда была с тем рейвенкловцем, я уверен. Хотели напугать нас с сестрой небольшим фейерверком? Иль может у того парнишки был день рождения? — он наклонился к Джинни, обдавая ее ужасным запахом, который доносился из ротовой полости. — Могла хотя бы спасибо сказать, за то, что я тебя выгородил, а не орать и обвинять меня во всех грехах сегодня утром. — Что тебе от меня нужно? — намного уверенней, чем она думала, сказала девушка. — Всего лишь послушание и доносы на всех и вся, — он наклонил голову на бок, протянув свои грязные пальцы к мертвенно бледному лицу Джинни. Она сидела неподвижно, словно ее кто-то обездвижил заклинанием «Петрификус Тоталус», по крайней мере, ощущения были такие же: внутри все изнывало от ужаса, каждая клетка ее тела кричала: «Беги!», но вот мозг словно застыл в нерешительности, а ноги обмякли от неожиданного напряжения. — И еще кое-что, — с этими словами он прикоснулся пальцами к щеке Джинни, которая в немом шоке закрыла глаза. Она почувствовала мягкое прикосновение губ Пожирателя на шее, где бешено стучала кровь, отдавая болью в висках. — Вот видишь, можешь же засунуть свои шуточки куда подальше и быть такой же шелковой, как и твоя кожа, — мужчина шептал эти слова девушке в шею, щекоча побелевшую от напряжения кожу. Казалось, будто бы сердце сейчас выскочит из груди, но девушку словно сжали невидимые оковы, мешая сделать хотя бы какое-то движение. — Все вы бабы одинаковые, что не одна, так другая ради своей милой мордашки даст. Кстати, ты уже пятая, — от этих слов на лице Амикуса появилась ехидная улыбка, которую Джинни чувствовала шеей. Как пятая? Значит он хочет от нее… От этих слов девушку словно бросили в ледяную воду и она, выставив вперед руки, оттолкнула мерзавца как можно дальше от себя. Мужчина от неожиданности зашатался, больно ударившись поясницей о край парты. — Не смей ко мне прикасаться! — прошипела Джинни. Молниеносно поднявшись со стула, она обошла парту, достав при этом из-за пояса волшебную палочку. Она еще никогда так не радовалась находке своего единственного оружия. — Тише, рыжик, тише, — Амикус выставил перед собой руку, другой он полез за пояс, но, не обнаружив там волшебной палочки, выругался. — Мне казалось, ты хочешь наказания, — он ухмыльнулся, пытаясь внести некого юмора в ситуацию, но по правде говоря — это было мерзко. — Лучше передраять весь Хогвартс, чем разрешить тебе хотя бы прикоснуться к себе. — Согласен, мои руки слегка грубоваты, но вот целуюсь я отменно. — С твоими-то торчащими во все стороны зубами?! — Джинни засмеялась, пряча свой страх за насмешкой. — Даже тролль, между поцелуем с дементором и тобой, выбрал бы дементора! — Заткнись! — заорал мужчина, и его доброжелательная маска слетела с лица, разбившись вдребезги. — Ты не имеешь права разговаривать со мной в таком тоне! Я твой учитель! — Прости, но туподоходящих сложно назвать людьми, не то что профессорами, — съязвила девушка, криво улыбнувшись. Он рванул к ней, но Джинни успела взмахнуть волшебной палочкой, при этом что-то крикнув. Девушка сама не поняла, что произнесла, но палочка, вроде, уловила смысл ее слов, так как вспыхнула светом, в следующий миг выпустив веревку, которая связала Амикусу ноги, и тот, чертыхаясь, повалился на пол. Джинни вылетела из кабинета, побежав куда глаза глядят. Она промчалась мимо профессора Макгонагалл, нечаянно задев ее локтем. На обеспокоенный вопрос профессора Джинни даже не обратила внимания, так как из-за гула в ушах не смогла его услышать. Девушка вылетела на улицу, сбегая по траве вниз, перепрыгивая через камни. Она оперлась об что-то жесткое и грубое. Джинни не заметила, как очутилась возле дерева, неподалеку от Черного озера. Ноги подкосились, и она