Тем временем в Хогвартсе

— Могла бы и лучше сегодня отыграть, Уизли, — прозвучал веселый голос за спиной девушки, которая только что вышла из женской раздевалки, закрывая ее на ключ. — А ты мог бы смотреть почаще по сторонам! — пробурчала в ответ Джинни, когда Гарри наклонил набок голову, внимательно наблюдая за ней. — Пропустил три бладжера! — девушка сложила руки на груди, смотря в изумрудные глаза. — И все три отбили тебе еще часть мозгов. — Какая жалость! Боюсь, теперь я не смогу закончить школу и останусь навеки капитаном гриффиндорской команды по квиддичу, — он ухмыльнулся, опершись спиной об шкафчик, в которой хранится спортивная форма и принадлежности для ухода за метлами. — Похоже, профессору Дамблдору придется ввести новую профессию, — Джинни бросила ключи Гарри, которые тот с ловкостью поймал. — Профессиональный тренер? — Скорее профессиональный неудачник, — отметила девушка, услышав, как парень со смеху фыркнул. — Ждешь Рона? — О нет, боюсь, он сегодня решил утопится в душе, — Гарри пожал беззаботно плечами и, взяв с пола портфель, отклеился от стенки, закинув его себе на спину. — Или же просто ждет, пока все смоются и оставят его и Лаванду здесь одних. — Не думаю, что это хорошая идея, но так уж и быть, слово брата — закон для меня! — она сделала акцент на этих словах, заставив парня рассмеяться еще сильнее. — Что правда, то правда, — он открыл дверь, пропуская ее вперед. — Знаешь, порой мне кажется, что это не лечится, — увидев озадаченный взгляд Джинни, он пояснил. — Ну эта страсть, влюбленность, а потом расставание, — он запустил руки в черные волосы, а девушка закусила губы, сдерживая себя от того, чтобы не сделать ему тоже самое. «У меня есть Дин. Я не интересна Гарри, не нужно надеяться на то, чего не может быть.» мысленно думала Джинни, когда парень продолжил. — Возможно, это все глупости, и настоящую любовь никогда не найти? Просто… Влюбится — это одно, а вот жить всю жизнь вместе… — Это тяжело, правда, но ведь мои мама и папа нашли друг друга, значит и ты кого-то найдешь, уверена, ты достоин лучшего, — сказала в ответ девушка, взглянув парню в лицо. На секунду ей показалось, что он смотрит на нее печально, но через мгновение это выражение исчезло, будто бы и вовсе не было, вместо него на его лице заиграла улыбка. — А ты уже себе нашла! — он застегнул куртку и вышел на улицу, вдохнув ледяной воздух. — Думаешь? — Джинни скептически подняла вверх одну бровь, Гарри лишь кивнул. — Ох, не знаю… Мы слишком разные. Он считает, что девушка должна сидеть дома, ухаживать за мужем, в то время как я хочу парить! — она раскинула руки, запрокинув голову. — Я хочу мчаться навстречу холодному ветру! Я хочу… — … Быть свободной, — закончил за нее Гарри, улыбаясь. — Никогда не понимал дурацкие принципы. Живем ведь раз, верно? Так зачем себе в чем-то отказывать, если… — … Можно вместе веселится и ни о чем не думать, — ответила за него Джинни, так же улыбаясь. — Ты читаешь мои мысли! Не стыдно? — Ты первый начал! — проговорила девушка, улыбаясь. — И вообще! Все решит перестрелка! Заодно и узнаем, кто из нас в плохой сегодня форме! — Джинни ухмыльнулась, сбросив с плеча сумку. Она скомкала в руках шарик снега и бросила его Гарри в плечо. — Один — ноль! Играем до двадцати! — на лице парня появилась азартная улыбка, и он, сбросив с плеча сумку, отбежал от рыжей и, слепив в руках снежок, бросил девушке в спину, которая только и успела от него отвернуться. — Один — один! — прокричал Гарри, беря в руки новую порцию снега. Девушка хитро блеснула глазами, отскочив от снежка в другую сторону. Она кидала снег в