Тем временем в Хогвартсе

Невилл думал, что за всю его небольшую жизнь на него достаточно кричали и сыпали проклятьями со всех сторон, но, видимо, юноша ошибался. Как только они вошли на территорию замка, их заметил третьекурсник, который оборвался на половине фразы, глядя с нескрываемым шоком на гриффиндорцев. Так сделали все, мимо кого они проходили. К несчастью, первой из преподавателей им на пути попалась профессор Макгонагалл, которая тут же уронила стопку пергамента и чернильницу на пол, забрызгав чернилами подол своей изумрудной мантии и, валяющиеся неподалеку, листья бумаги. Сказать, что Макгонагалл была в бешенстве — ничего не сказать. Даже злая Миссис Уизли, которая, с рассказов Джинни, превращалась в огнедышащего дракона, была ничем по сравнению с разгневанной Макгонагалл. Волосы выбились из тугого узла на затылке, пару ругательств выскочили из нее быстрее, чем она успела их остановить, глаза метались с парня на девушку так, словно те могли испариться с той же лёгкостью, что и вода во время засухи, а руки угрожающе были сложены на груди. Даже Джинни, которую, казалось бы, уже ничего не могло за этот день удивить, стояла как вкопанная, приоткрыв рот. Невилл смотрел себе под ноги, перебирая за спиной пальцы, успокаивая самого себя. Он, конечно же, знал, что на них будут орать, но не до такой степени. Вероятно, сейчас весь Хогвартс слышит те вопли, которые доносились уже битые полчаса из-за двери кабинета трансфигурации. — Где. Вы. Были? — спросила Макгонагалл, делая паузы после каждого слова, которые казались парню вечностью. Глаза Невилла неправдоподобно расширились от нескрываемого ужаса. И что же ей сказать? Они гуляли поздно вечером по лесу, пели песни, складывали мозаику на кольцах, вели душевные разговоры с новыми знакомыми и пытались надеть поводок на дикого волка? Не слишком правдоподобно. — Мы пошли в Запретный лес и заблудились, — виновато сказала Джинни, и Невилл сам чуть ли не поверил ей на слово, зная, что на самом деле они вовсе не затерялись в его окрестностях. Профессор бросила взгляд на парня, который быстро закивал, подтверждая слова подруги, которая с той же легкостью продолжила: — Мы ходили кругами, искали выход и вот ближе ко дню нашли таки его. Макгонагалл внимательно смотрела в глаза Джинни, которая лгала под натиском её взгляда, как только могла. Невилл в какой раз удивился ее идеальной лжи. Не то, что бы это было хорошо или же плохо, просто данная способность уже не впервой спасала от последствий их шалостей. Интересно, она научилась этому для того, чтобы скрывать от семьи свое пристрастие к квиддичу? Или же у нее были в детстве вещи, которые ей не хотелось бы рассказывать? Учитывая тот факт, что Джинни все время проводила с близнецами, для которых учудить что-то было в порядке вещей, то не удивительно, что теперь она может выкрутиться практически из любой ситуации. Профессор вздохнула, устало сев в свое кресло. Она взмахнула волшебной палочкой, и на столике появилась тарелка, набитая доверху пирожками, стоявшая между двумя кружками с маслопивом. — Думаю, вы голодные, — она сняла очки, положив их на учительский стол. Невилл осторожно сел на диван и взял в руки один пирожок, неуверенно жуя его. — Ну вот какой черт вас дернул туда полезть?! А если бы на вас кто-то напал! И это только самый лучший исход событий! — Макгонагалл махнула рукой, и Джинни тоже присоединилась к другу, выпив чуть-чуть горячей жидкости. Никто из подростков не ответил, поэтому профессор решила, что они действительно раскаиваются. Ох, если бы она только знала… Дверь с грохотом отворилась, и в комнату вошел мрачный, как грозовая туча, Снейп, вечно злой и недовольный Амикус, а так же Алекта, которая доедала куриное крылышко, совершено не беспокоясь о своих манерах и чавканье. Джинни взглянула на Невилла, и тот понял, что у нее в голове уже есть определенный список отмазок, поэтому будет лучше, если он просто помолчит. Вообще за последние двадцать четыре часа он практически не разговаривал ни с кем. Все было как в тумане. В памяти сохранилось, как он общался с теми мужиками, один из которых так сильно сжимал его руку, что на запястье до сих пор остались следы. Перед глазам всё ещё стояла картина, где карие глаза на жутко-белом лице закатились, и тело обмякло так быстро, что Невилл еле успел его подхватить на руки. В любой другой ситуации эти объятия могли бы быть романтичными, даже интимными, но парню вообще было не до того, как выглядела эта сцена со стороны. Он просто хотел, чтобы ей хоть кто-то смог помочь, и она очнулась, улыбнувшись ему своей доброй улыбкой. Он винил себя за то, что посчитал кровь на ее руке своим миражем, бредом, что ничего не предпринял еще тогда. Первым оклемался блондин, хотя Невиллу эти пару мгновений показались вечностью. Он подхватил ее на руки и побежал в чащу леса с такой легкостью, словно Джинни была для него перышком. Невилл рванул следом за ним, перепрыгивая через корни и прочие препятствия. Он не раз споткнулся, пару раз упал, чуть ли не потерял из вида светлую копну волос, сбил напрочь дыхание, но продолжал бежать дальше, стараясь не отставать от мужчины. Ему совершенно не было тогда интересно, почему мимо него пробежала антилопа, как он умудрился столкнуться с мохнатым медведем, который с непониманием смотрел ему в след и как обычный, крошечный коричневый зайчик превратился в женщину с темной кожей и такого же цвета волосами. Он карабкался по узкой тропинке на гору, через раз падая и скользя по рыхлому снегу. Когда же Невилл, наконец-то, поднялся на вершину холма, то ничуть не удивился куче палаток, в которых горел свет и толпе народа, прогуливающихся по небольшим проходам, как