упала на землю, тяжело дыша. Холодный порыв ветра обжигал легкие ледяным воздухом. По щекам стекала жидкость. Девушка быстро принялась ее стирать с раскрасневшихся щек, пока не поняла, что на улице просто моросит. Капельки дождя падали на плечи, волосы, руки, раскрывая свои объятия, успокаивая. Джинни блаженно закрыла глаза, понимая, что этот ужас остался далеко позади, где-то в стенах школы за шаткой деревянной дверью. *** Когда Джинни зашла в гостиную Гриффиндора, было уже далеко за восемь. От того, что на улицу она выбежала в одном свитере, сейчас знобило. Девушка подошла к камину и села на ковер, спиной к обжигающему пламени, чувствуя исходящий от него жар. Руки трусились, а с мокрых волос капала вода. Гриффиндорцы, заметив девушку, подбежали к ней, спрашивая что случилось, но та лишь покачала головой, прося покоя. Обхватив колени руками, Джинни прижалась к ним щекой, успокаивающе покачиваясь взад-вперед. В голове было множество мыслей, и ни одна из них не утешала. Амикус всех пытается завлечь в свои оковы, швыряя непростительные и древние заклинания налево и направо? От воспоминаний бросало то в жар, то в холод. Джинни даже знать не хотелось, что на уме у этого чокнутого Пожирателя, ей лишь хотелось вернуть прошлое. Вернуть теплые веселые игры возле камина, россказни братьев о подводных тварях, от которых они прятались, объятия Гарри, который, прижавшись к ее спине и зарывшись носом в рыжие кудри, покачивался с Джинни в такт треску сухой древесины из камина. Когда Хогвартс стал таким холодным? Вчера? Сегодня? Неужели магия, которую держали каменные стены замка более тысячи лет, исчезла? Или же ее вовсе никогда и не было? Возможно, именно Дамблдор излучал ее все это время? Девушке захотелось домой, к маме, к папе, к братьями, ей даже захотелось в очередной раз услышать нравоучения от матери, чтобы она не сутулилась. Взгляд метнулся на первокурсников, которые играли во взрывные карты, разрывая остатки вчерашнего пакетика со сладостями. Старшекурсники с интересом подходили к малышне, предлагая играть в парах. Джинни невольно улыбнулась. Улыбка была немного кривой, так как одна щека упиралась в колено, а кончики губ нервно подергивались от произошедшего. Джинни не плакала, лишь сидела и улыбалась, глядя на то, как дети резвятся, а не боятся огромных картин, пустых коридоров, холодных стен и нависающей над головой черной метки. Она понимала, что резвятся они, отчасти, благодаря ей, и была рада тому, что смогла их хоть чуть-чуть взбодрить. Вдруг перед глазами у девушки появились чьи-то ноги, затем кто-то присел, и девушка узнала каштановые локоны, которые спадали на лицо, прикрывая зеленые глаза. — Ты в порядке? Мы с Полумной тебя обыскались! Только и видели перекошенную рожу Амикуса, который куда-то бежал, — возмутился Невилл, произнеся фразу чуть жестче, чем хотел. Вздохнув, он мягче добавил, обеспокоено глядя в глаза подруги. — Мы переживали. Пришли в Выручай комнату, а тебя там нет. Прошлись по всем этажам, я даже заколдовал галеон, но ты словно сквозь землю провалилась. Взяв Джинни за плечи, Невилл стал всматриваться в ее лицо, пытаясь найти ответы на свои вопросы. Девушка наклонила голову набок, с интересом смотря в глаза друга. Почему-то Джинни показалось, что если хорошенько всмотреться в глаза другого человека, то можно увидеть кого-то иного. Только вот их оттенок был совершенно другим, не тот, который бы ей захотелось сейчас увидеть. Они были желто-зеленые, словно оливки под изысканный салат, у Гарри же глаза были другие: темные, как дорогой изумруд, они всегда сверкали, отдавая своеобразным блеском. — Все хорошо, — наконец-то ответила Джинни, понимая, что это бессмысленная трата времени, и она не