парня меткими бросками, от которых тот уворачивался так же ловко, как и от бладжеров. Они бегали по склону, бросая снег друг в друга, как малые дети. В черных волосах парня были снежинки, на очках была вода, а вся его куртка была в снегу. Джинни выглядела не лучше: рыжие пряди выбились и конского хвостика, спадая на глаза, щеки раскраснелись, ботинки промокли насквозь из-за того, что в них попал снег. — И, со счетом двадцать — восемнадцать, побеждает Уизли! — девушка довольно подпрыгнула, кинув в плечо Гарри еще один снежок. — Вы действительно сегодня в плохой форме мистер Поттер, часом не заболели? — на ее лице играла самодовольная улыбка. — Заболел и, похоже, давно, — он засмеялся, но увидев беспокойство на лице Джинни, быстро добавил. — Я шучу, — на его лице появилась улыбка, а сердце застучало сильнее только от того, что она о нем подумала. Хотя это наверняка было чисто из вежливости, или же это точно такая же забота, как и о родном брате. — И да, я поддавался. — А вот и нет! — Джинни сморщила носик. Она хоть сама понимает насколько это мило? — А вот и да! — он игриво ухмыльнулся, и в следующее мгновенье она повалила его на снег. — А вот и нет! — Джинни блеснула глазами, смотря на него сверху вниз. Гарри подтянулся, схватил ее за подол куртки и повалил на снег рядом с собой. — А вот и да! — смеясь, произнес он, когда Джинни кинула ему в лицо горстку снега. Картинка исчезла так же быстро, как и появилась. Она потускнела, пока и вовсе не испарилась, а на ее месте появилась новая. Круглая комната, которая была ни чем иным, как спальней для девочек. Тут было всего лишь три кровати и куча разных плакатов, которыми ее соседки обвесили комнату, считая, что это будет выглядеть красиво. По правде говоря — смотрелось ужасно, так как едкий розовый на фоне каменной серой стенки, смотрелся отвратительно. Ее соседки ушли уже на ужин, а девушка никак не могла оторваться от дневника, который она, к своему удивлению, нашла в своем чемодане. Джинни улеглась на красное одеяло, в очередной раз макая перо в чернильницу. «Дорогой Том, как прошел сегодня твой день?» красиво вывела рукой девушка, смотря на то, как чернила просачиваются сквозь бумагу и исчезают где-то в глубине дневника. «Как может проходить мой день в старом, обшарпанном дневнике?» в его словах было явное раздражение. Затем под первой фразой появилась вторая, которая была написана наспех, словно он боялся, что смог как-то обидеть первокурсницу: «Мой день скучный до тех пор, пока ты не начинаешь писать мне». «Том, я стараюсь тебе писать, как только могу! Но именно сегодня старая книга Перси порвалась, так что я потратила уйму времени на то, чтобы починить ее! Ты когда-нибудь пользовался чужими старыми вещами, только потому что у тебя нету собственных?». Собеседник не заставил себя долго ждать: «Ты даже не можешь представить сколько раз». Почему-то Джинни казалось, что этот парень учился на рейвенклове или хаффелпафе, так как остроумности у него было хоть отбавляй! В ее воображении он выглядел невысоким, невзрачным ботаником, который только и делал, что давал всем мудрые советы и всегда помогал, будь то бездомный волшебник или простая бабочка. «Порой мне кажется, что ты мой самый настоящий брат. Знаешь, я никому из них не рассказывала столько много, сколько тебе. Они не понимают меня, считают глупой младшей сестрой, которую надо от всего на свете беречь!» она писала это с хмурым выражением лица, уже не пытаясь выводить красиво буквы. Девочка не могла себе даже представить кого-то более понимающего ее, чем Том Редл — ее новый лучший друг, который никогда ее не