в лабиринте. Не волновало его и то, что прибегавшие волки превращались в людей, смеясь и рассказывая друг другу анекдоты, словно это было вполне нормальным. Его сейчас интересовал только тот светловолосый мужчина, который направился в одну из палаток, все еще держа Джинни на руках. Невилл убежал вниз, чудом не зацепившись за торчащий из земли корень. Пробежав пару метров, он ввалился в палатку, тяжело дыша. Девушка лежала бледная на простыне, которая уже пропиталась кровью. Тот мужчина что-то объяснял стоящей рядом женщине, которая перебирала какие-то баночки, собранные в пучок листки и остальные принадлежности, которым Невилл не удосужился уделить какого-либо внимания. Он присел рядом с Джинни, глядя на болезненно бледную кожу и слишком яркие на ее фоне веснушки. Кто-то потряс Невилла за плечо, но он был словно в тумане. Мышцы ног ныли, спина была мокрой от бега, а руки слегка тряслись. Он не понимал, почему чувствовал себя так паршиво, но еще больше не понимал, как сможет жить без своих друзей. Невилл был истощен переживаниями о Полумне так же, как и о Джинни, но когда они были вместе, когда представляли себя в виде супер-героев, которые сокрушали врагов заклятиями, неподвластными даже Темному Лорду, ему становилось легче. Они представляли, как сносят горы, дома, все то, что отделяло их от сероглазой блондинки. Они думали о том, как было бы здорово, если бы они могли помочь Гарри, Рону и Гермионе, как они смогли бы остановить Того-Кого-Нельзя-Называть, тем самым прекратив кровопролитие и нависший над всеми траур. Но теперь парень был просто в отчаянье, он не знал, что делать, как помочь, он мог просто сидеть и надеяться, что это всего лишь дурной сон. Кто-то опять потряс его за плечо, и на этот раз Невилл посмотрел на мужчину с лаймовыми глазами, которые словно пылали в темноте палатки. — Я помогу ей, если ты согласишься, так же как и она, стать одним из нас, нашей частью, нашим сородичем, — его голос был жестким, но уверенным. Женщина закатала рукав кофты до локтя и стала протирать плечо, вытирая бардовую кровь. Невилл кивнул, глядя на то, как женщина подошла к котелку, черпнув оттуда дымящуюся жидкость. Она поднесла стакан к побелевшим губам девушки, заставляя ее выпить отвар. Джинни закашляла, слабо дернув правой рукой. Выглядела она действительно паршиво, даже чересчур. Та самая женщина со светло-голубыми глазами протянула парню кружку, с которой клубками валил пар. Она приказал ему выйти на улицу и там ждать дальнейших новостей. Невилл, хлопая глазами, как в тумане, вышел на свежий воздух, смотря на звездное небо. — Пей, — сказал мужчина с сероватыми волосами, сложив на груди руки. Он не спускал с него своих зеленых глаз, которые в один момент, как показалось Невиллу, сверкнули ярко салатовым светом. Парень хмуро взглянул на свою чашку, а потом вновь на мужчину, спросив: — Что это? — Лекарство и спасение твоей подружки, — мужчина игриво подмигнул. Наверняка он, неверное, понял их взаимоотношения с Джинни. — И что будет, если я это выпью? — Невилл понюхал отвар, от которого пахло различными травами и пряностями. — Новая жизнь, новые правила, новый дом, новая семья, — он легко пожал плечами. — Семья одна — больше не бывает, — Невилл оглянулся по сторонам, пытаясь разглядеть хоть что-то в кромешной тьме. — Не всегда семья — это твои родственники, порой семьей могут стать те, о ком ты даже и подумать не мог. — Лонгботтом! — рявкнул Амикус, и парень аж подпрыгнул от неожиданности, глядя ошарашенными глазами по сторонам. Невилл заморгал глазами, смотря в угольные глаза Пожирателя. — Да, все было именно так, как сказала Джинни, — как можно ровнее промолвил он, молясь, чтобы они не стали расспрашивать у него подробности. — Вот видите! А то вы сразу: «Предатели! Хотят сбежать! Шпионят для Ордена Феникса!», — возмутилась Макгонагалл, щеки которой слегка покраснели, и Невилл не был уверен, что это было из-за гнева. — Несчастные дети всю ночь бродили по лесу, не знали, как выбраться, убегали от кентавров, которые посчитали, что именно вы приказали им вступить на вашу сторону в войне! — Невилл взглянул на Джинни, которая была явно довольна собой. Парень вновь взглянул на собравшуюся компанию в черном, почесав затылок. М-да, она явно загнула с кентаврами… — Неужели так сложно проявить хоть каплю сострадания?! — Жалось не наш конек Минерва, — ядовито произнесла Алекта, улыбнувшись, как душевно больная, уж Невилл то знает, как они выглядят. — А уж тем более откуда нам знать, что эти мальцы говорят тебе чистую правду? Хоть ты и намного старше меня, но все равно веришь любой побитой собаке, — губы Макгонагалл сжались в тонкую линию, а руки слегка подергивались от нервов. — Я верю ученикам своего факультета, потому что знаю, что более благородных и честных людей в школе не найти, — от этих слов Невилл еле смог подавить улыбку. Насчет благородства он то согласен, но вот честность… Его взгляд быстро скользнул по Джинни, которую эти слова, похоже, никак не смутили. Как она это делает? Парень даже подумал о том, что у нее было слишком много в жизни моментов, в которых ей приходилось скрывать какие-то эмоции — и этот не был исключением. Он не помнил, когда она в последний раз плакала, точнее парень не видел этого вообще, только один раз, мельком, на похоронах профессора Дамблдора. Она не плакала, когда рассталась с Гарри, не плакала, когда ей сломали лодыжку, а лишь скулила от боли, закусывая нижнюю губу, не плакала она и тогда, когда Билл попал весь в ранах в больничное крыло. Невилл знал, что Джинни очень чувствительный человек, он был уверен, что она плакала и не раз, только в одиночестве, когда этого никто не видит. Возможно, она