сможет увидеть троицу, о которой уже не одну неделю молчали все газеты. — Отправь Полумне, чтобы она была на восьмом этаже через пятнадцать минут. — Ты уверена? — недоверчиво спросил парень, всматриваясь в лицо подруги, будто бы пытаясь найти в нем признаки лжи. — Более чем. — Ты в курсе, — начал Невилл, пытаясь хоть как-то взбодрить Джинни, — что эта кофта не в твоем вкусе, — он кивком указал на серую кофту с капюшоном, у которой Джинни уже успела закатить рукава. — Да, я просто… Это не… — промямлила Джинни, опустив голову. Она устремила взгляд на то, как занемевшие пальцы крепко сжимают ткань на рукавах. — Неважно… — Кстати, идея с леской была шикарной! — стал восхищаться Невилл, переводя тему, за что подруга была ему благодарна. Джинни одарила парня вопросительным взглядом. — Точно, ты же не знаешь! В общем, Полумне и Ханне удалось сделать все так, как мы планировали. Представляешь? Алекта мало того, что упала больной ногой на плитку, так еще и получила прекрасный залп из какобомбы в рожу! — парень засмеялся, а девушка улыбнулась, представляя чумазое лицо со свисающими, как у хомяка, щеками, от которого несло как от тролля. — Она отменила уроки магловедения и весь день пробыла в ванной комнате! Ты чувствовала этот запах из женской душевой? Пройти, даже мимо, нормально нельзя! — А чего ты там носился то? — спросила невзначай Джинни, смотря прищурившись на друга. — Да так, — он небрежно отмахнулся. — Ждал Ханну. — Да? Не думала, что хаффелпафцы в твоем вкусе! — Джинни рассмеялась, впервые улыбнувшись за последние пару часов. — Ой, кто бы говорил! У самой то сколько поклонников из Слизерина? — Их интересует только мое прошлое, не больше. — К тому же, мы с Ханной просто друзья, и, да, ходил я к ней, чтобы спросить, куда ты исчезла! — будто бы не слыша Джинни, продолжал Невилл, водя палочкой по золотой монетке. — А что там Падама с Парвати? Амикус был сердит с утра. — Ничего. Похоже, Алекта его предупредила рано утром, когда забегала к нему в кабинет с гнездом на голове. — Теперь понятно, почему у него в кабинете воняет сартиром, — Джинни нахмурилась. — Слушай, а когда пишут письма, ну знаешь там, в Министерство или в другое учебное заведение, разве рисуют гербы в верхнем углу на пергаменте? — Да нет, вроде, — Невилл задумался, смотря вопросительно на подругу. — Если честно, я не знаю. А тебе то зачем? — Да так, просто интересно стало, — Джинни поднялась с пола, потянувшись. *** — Меч Гриффиндора у Снейпа? — в десятый раз переспросил Невилл, забыв про свое задание по травологии, которое он не доделал в гостиной. — Но зачем он ему? — Наверняка он знает, что этот меч принадлежит Гарри, — впервые за несколько недель Джинни спокойно произнесла имя своего бывшего парня. — Он знает, зачем Дамблдор завещал его ему, и захотел отобрать! — Я рада, что мы с этим разобрались, нельзя позволить Снейпу его куда-либо перенести… — размышляла Полумна, но подруга сразу же ее перебила, не в силах сдерживать накатившую волну нетерпения. — Зачем?! Мы просто заберем его! Если уже выбирать между тем, чтобы меч достался либо Волан-де-Морт, либо никому, то я выбираю второе. К тому же, мы можем потом придумать — как отправить его Гарри, а сейчас его надо свистнуть прямо из-под носа Пожирателей, — Джинни произнесла это все на одном дыхании и теперь переводила дух с безумной улыбкой на лице. Невилл и Полумна неуверенно переглянулись, словно пытались найти ответ друг у друга в глазах. Джинни нахмурилась, смотря на своих друзей. Она не могла понять, что их так смутило в ее мысли, а может она где-то оступилась? — Послушай, Джинни, наша первая операция и так закончилась полнейшим провалом… Я тебя прошу, не перебивай, — спокойной произнесла