предаст и всегда будет с ней рядом, стоит лишь опустить кончик перышка в чернила и вывести пару букв. Слабая вспышка, и вот уже сознание наполнилось другими воспоминаниями, теми, которые когда-то были запечатаны темной магией и недоступны для нее самой. Сырая, с тусклым светом, грязной плиткой и едким запахом отходов, комната была холодной и неприветливой. В одной половине комнаты с обеих сторон были кабинки с деревянными дверьми, которые пропитались насквозь влагой и стали гнить. В другой половине по центру располагался мраморный круг, состоящий из шести примыкающих к нему умывальников. Девушка стояла посередине комнаты, сжимая крепко в руках дневник так, словно благодаря ему она все еще живет. Джинни что-то тихо прошептала, что-то, что она и сама не сумела разобрать. Казалось, что это вообще делает не она, точнее, что она — это не она. Руки, пальцы, тело, волосы, глаза — ее, но вот подсознание… Оно будто бы ушло, оставив черную, незащищенную дыру, на которую сразу же напали недоброжелатели. Умывальник, перед которым она стояла, с шумом опустился вниз, а решетка со скрежетом задвинулась. Перед глазами появилась пелена, а огромная дыра, которая показалась из-за умывальника, затряслась, наполнившись оглушительным шипением. Какая-то далекая часть подсознания завопила от ужаса, приказывая непослушным ногам попятится назад, но было тщетно. Вот уже через мгновенье из этой дыры появилась уродливая здоровенная, чешуйчатая голова и пара огромных клыков, с которых капала вода, глухо падая в глубину, появившегося мгновеньем раньше, туннеля. Глаза заболели от пристального взгляда чудовища так, словно он пытался испепелить ее. Пелена до сих пор не сходила, и на мгновенье девушке показалось, что это именно то, что заставляет ее выдерживать на себе этот убийственный взгляд. Невольное шипение опять вырвалось из нее против воли, и здоровенный змей, склонив покорно голову, пополз бесшумно к выходу. Картинка сменилась, и вот она уже с недоумением смотрит в пять утра на свое отражение в зеркале. Вся в крови, в волосах торчат перья, а под глазами залегли темные круги, словно она всю ночь где-то бродила. Она с ужасом смотрела на свои руки, словно видела их впервые в жизни. Под ногтями засохшая кровь, на щеке царапина, а кожа на фоне темно-бардовой корки казалась неестественно бледной. Джинни в страхе оглянулась, боясь, что кто-то увидит ее. Она даже не так сильно была взволнована своим внешним видом, как вопросами, которые ей будут задавать, потому что она сама не знала, где была, и откуда это все взялось. Девочка тяжело сглотнула, а живот забурлил от голода. Странно, она ведь была на ужине или… Джинни в панике кинула зеркало в стоящий рядом чемодан, закрыв лицо руками. Она была в ужасе: мысли разлетались во все стороны, а руки трусились. Девочка встала с кровати и быстро стала очищать ее от перьев, которые были повсюду. И почему она не была на седьмом курсе своего обучения?! Скомкав грязную одежду, она с отвращением бросила ее в чемодан. Неуклюже завязав галстук и напихав в какую-то наволочку перья, Джинни выскочила из гостиной и помчалась в девчачий туалет. Убедившись, что никого нет, она выкинула в мусорник наволочку, закидав ее сверху какими-то отходами, чтобы никто и ничего не заподозрил. Когда все было готово, она пошла к умывальнику и, дрожа с головы до ног, стала смывать с рук кровь, которая оказалась на них по какой-то дикой случайности. А может это и вовсе не кровь? Может, кто-то решил подшутить над ней? Краской измазали все руки и одежду, а перьями обсыпали ее просто так, ради забавы? Наверняка, такую глупую идею