когда-то разрешит себя утешить, покажет свою боль, отчаяние, разрешит себе побыть слабой в чьих-то сильных руках. — А я не верю ни единому их слову, — ровно произнес Северус Снейп, сложив на груди руки и прервав тем самым размышления Невилла. — Что ж, думаю, будет справедливым, во избежание дальнейших конфузов, вернуть старые добрые порядки Долорес Амбридж, которую вы все так искренне любите, — он холодно ухмыльнулся, поправив рукой сальные волосы. — Я обязательно напомню всем о том, благодаря кому никто не сможет посещать Хогсмид, не будет ходить группами больше трех человек, не будет иметь никаких организаций и чего-либо на подобии, а так же почему все будут делать все по четкому расписанию, составленному нами лично! — Почему из-за нас должен страдать кто-то еще? — сказал Невилл, нахмурившись. — Накажите нас, заставьте вымыть весь Хогвартс вдоль и поперек, но ограничивать других только из-за того, что мы потерялись в лесу — нелепо! — Лонгботтом, лучшее воспитание — это унижение, так что заткнись, — выплюнул эти слова Амикус, закатив рукава мантии. — Поскольку я заместитель директора, то на своих законных правах назначаю вам обоим наказание: сегодня на восемь вечера рыжей и завтра на семь утра Лонгботтому, — его глаза сверкнули, он был явно доволен собой. Невилл раскрыл рот и тот час же его закрыл, так как никакие возражения ему даже не приходили на ум. — Позвольте уточнить, вы хотите наказать моих учеников за то, что они всего лишь потерялись в лесу, при этом вернув кучу бесполезных правил, от которых школа оправлялась весь последующий год? — в голосе профессора Макгонагалл звучало негодование, и Невилл не мог ее в этом винить, ведь это действительно выглядело странным. — Да, именно так. Не забывайте Минерва, мы хотим вырастить покладистых, смиренных и сильных волшебников, которые будут верить во благо нашего рода и не связываться со всякой нечистью по типу маглов, — прорычал глухо Амикус, а затем добавил. — К тому же, вы уже давно не правая рука директора школы, так что в ваших же интересах помалкивать и делать все так, как скажем мы! — с этими словами он вышел из кабинета вместе с Алектой, начиная что-то обсуждать. Снейп же мрачно взглянул на собравшуюся компанию, а потом, не проронив ни слова, вышел прочь. *** Невилл шел по лестнице вниз, засунув в карманы руки. Джинни пошла в гостиную, в надежде поспать пару часиков перед тем, как отправится к Амикусу. На уроки то они все равно уже не пойдут. Парень не мог ничего с собой поделать, ему хотелось проветриться. Просто прогуляться по опушке леса где-то неподалеку от Черного Озера и подумать над тем, что с ним произошло за последний день. С Джинни они даже не обсуждали этого, точнее, они просто напросто не успели толком поговорить: Скотт, Эмметт, Макгонагалл, Пожиратели. Сумасшедшие дни, которые могли сравниться разве что с битвой против армии Темного Лорда в школе и злополучной ночью в Министерстве Магии. Единственное, от чего Невилл был в восторге, так это от того, что Джинни жива. Парень действительно не мог представить, что бы он делал, как бы жил, если бы знал, что он, имея возможность спасти подругу, не воспользовался бы ею. Одна лишь мысль об этом казалась ему дикой. — Невилл? — удивленный голос послышался где-то перед ним, и парень, подняв голову, увидел стоящую пред ним Ханну. Похоже, уроки на сегодня у нее закончились. — Привет, Ханна, — хрипло произнес Невилл, подойдя к ней поближе. Казалось, что прошло много времени с их последней встречи: белоснежные улицы парка, ночные фонари, лапти снега, медленно спускающиеся вниз, медовый запах от соломенных волос и светлой кожи, когда она свалилась в его объятия. Именно в тот день он словно забыл о том, что у него есть проблемы, какие-то неприятности, переживания. У Невилла сложилось тогда чувство, словно он переместился из этого мира в другой, где всегда царит свет, веселье и гармония. Тоже самое он мог чувствовать только в компании Полумны и Джинни. — Мерлин, что случилось? Ты где пропадал? Что с Джинни? И вообще, как вы исчезли на один день ничего никому не сказав? — слова сыпались из нее, как проклятия с парня, когда он нечаянно прищемил себе палец дверцей шкафчика. — Вы так стремительно покинули купе, слово вас кто-то укусил за задницу. — Какое удачное сравнение, — Невилл слабо улыбнулся, думая о стае волков, которые сверкали отовсюду своими глазами. — Если что, то это была не я, — Ханна подняла в защите вверх руки, от чего парень засмеялся. Как она это делает? — Буду иметь в виду, когда буду проводить детальное расследование, — Невилл подмигнул девушке, начиная спускаться по ступенькам вниз. Парень не хотел ни с кем общаться, кроме как с Джинни, хотя и для Ханны он готов был сделать сейчас исключение, так как пара шуточек в его, столь холодной, прогулке не помешают. — Не хочешь со мной пройтись? — девушка лишь улыбнулась, спустившись по ступенькам следом за ним. *** Джинни зашла в свою спальню и без сил рухнула на кушетку головой вниз. Рыжие волосы рассыпались по простыне ярким ореолом, а нос уткнулся в одеяло, вдыхая пыль, от которой захотелось чихать. Думать о прошлом дне не особо хотелось, но пришлось. Она — центурмаг. Осознание этого было весьма сложным и болезненным, учитывая то, что ей приходится терять. Еще и эти Кэрроу со Снейпом! Теперь с ней точно перестанут общаться все, кроме Невилла, ну и, возможно, членов ОД. Когда она вошла в гостиную, то на нее посыпались вопросы, как штукатурка со старого облезлого здания на прохожих. Коротко отмазавшись, она поднялась к себе в комнату, не смотря никому в глаза, так как здороваться с ней после ужина все перестанут вообще. По правде говоря, изменений в себе