Полумна, словно готовила эту речь долгие годы. Гриффиндорка послушно закрыла рот, продолжая внимательно слушать то, что ей скажет лучшая подруга. — Так вот, я боюсь, что эта попытка тоже будет для нас фатальной, если мы не смогли банально пробраться в Большой зал, так какая речь может идти о кабинете директора? — То, что произошло в воскресенье, было чистой случайностью! Кто же знал, что их там будет двое? — Это надо было тоже учесть, мы просчитались на мелочи, и хорошо, что с Майклом сейчас уже все в порядке, а представь что будет, когда мы попытаемся пробраться к Снейпу? По головке нас за это точно уж не поглядят, — Полумна отрицательно покачала головой. — Но ведь с лесками у вас с Ханной все получилось! Я уверена, то была нелепая случайность. — Это слишком безумная идея, мы не можем просто взять и… — продолжил Невилл, но его резко перебила Джинни, понимая, к чему тот ведет. — И забрать меч из-под носа у Снейпа, так как слишком боимся попасть ему на глаза? — Нет, Джинни, я вовсе не это имел в виду. — А разве нет? Гарри нужна наша помощь, да даже не Гарри, всем, всем нужна наша помощь. Ты видел первокурсников?! На них же смотреть больно! А Майкл? На нем же использовали «Круцио»! Бедняга, он еле стоял на ногах, когда зашел в Большой зал! Только Гарри способен остановить это безумие, и я с ним за одно! — выпалила девушка, откинув себе за спину свои рыжие пряди. Она всегда так делала, когда начинала заводить тяжелый спор. — Почему мы не можем просто не допустить того, чтобы этот меч не вынесли за порог школы?! — продолжал свое Невилл. Полумна же сидела, скучая. Если бы она периодически не смотрела на своих друзей, то можно было бы спокойно сказать, что она никого не слушала. — Мы не сможем следить за ним! Он будет вне поля нашего зрения! — Если ты забыла, то я тебе напомню, трансгресировать в Хогвартсе нельзя! — Я рада, что в один из немногих раз ты слушал Гермиону, — съязвила Джинни, сложив руки на груди. — Давайте не будем горячиться, — пробормотала Полумна, понимая, что простой спор уже перерастает в конфликт. — Да как тут не горячиться, если решение надо принимать очень быстро! А если Снейп увезет его или еще чего хуже! — возразила Джинни, размахивая руками. — Почему мы… — начал Невилл, но девушка в какой раз его перебила, не давая закончить фразу. — Как ты не понимаешь?! Гарри нужна помощь и сейчас, хоть чуть-чуть, но это можем сделать мы! — Может ты и вправду хочешь доказать Гарри, что он зря тебя кинул? — выпалил в бешенстве парень. — Именно поэтому ты никого не слушаешь? — Невилл! — предостерегающе сказала Полумна, но Джинни уже отшатнулась от друга на пару шагов. — Так вот значит какого ты обо мне мнения, — пробормотала девушка себе под нос. — Что ж, тогда продолжай жалеть себя, как самый настоящий смелый гриффиндорец! — в ее речи прозвучали едкость и сарказм. — А я, пожалуй, обзаведусь компашкой плохишей из Слизерина! Правда боюсь, они меня не примут в свои ряды, кровью не вышла. — Джинни, Невилл не это имел в виду, — устало произнесла Полумна. Ее спокойный тон уже начинал раздражать. — Согласна, Луна, он наверняка в этом контексте скрывал еще и мою бедность, эгоизм и низость, — прошипела Джинни, глядя на то, как Невилл бессильно смотрит в потолок. — Как ты не понимаешь, это опасно! — выкрикнул, наконец, парень, запустив руки в свои каштановые волосы. — А как ты не понимаешь, что это война?! Ты думаешь, что мы этого избежим и будем радостно плясать вокруг ёлки, встречая Рождество? Неужели ты веришь в то, что Альбус Дамблдор спустится с небес и спасет нас от Волан-де-Морта? — Невилл и Полумна слегка вздрогнули от этого имени, но Джинни было все равно. — Ты можешь оставаться здесь, подавая носки Амикусу