подсунули ее одногруппницам Фред с Джорджем. Она взглянула на свое отражение в зеркале, пытаясь смыть с щеки нарисованную царапину, но, как бы она не старалась, у нее ничего не получилось. С губ сорвался непроизвольный болезненный стон, боль была смешанной: душераздирающая пустота, дрожь внутри от воспоминаний и дикая боль, такая, словно она пришла с какой-то пьянки, не помня о своих взлетах и падениях. Голова болела, тело пробивал озноб, а веки были тяжелыми и не хотели открываться. Ее руку кто-то крепко сжимал так, словно боялся потерять. Она слабо приоткрыла глаза, смотря на потолок какой-то хижины. Неужели она у Хагрида? А как она вообще… Перед глазами всплыли обрывки прошлой ночи… Или не прошлой? Сколько сейчас времени? И кто, черт подери, держит ее за руку? Она резко поднялась, сразу же пожалев о своем действии, так как в глазах появились темные пятна, а мир начал вращаться с небывалой скоростью. Джинни согнулась пополам, зажмурившись. Когда же она открыла вновь глаза, все было нормальным: деревянные самодельные стулья не крутились, шаткий деревянный столик стоял на месте, уверено удерживая на себе кувшин со стаканом. Все вокруг было увешено какими-то травами, корнями и прочей бурдой, которую девушке особо рассматривать не хотелось. Она обернулась и вздрогнула, увидев выражение лица Невилла, с которым он на нее смотрел. На секунду ей даже показалось, что это статуя, которая была идеальной копией ее лучшего друга, но парень пару раз клипнул, а затем облегченно вздохнул. Он сидел на шатком деревянном стуле, смотря на нее так, словно она только что воскресла из мертвых, хотя, возможно, так и было, ведь то, что было той ночью, она не помнит. — Джинни…? — произнес Невилл, смотря на нее стеклянными глазами, полными беспокойства, облегченности и… страха? — Невилл…? — она скопировала его тон, продолжая осматриваться. — Где мы? — В хижине… — его голос был слабым и неуверенным. — В лесу… — Ты что, перепил огневиски? — Джинни нахмурилась. — Это не похоже на дом Хагрида и… Что это у тебя на шее? — девушка указала на алый рисунок, который будто бы вырезали ножом на молодой коже. Невилл машинально поднес руку к левой стороне его шее. Его глаза стали еще шире, а дыхание ускорилось. — Кто это так над тобой поиздевался? Кто-то из Кэрроу? — спросила девушка, но парень продолжал молчать так, словно ему стукнули по голове кирпичом. — Ответь! — Невилл указал рукой на Джинни, а потом на свою руку, которая лежала на шее, поверх того уродливого шрама. Девушка поднесла руку к своей шее, а потом резко отдернула, словно ее ударило током. Парень сглотнул, когда девушка вскочила с импровизированной кровати и посмотрела на свое отражение в кувшине. Джинни смогла разглядеть слабые очертания алых порезов, больше похожих на какое-то клеймо. Она отшатнулась от кувшина, взглянув вопросительно на друга. Он сидел все так же неподвижно, как и до этого. — Невилл, что случилось? — девушка старалась говорить как можно спокойней, хотя нервные нотки ее выдавали. — Мне пришлось… — протянул жалобно он, запустив обе руки в каштановые волосы. — Я не мог иначе… Ты бы сделала тоже самое для меня… — Невилл, ты о чем? — Джинни непонимающе смотрела на него, хмурясь. — Я помню, что было кольцо, а потом все как в тумане. Где оно кстати? — У них… — У кого? — допрашивалась девушка, говоря как можно мягче, но похоже парень был настолько шокирован происходящим, что слова из него нужно было вытаскивать насильно. — У этих людей… Которые даже не люди… И мы… — он помотал головой, глубоко вздохнув. — Это был единственный шанс спасти тебя, я не мог допустить, чтобы