она даже не почувствовала. Не было ничего такого, что могло отличать эту Джинни, от той, которая несколько дней назад вместе со всеми праздновала Рождество, подливая в выпивку близнецов всякую бурду: тыквенный, томатный, яблочный соки, чай, кофе, еще какой-то непонятный напиток, который, в конечном счете, оказался ромом маглов. У девушки не было сил разбираться в том, что с ней не так, ей просто нужно было успокоиться, и, по ее мнению, ничего лучше не может так ее успокоить, чем парочка приятных воспоминаний. Джинни довольно поднялась с теплой кровати, потянувшись. Что может быть лучше утра дома на каникулах? Только мамин фирменный пирог. Она натянула на себя домашние шорты, голубую кофту с башней Биг-Бена и свои тапочки. Умывшись и приведя свои рыжие локоны в порядок, она спустилась вниз, улыбаясь. Рождество уже прошло, но праздничная атмосфера все еще витала в воздухе, не учитывая пение Селестине Уорбек, которое не только ухудшало настроение, но и аппетит. Благо приемник случайно сломался, и отец обещал его починить не раньше конца каникул. Фред, Джинни и Джордж никак к этому не были причастны! Ну разве что совсем чуть-чуть. Приемник же не мог сломаться от того, что Джинни запустила в него рождественским пудингом, Фред сковородкой, а Джордж залил его водой, когда отмывал остатки крема и вправлял вмятины. Она спустилась вниз, отметив, что в небольшой кухне, кроме нее, Гарри и мамы, никого нет — все спали. — Доброе утро! — поздоровалась Джинни, потирая сонно глаза. — Доброе, — ответила Молли, слабо улыбнувшись. Она все еще вспоминала приход Перси. — Привет, — сказал Гарри, вытирая краем футболки свои круглые очки. — Как спалось? — Замечательно, — бросив быстрый взгляд на мать, она перегнулась через весь стол, прошептав парню. — Всю ночь снилась измазанная в пастернаке рожа Перси. Гарри прыснул со смеху, прикрыв рукой рот. Похоже, он воспроизвел у себя в голове эту картинку: взлохмаченные рыжие волосы, измазанные пастернаком, перекошенные очки с кусочками лакомства и строгое молчаливое выражение лица, которое так и передергивало от злобы. — Мама! — сказала Джинни, накладывая себе в тарелку подогретые остатки рождественской курицы. — Я пойду в косой Переулок. Нужно купить Арнольду корма, не все же время ему есть нашу еду. — Джинни, подожди пока проснутся Фред с Джорджем, пойдешь с ними, — ответила Молли, поставив на стол тарелки с салатами. — Мам! — возмутилась девушка, нахмурившись. — Я ведь уже не маленькая! И сама смогу! — Да, но… — начала женщина, как ее прервал Гарри, вставив: — Миссис Уизли, я пойду с ней. Мне все равно тоже нужно купить корма Букле. Да и перьев с чернилами у меня практически не осталось. — Отлично! — Молли хлопнула в ладоши, посмотрев на свою дочь. — Пойдешь с Гарри, я ему доверяю. Она вновь пошла на кухню, а Джинни тем временем грозно взглянула на друга, насупившись. — Ну и зачем ты это сделал? — проворчала она, неохотно беря в руки куриное крылышко. — Я не маленькая девочка, которая не может дотянуться до банки с ее любимым клубничным вареньем! — Ты любишь клубничное варенье? — на лице парня заиграла улыбка. — Да, но какое это имеет отношение к делу?! — возмущалась дальше Джинни, грозно смотря на парня. — Я могу сама за себя постоять! Я думала, что хоть ты так считаешь! Почему даже после Министерства Магии все относятся ко мне, как к ребенку?! — Я не отношусь к тебе, как к ребенку, просто мне тоже нужно в косой Переулок. Ты знала, что ты очень вспыльчивая? — Гарри выгнул брови, отпивая с кружки маслопива. — Поттер, ты не лучше, — отмахнулась от него девушка. — Ха! Всем привет! Скажите, что я здорово залепил тому мерзавцу пастернаком? — Фред слетел вниз по лестнице на кухню, приземляясь на стул рядом с Джинни. — Вообще-то, это я бросил им в него, а не ты, — Джордж закатил глаза, сев слева от Гарри. — Доброе утро. — Не хочу показаться скромной, но это я четко попала ему промеж глаз рождественским пастернаком, — Джинни довольно откинулась на спинку стула. С кухни послышались сдавленные рыдания. Дети притихли, продолжая спорить друг с другом шепотом. — Ну уж нет сестренка, тебе не забрать мою славу себе! И не мечтай! — прошипел тихо Джордж, забрав с тарелки брюнета сосиску. Гарри возмущенно пихнул рыжего под ребра, на что тот невинно улыбнулся, запихивая украденный завтрак первого в рот. — Вообще-то из нас троих самая меткая я! Вы бы не смогли просто взять и так ровно попасть Перси в рожу, — продолжала свое Джинни. — Хотя, если брать во внимание тот факт, что его лицо, после подлизывания задницы Министерству, стало в несколько раз жирнее, то в него без проблем попадет и слепой! Гарри прыснул со смеху, прикрыв рот рукой, Джордж подавился сосиской, а Фред уткнулся девушке в плечо, заглушая тем самым смех. Джинни тоже не могла сдержаться, поэтому тихо хихикала, успокаивающе дыша. — Со слепым ты переборщила, — выдохнув, сказал Фред. — Думаю, это ничья, так как мы втроем пустили в него свои порции пастернака. И только моя удачно залетела ему в рожу. — А моя прямо в очки, — самодовольно произнесла Джинни. — А моя туда, куда не принято говорить за столом в слух, — Джордж ухмыльнулся, добавив. — По крайней мере штаны ему уже нужны новые. — А дипломат побольше, чтобы закрывать, кхм, все свои места, — сдавлено произнес Фред, когда, потирающая глаза, мать вошла в комнату. — Это все, конечно, очень интересно, но мне, пожалуй, нужно уже собираться, — с этими словами Джинни поднялась из-за стола и вернулась в свою комнату, открывая шкаф с одеждой. Вообще, ее обычно не волновал внешний вид, но сейчас хотелось надеть что-то поприличнее. Не смотря на то, что сейчас зима, и под курткой вряд ли кто-то что-то