и Алекте, но я не собираюсь этого делать! Я буду идти до конца, потому что мне есть ради кого рисковать! Я не хочу потерять друзей и семью, поэтому сделаю все для того, чтобы не лишится их! — с этими словами она развернулась, чтобы уходить. — Ты со мной? — вопрос был задан Полумне, которая, похоже, впервые за весь вечер была сбита с толку. Она смотрела то на Джинни, то на Невилла, надеясь, что они образумятся, но те лишь смотрели друг на друга с нескрываемой враждой. — Понятно, — протянула Джинни и, пихнув дверь, вышла из комнаты. *** В коридоре на первом этаже в час ночи было жутко холодно, но девушка заставляла себя и далее сидеть в тени статуэтки, надеясь, что Снейп вскоре выберется из своего кабинета и пойдет спать. Плана у нее не было, хотя, что тут думать? Пароль она знала, так что пробраться в кабинет ей не составило бы труда. А вот что делать с остальным? Где лежит меч? Как его вынести и не наделать шума? А вдруг она не успеет до прихода Снейпа? По правде говоря, Джинни настолько злилась на Невилла, что даже не задумывалась о последствиях ее необдуманного поступка. Холод пробирал до костей, поэтому Джинни обхватила себя руками и тут же болезненно вскрикнула, так как совершенно забыла о порезе на правой руке. Достав больную руку из рукава кофты, она посмотрела на бинты, которые стали пропитываться алой кровью. — Черт бы побрал, этого идиота! — прошептала Джинни, уложив руку себе на колени. Она знала, что была резковата с мужчиной, но что поделать, если в ее характере присутствует прямолинейность? Девушка не раз уже держала язык за зубами, чтобы с него не сорвалось какой-то грубое словечко. И вот пожалуйста! Помимо покусанной губы, которую она прикусывала, стараясь держать себя в узде, теперь у нее кровоточащая рана на плече! Причем какого-то древнего происхождения с непонятными симптомами и ядом. Джинни откинула голову назад, упершись затылком в холодный камень. Она раз за разом прокручивала у себя в голове то, что произошло пару часов назад. Совращение несовершеннолетних: как он мог додуматься до этого? Ему на старости лет захотелось острых ощущений? Молодость в жилах заиграла? И тут Джинни задумалась о том, сколько Амикусу лет. Наверняка около тридцати, так как с виду он был не таким уж и старым, разве что время в Азкабане оставило свои следы на его лице. Злоба, оскал, огонь — вот что оставляют после себя дементоры. Интересно, что может заставить человека превратится в чудовище? Эти мысли уступили другим, не менее пессимистичным, чем предыдущие. «Может ты и вправду хочешь доказать Гарри, что он зря тебя кинул? Именно поэтому ты никого не слушаешь?» — слова громко звенели в ушах, словно их кто-то рядом кричал. Как он мог о ней такое подумать? Разве она хотя бы раз показала, что ей от Гарри нужна только слава? Неужели она все эти четыре года пыталась его как-то добиться? Нет, она просто ждала. Ждала чуда, не верила в то, что что-то может получиться, пыталась безуспешно забыть. Глупо после этого считать, что она делает это все ради своей выгоды, они ведь ничего не знают… Джинни тяжело вздохнула, выглядывая из-за статуэтки. Безуспешно. Гаргулья неподвижно стояла, смотря своими пустыми глазами куда-то вдаль. А может ей действительно хочется признания? Девушка ухмыльнулась, обнажив белые зубы. Тяжело изменить прошлое, оно всегда рядом, никуда не ушло. Его тяжелое холодное дыхание обдает спину, темные, черные руки обволакивают плечи, а едкий голос так и звучит над ухом, произнося разные мерзости, перенося тебя в те роковые дни. Послышался шорох, и Джинни так резко вскочила на ноги, что закружилась голова. Темная фигура вышла из-за поворота и зашагала в сторону девушки, а стены отбивали звук тяжелых шагов.