увидит. Девушка остановила свой выбор на красивом вязанном свитере с высокой горловиной и обтягивающих штанах. А что? Просто и со вкусом. Она набросила на плечо сумку и вышла в коридор завязывать шнурки на ботинках. Схватив куртку и попрощавшись с матерью, она взяла горстку летучего пороха. Бросив его себе под ноги, девушка сказала пункт назначения, попав в круговорот кирпичных стен и зеленых огней. Мгновенье, и вот она уже приземлилась в остатки каминной сажи. — Долго ждешь? — спросила Джинни у Гарри, который топтался на одном месте, спрятав руки в пальто. — Да, если час можно назвать долгим, — он ухмыльнулся, когда девушка стала проверять время на своих часах. — Очень смешно! — проворчала она, направляясь к выходу из Дырявого котла. — Брось, Уизли! Ты до сих пор злишься на то, что я пошел с тобой? — Гарри удивленно выгнул брови. — А я то думал, что ты душа компании! — Возможно, только я в них редковато бываю, — съязвила девушка, выходя на длинную улицу. — А как же Полумна и Невилл? — Да, но я не думаю, что три человека — это большая компания, — произнесла Джинни, взглянув в лицо парня. — Ты ведь с ними общаешься? — Конечно! Мы же лучшие друзья, — девушка пожала плечами, осматриваясь по сторонам. — Наша компашка чем-то смахивает на вашу. — Да? — Гарри удивленно взглянул в карие глаза. — И чем же? — Ну, как минимум в каждой из них есть кто-то из Уизли, — она улыбнулась, когда парень фыркнул. — Признаю, сходство огромнейшее! — Гарри шутливо кивнул головой. — Часто видитесь? — Относительно, и вообще, почему ты так этим интересуешься? — спросила Джинни, пропихиваясь сквозь толпу к магазину. — Да так, надо же о чем-то вести разговор, — сказал парень, стараясь никому не наступать на ноги. — Кем бы тебе хотелось стать в будущем? — Не знаю… — протянула Джинни, задумавшись. — Может мракоборцем или спортсменом. Я, правда, еще не решила. — А мне бы хотелось стать таким как Кингсли, как Тонкс или же как Грозный Глаз. — Хочешь продолжать спасать мир? — Джинни улыбнулась, когда глаза парня засветились. — Думаешь это твое призвание? — Это моя судьба, я же избранный! — он игриво подмигнул девушке, от чего та рассмеялась. — Не завидую твоей девушке. — Это почему же? — Гарри был действительно изумлен. Мало кто мог его заставить удивляться, но Джинни была исключением. — Знаешь ли, быть избранной избранного — довольно-таки тяжелая работенка, — девушка пожала плечами, а парень нахмурился. — Тебя это смущает? — спросил Гарри прежде, чем успел себя остановить, а когда до него дошло, что он только что сказал, то он сразу же замер так, словно его ударило молнией. Но Джинни данный вопрос, похоже, ничем не удивил, напротив, она подумала, что он спрашивает у нее совета. — Вовсе нет. Знаешь, я думаю, что если твоя девушка будет тебя искренне любить, то она не будет обращать внимание на все эти сплетни да рассказы вокруг тебя. Любовь — это доверие, так же, как и дружба, разве нет? Я тебе доверяю и знаю, что ты всегда поможешь мне и никогда не отвернешься, — в ее словах была искренность, будто бы этим третьим лицом была она сама. — Ты права, — он тяжело вздохнул, отведя Джинни от дороги, где было слишком много народу. — Чо мне не доверяла, обвиняла в том, что у меня были какие-то отношения с Гермионой, хотя, я думаю, любому встречному понятно, что мы просто друзья. Она все время была чем-то во мне недовольна, спрашивала о Седрике и считала, что я сам должен догадываться о том, что и как нужно делать для ее же блага, — он провел рукой по угольным волосам, ероша их. — Я, конечно, понимаю, что на 14-е февраля должен был куда-то ее сводить, но не в ту же сопливую забегаловку, — он скривился, а Джинни засмеялась, поймав добродушный взгляд Гарри. — Ты о той, в которую меня наверняка пригласит Дин? Мерлин, я тебе сочувствую, — она широко улыбалась, смотря в зеленые глаза. — А я тебе, не думаю, что этот пряный аромат, куча собравшихся вокруг голубков и духота тебе по душе. — Да? А что же мне тогда по душе? — в голосе Джинни звучал искренний интерес. — Не знаю… — он нахмурился, задумавшись. Очки слегка съехали набок, а рука до сих пор ерошила волосы, словно это помогало ему размышлять. — Квиддич, например, или же какие-то развлечения, но точно не мирная и спокойная жизнь. — Ой! Будто бы ты был бы против провести так 14-е февраля, — Джинни сложила на груди руки, но угрожающий вид в пух и прах портила добродушная улыбка на лице. — Вообще-то… Осторожнее! — крикнул он, когда какие-то два здоровяка тащили огромное бревно по улице. Гарри притянул Джинни к себе, чтобы той по голове не стукнули этой деревяшкой. От резкого рывка она уткнулась носом в теплую ткань пальто, наполняя легкие свежайшим ароматом ели и зимы. Его пальцы до сих пор сжимали ее локти, а тяжелое дыхание обжигало ухо. Гарри глубоко вдохнул воздух, сразу же пожалев о том, что сделал, так как дурманящий запах цветов не прояснял разум, а только затуманивал его. — Спасибо, — слово вышло рычащим и глухим, поэтому, прочистив горло, Джинни продолжила. — Ты спас меня уже дважды. — Да… — протянул парень, все еще держа девушку в своих объятиях. Его изумрудные глаза потемнели, предательски расширившись. Усилием воли, девушка оторвалась от него, расцепив руки. — Мы, вроде как, шли в магазин. — Да, вроде как, — он пару раз кивнул головой, а потом пошел вниз, даже не заметив того, что остановились они рядом с «Волшебным зверинцем». *** Холодный зимний ветерок трепал каштановые волосы парня, когда он без шапки вышел на улицу, выпуская изо рта клубки пара. Его уши вмиг покраснели, а на щеках появился легкий румянец. Ханна натянула вязаную шапочку себе на голову, пряча нос в желто-черный шарфик. Ее карие глаза, цвета какао, смотрели на Невилла с легкостью так, словно они сейчас опять начнут молоть чушь о биде, туалетах, добре и зле. Парень скорее чувствовал, чем видел то, что она улыбается. — Сегодня погода благоприятней той, — произнесла Ханна, засунув руки в карманы своей куртки. — По крайней мере, я на это надеюсь. Невилл легко улыбнулся. Он еще долго не мог забыть те дурацкие шутки, мужчину, который бесцеремонно толкнул Ханну на него, кафе, в котором горячий шоколад был просто отвратителен и рассказы девушки о том, как же все-таки здорово гулять ночью под открытым темно-синем небом, наблюдать за мерцающими звездами и представлять, как герои одного из ее любимых романов лежали под таким же небом на зеленой траве, признаваясь друг другу в любви. Она ему напоминала чем-то Полумну: такая же мечтательная, светлая, добрая, правда, куда более приземленная, чем его подруга. Луна искренне верит в свое, в то время, как Ханна просто мечтает о том, чего нет. — Ну, по крайней мере, тут нет бегающих людей и до жути горького шоколада, который все, почему-то, называют молочным, — с иронией произнес Невилл, на что девушка захихикала. — Зато тут есть надоедливые ученики, слизеринцы и летающий снег! — с этими словами она взяла с земли горстку снега, кинув ее парню в плечо. Невилл же ошарашено смотрел на то, как она второй раз лепила снежок, после чего, сделав его, бросила в гриффиндорца, попав ему прямо в ухо. Она смеялась, весело кидая в него снежки с криком. — Это не я! Это все снег! — ухмыльнувшись, Невилл поднял горстку снега, бросив в девушку, которая скрылась за белой пеленой, как за дождем. — Это не я! Это все снег! — парень поднял вверх руки, мол он тут совершенно не причем. Карие глаза Ханны вспыхнули, и она в следующее мгновенье достала волшебную палочку, взмахнув ею. На парня обрушилась гора снега с веток дерева, под которым обустроился гриффиндорец. Ханна залилась смехом, смотря на то, как на голове Невилла образовалась белая шапочка, а ресницы и брови стали белоснежными, как у альбиноса. — Очень смешно! — проворчал парень, стряхивая с головы снег. — Мне да, — сдавленно произнесла девушка сквозь волну накатившего смеха. — А тебе разве нет? — Считай, что ты еще и за меня смеешься! — с игривой улыбкой сказал Невилл, чувствуя, как по вискам стекает холодная вода. — Мистер Лонгботтом, это все, конечно, здорово, но не могли бы вы поведать мне тайну вашего отсутствия? — Ханна была в хорошем расположении духа. Соломенные пряди выбились из шапочки, закрывая правый глаз, а красные от мороза щеки горели, словно у нее была лихорадка. — Увы, все намного проще, чем вы думаете, мисс Аббот. Мы всего-то, как последние идиоты, потерялись в лесу, — он пожал легко плечами, запустив руку в мокрые от снега локоны. — А еще из-за нас вернут правила Амбридж… Не хочу больше появляться в Большом зале и где-либо вообще. — К моему огромному сожалению, мистер Лонгботтом, я не могу предложить вам остаться ночевать у меня под кроватью, — она наиграно вздохнула, продолжая улыбаться. — Чары — это такая штука… Сложная, в общем! — Какая жалость! — в голосе Невилла были печальные нотки, которые с иронией звучали изумительно, настолько, что он даже сам фыркнул, не в силах сдержаться. — Смеяться со своей же шутки? Какая низость! — едко произнесла девушка, показав язык, что рассмешило парня еще больше. — Не поверишь, но буквально десять минут назад мне хотелось сойти с ума… — начал Невилл, как Ханна его перебила, закончив: — И ты это сделал! — она игриво подмигнула ему. — На самом деле, я хотел сказать спасибо. За то, что развеселила меня, оттащив от этих безумных мыслей. — Верно, надо иметь в арсенале кроме безумных идей, еще и пару здравых, — она оперлась об дерево рядом с ним. — Как там Полумна? — Я не знаю… — парень нахмурился, почесав затылок. — Мы так и не успели отправить ей письмо. — Невилл, не переживай ты так! Я уверена, что с ней все хорошо! Малфои хоть и изверги, но чистокровок не трогают, — попыталась успокоить его Ханна, но Невилл резко взглянул на нее, нахмурившись. — Что ты сказала? Малфои? Она… Она у Малфоев? — былой игривости как и не бывало. — Да, — Ханна была озадачена. — Они заперли ее в подвале, ты не знал? — Нет, а откуда ты то узнала? — Ну… Я проходила мимо кабинета Амикуса, а он как раз и говорил об этом… — она взглянула на замок таким же тяжелым, как и у Невилла, взглядом. — Я… Я думала, что вы знаете. Ну… Ваши же родители из Ордена и все такое. — Ханна, прости, но мне нужно отойти. Увидимся завтра, на собрании, ладно? — не дождавшись ответа, он взлетел по ступенькам вверх, забегая вовнутрь замка. *** Джинни решила, что было бы неплохо перекусить. Впервые за весь день. Девушка отправила сообщение Полумне, но та так и не ответила, что, по правде говоря, очень сильно волновало Джинни, поэтому шла она на ужин с тяжелым сердцем и грузом на плечах. Зайдя в Большой зал, она заметила, что большинство людей смотрят на нее широко раскрытыми глазами. Да, вернуться с Запретного леса живым, да еще и без царапин — было действительно похвальным. Джинни оглянула гриффиндорский стол, надеясь найти знакомое лицо, которое за последние месяца в школе вытянулось и похудело, но, увы, следа Невилла не было нигде. Поэтому девушка решила пойти за стол хаффелпафа, надеясь поговорить о чем-то хотя бы с Ханной. Она не казалась Джинни глупой, и, почему-то, она думала, что ей можно доверять, даже не смотря на то, что вначале учебного года их отношения были, так сказать, не очень. Джинни даже где-то уважала ее за это: ведь не каждый будет отстаивать своих друзей даже после стольких лет, и далеко не каждый пойдет против своего лучшего друга, который наотрез отказался от авантюрной идеи с ОД. Девушка подошла к столу, увидев, что Ханна сидела напротив Эрни, читая взахлеб какую-то книжонку. Когда Джинни подошла поближе, Эрни отодвинулся от нее, словно она была чем-то ужасным. Он до сих пор не простил ей того, что с ним случилось по ее вине. — Есть преступления хуже, чем сжигать книги, — Джинни посмотрела на Ханну, которая уставилась на нее, широко раскрыв глаза. — Например — не читать их. — Читаешь магловские романы? — спросила девушка, захлопнув произведение Рэя Брэдбери «451 градус по Фаренгейту». Гриффиндорка села на место Эрни, взяв с пустого места чистую тарелку. — Тебя это удивляет? — Джинни выгнула одну бровь. — Многие люди склонны преувеличивать отношение к себе других — почему-то им кажется, что они у каждого вызывают сложную гамму симпатий и антипатий. — Это, наверное, круто, — Ханна поймала удивленный взгляд девушки, продолжив, — цитировать книги. Правда, я никогда этому не смогу научиться. — Брось, я знаю пару цитат, не больше, — Джинни улыбнулась, наливая половником в тарелку бульон. — Откуда эти слова? — Фрэнсис Скотт Фицджеральд «Ночь нежна». Хороший роман, мне понравился, правда печальный, — девушка вздохнула. — Читать или не читать? Вот в чем вопрос! — Ханна ухмыльнулась, смотря на непонимающее выражение лица Джинни. — «Гамлет», правда, звучала эта фраза слегка по другому, — она улыбнулась. — Как думаешь, мне стоит прочесть эту книгу? — Все зависит от того, какие ты любишь, — Джинни съела ложку супа, продолжив. — Знаешь, я ведь книги вообще не читала до того, как начала дружить с Гермионой, а после первого курса что-то прорвало, — она слабо улыбнулась. — В книгах ты находишь своеобразное утешение, не так ли? — Любить чтение — это обменивать часы скуки, неизбежные в жизни, на часы большого наслаждения — Шарль Луи Монтескье, — процитировала блондинка. — Хотя, я бы сказала чуть-чуть по другому. Любить чтение — это обменивать часы страха, на часы утешения, любви и переживания. — Ханна Аббот, — добавила Джинни, доев булочку. — Каждое из этих высказываний подходит по своему, — она пожала плечами. — Гермиона наверняка бы сказала, что любить чтение — это любить и поклоняться книгам сутками напролет, — хаффелпафка фыркнула со смеху. — Скорее она бы сказала: «Любить чтение — это не вылазить из библиотеки до тех пор, пока тебя не погонит оттуда мадам Пинс метлой, посыпая по дороге проклятьями… — Потому что на такие жертвы может пойти только настоящий ценитель экземпляров пятнадцатого века», — Джинни стала смеяться вместе с Ханной, склонив над тарелкой с супом голову. — А говоришь, что не умеешь цитировать! — Гермиону может процитировать каждый, — девушка ухмыльнулась, намазав хлеб маслом. — Поверь мне, Рон и Гарри сделать этого по сей день не могут, — Джинни закатила глаза, рассмешив вновь хаффелпафку. — Много книг прочла? — спросила Ханна, пряча в рюкзак книгу, поскольку в зал зашел Амикус, который, увидев Джинни, удивленно поднял вверх брови. Да, не каждый день увидишь гиффиндорцев за столом хаффелпафа. — Вот же черт! — выругалась тихо Джинни, когда следом за ним вошли Алекта и Снейп. — Что такое? — Сейчас наверняка будут говорить о новых правилах, — она вздохнула, уже в сотый раз пожалев, что пришла на ужин, хоть голод у нее был и зверский. Она могла бы пойти на кухню, но стоило ли это того? А что, если бы она наткнулась на кого-то из Кэрроу? Лучше уж выдержать всеобщий позор, чем помирать с голоду где-то у себя в гостиной, прекрасно зная, что этим она избежит ровно ничего. Наоборот, все в таком случае подумают, что она трусиха, а Джинни этого не могла потерпеть, даже если бы ее после этого ожидало какое-то страшное наказание. — Ты о тех, которые получит вся школа из-за вашего отсутствия? — поинтересовалась Ханна, доев намазанный маслом тост. — Откуда ты…? — начала было Джинни, как блондинка ее перебила, коротко сказав: — Невилл. — Попрошу внимания! — на всю комнату сказал Снейп, и его слова эхом отбились от стен. В зале все затихли, а девушка прикрыла устало глаза, молясь, чтобы это побыстрее закончилось. — В связи с некими происшествиями мы решили ввести парочку новых правил, которые будут касаться всех! Без исключения. Ранее мы думали, что спрашивать разрешение на выход из школы для обычной прогулки или же на урок — было через чур строго, и не стали жестко ущемлять вас в этом, но сейчас, благодаря двум очень сомнительным особам, мы вернем это правило для поддержания дисциплины. Мы подумали, что были слишком добры к вам, даже очень, поэтому, во избежание еще больших нарушений, мы хотим, чтобы вы все ходили по группкам не больше четырех человек, и с сегодняшнего дня все клубы, квиддич и прочее — будет отменено, так как мы хотим, чтобы вы намного больше внимания уделяли своей учебе и развитию, а не глупым играм и ненужным полетам, — по лицу Снейпа скользнула улыбка, и Джинни скорее почувствовала, чем увидела на себе взгляды других. Ханна нахмурилась, а потом тихо прошептала: — Не волнуйся, не думаю, что это сильно ухудшит жизнь другим, по крайней мере, точно не на много, — Джинни благодарно кивнула за поддержку с ее стороны, которая была ей нереально важна в этот момент. — И под конец хотелось бы сообщить, что в гостиницах ученики должны находиться уже в восемь вечера, а не в десять, как раньше. — Если же вы только не возвращаетесь с наказания, — добавил к речи Снейпа Амикус, ухмыляясь. Похоже, причинять другим боль и ущемлять их доставляло ему неимоверное удовольствие. — Приятного всем аппетита, — с этими словами он набросился на курицу, жадно кусая мясо и запивая это все тыквенным соком, правда Джинни не была уверена в том, был ли это действительно безалкогольный напиток. — Его насмешки когда-нибудь доведут меня до белого коленья, — пробурчала Ханна, отложив ложку и тяжело вздохнув. *** Когда девушка вышла из Большого зала, за окном уже стемнело. Это и не удивительно, по крайней мере для января это было вполне нормальным явлением. Невилл так и не появился на ужине, хоть Джинни и хотелось с ним очень сильно обо всем поговорить. Еще больше удручало то, что ее пытались то ли испепелить взглядом, то ли толкнуть, то ли взмахнуть волшебной палочкой и сделать так, чтобы она испарилась. Девушка потерла рукой плечо, которое немного ныло. Вот так и пропадай на ночь со школы! Она вздохнула, поднимаясь по ступенькам вверх. Куда мог подеваться ее лучший друг, она не знала, хотя и не отрицала того, что он просто не хотел появляться в Большом зале и терпеть всеобщее унижение на публике. Джинни до сих пор не могла выкинуть из головы мысли о Скотте и Эмметте, которые были словно из сна, другой жизни, чего-то нереального. Осознание того, что в этом мире было что-то еще, о чем знать было противозаконно, что было не естественным и, самое главное, скрытным, изводило ее. Почему волшебники так боятся центурмагов? И почему же сами не принадлежат к этой расе, запрещая другим сделать свой выбор? Девушка подумала, что это наказание было бы неплохим для их с Невиллом задания, хотя, по правде говоря, она сильно сомневалась, что сможет хотя бы что-то выудить из Амикуса. Пожиратель покинул Большой зал раньше Джинни, поэтому покопаться в его вещах у нее не получится. Подойдя к кабинету, она, поправив горловину своего свитера, легко толкнула дверь, войдя во внутрь. Девушка не знала, чего еще можно ожидать от этого ублюдка, но явно ничего хорошего. Кабинет не изменился, он остался таким же темным и нагнетающим. Стиль Пожирателей смерти одинаковый. Амикус сидел на стуле, закинув вальяжно на стол ноги. В руках он перебирал какие-то бумаги, а затем, скомкав их, сжигал на дне небольшого котелка. — Мисс Уизли! Не скажу, что я рад вас видеть, но все же благодарен тому, что вы ко мне решили заглянуть, — он мерзко ухмыльнулся, и Джинни скривилась от этого выражения лица. — Вижу, вы тоже не особо рады нашей встречи. — Скажем так, я не рада ей вообще, — в ее голосе звучала нескрываемая ирония. — Знаешь, если так продолжишь общаться, то замуж точно не выйдешь, — проговорил Амикус, потянувшись. Он вновь сжег бумаги в котелке, пошатывая головой в такт беззвучной, для Джинни, музыки. Похоже, настроение у него было замечательное. — Уж лучше навсегда остаться одной, чем иметь такого мужа как вы, — девушка села на стульчик, который был уже заранее для нее приготовлен. Парты были отодвинуты к стенкам, а огонь на свечках слабо мерцал. Очередной допрос? — По хорошему значит ты не хочешь, да? — он встал со стула и, потянувшись, взял красное яблоко с подноса, начиная его грызть. — Если это по вашему называется «хорошим», то я, пожалуй, откажусь, — процедила Джинни, сложив на груди руки, которые тряслись. — Уж больно интересно узнать, что вы называете «плохим». — Поверь, мне будет куда приятнее заставить тебя саму умолять меня об этом, — Амикус взял волшебную палочку, протирая ее салфеткой. — Вам говорили, что вы слишком высокого о себе мнения профессор Кэрроу? — сказала Джинни, сморщив нос. Ему самому не мерзко? — Рыжая, я все равно рано или поздно сломаю тебя, — его губы изогнулись в омерзительной ухмылке. — Поверь, тебе же от этого всего будет только хуже. — Смотри не надорвись, — прошипела девушка, смотря в черные глаза, которые сузились. — Это твое хобби? Влезать в неприятности? Или же твое сердце больше лежит к язвительности и несущественным репликам? — Что вы! Реплики очень даже существенны, учитывая то, какой натуры вы человек, — саркастически сказала Джинни, увидев на лице мужчины такую едкую улыбку. От этого она нахмурилась, закусив нижнюю губу. Ей не хотелось заставлять его смеяться, более того, она не хотела выглядеть смешной в его глазах, наоборот, ей хотелось взбесить его, вывести из себя, а еще лучше — пнуть. — Значит ты отказываешься от моего предложения? — спросил в очередной раз Амикус, смотря в карие глаза с неким предвкушением. — Учти, у меня сегодня хорошее настроение, так что считай тебе выпал шанс исправить ошибку прошлого! — Что ж, я готова совершать эту ошибку еще не один десяток раз, — ядовито произнесла Джинни, наблюдая за тем, как глаза мужчины опасно блеснули. Он открыл рот, чтобы ей что-то ответить, как в деверь постучались, и девушка почувствовала, как ее окатила волна облегчения. — Войдите! — рявкнул Амикус, положив свою волшебную палочку на стол. Похоже, наказание откладывается на несколько минут, если и вовсе не переносится. В комнату вошла группка учеников, которые сияли гордостью. У одного из них на предлоктевой части руки был выведен черный знак: две сплетенные между собой змеи. После недавних событий Джинни относилась к любым знакам скептически, особенно если они были похожи на красный шрам. Окинув их быстрым взглядом, она заметила Захарию, который лыбился, вращая в руках волшебную палочку, Малфоя, который был равнодушен ко всему, кроме своего разбитого носа, с которого хлестала кровь, Креба и Гойла, которые остались такими же придурками, как и ранее, и Забини, улыбка которого всегда пугала Джинни. — Что случилось? — Да так, мы привели вам одного дебоширу, — с этими словами Забини затолкал за шкирку в кабинет высокого парня со связанными руками. От жгучих веревок кожа посинела и стала бардовой, припухшая губа, на которой была засохшая кровь, и подбитый глаз — делали эту картину еще страшнее. Но что больше всего поразило во всем этом Джинни, так это то, что этим парнем оказался ни кто иной, как Невилл.