ты… — Невилл, — девушка присела на корточки рядом с ним. Ее немного знобило от того, что в шалаше было не так уж и тепло, — объясни мне, что происходит? Прежде, чем парень успел хоть что-то ответить, ткань, которая служила входом, отодвинулась, и вовнутрь зашла полная женщина средних лет, одетая в теплую куртку с ожерельем из клыков. Друзья стали наблюдать за тем, как женщина подбросила хворосту в импровизированный камин и стала греть руки. — Чего уставились? — голос у нее был слегка скрипящий, словно кто-то наступил на прогнившие насквозь деревянные доски. Джинни и Невилл переглянулись, только сейчас девушка заметила, что он был мертвенно бледным, а на щеках у него играл лихорадочный румянец. Похоже женщина с, завязанными в тугой узел коричневыми, завивающимися в кудри, волосами тоже это заметила, так как сразу отмахнулась, сказав. — Не переживай, так всегда обычно бывает после превращения. Правда я думала, что от потери крови ты еще будешь, как минимум, день валяться, а не скакать как куропатка по всей моей хижине! — ворчала она, ставя небольшой котелок на огонь. — Стоп, стоп, что вы сказали? — девушка нахмурилась. — Святая собака! Ну куропатка, такая птица, не знаешь? — она махнула рукой, не дав Джинни ничего сказать. — Ай! Городские! — Да нет же! Я знаю, кто это такие! Вы сказали превращение… В смысле? — Ты ей ничего не рассказал? — женщина вопросительно взглянула на Невилла, который до сих пор не проронил ни слова. Прежде, чем парень успел, хоть как-то, ей ответить, дверь палатки отодвинулась, и в нее, хромая, вошел… — Мерлин! — Джинни подпрыгнула от неожиданности, запрыгнув на кровать. Кошачьи глаза животного сузились, когда он, или это была она, посмотрел на шокированную девушку. Огромная кошка, как бы это странно не звучало, ухмыльнулась, показав белоснежные клыки, и сразу же сощурилась, согнув переднюю лапу: похоже она у нее болела. — Опять?! — женщина поставила руки в боки, похоже, для нее было совершенно нормальным видеть подобных животных у себя в палатке. — Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не лазил по деревьям?! — она подошла к здоровой кошке, взяла в руки лапу, а затем, повертев ее немного в руках, резко дернула, вправляя на место сустав. Животное зарычало, хотя это больше напоминало писк. — Еще раз полезешь на дерево — хвост надеру! Ты меня понял? — женщина нежно взъерошила серо-пятнистую шерстку. Махнув хвостом, кошка выбежала на улицу, оставив Джинни в полном смятении. Она, раскрыв рот, смотрела на выход, пытаясь оправится от шока. — Чего? Никогда кошек не видела? — Кошек?! — крикнула в истерике Джинни, смотря во все глаза на женщину так, будто бы она сумасшедшая. — Может вы еще скажете, что это котенок?! — Ну, да, — она пожала плечами так, словно это было очевидным. — Этому шалопаю всего лишь тринадцать! По кошачьим, это… Эм… Не больше шести месяцев! — То есть, по вашему, это нормально? — девушка уже не знала, что и сказать этой чекнутой. — Вполне, детей сложно контролировать, — она беззаботно пожала плечами, помешивая что-то в котелке. — Тигр! В ва… — Это сибирский барс, — пробурчала женщина, поправляя Джинни. — Какая к черту разница! В вашей халупе хищник! И вы… Вы… Вы считаете это обыденным? — девушка не могла найти предел своему возмущению. — Да. — Невилл, мы уходим, сейчас же, — Джинни соскочила с кровати, поднимая за руку друга со стула. — Никуда вы не уйдете, — женщина закатила глаза, пробуя на вкус жидкость в кастрюле. — Ммм, вкуснятина! — Это не ваше дело! Мы имеем на это полное право и вообще… Кто вы такая, чтобы указывать что мне делать и как жить?! — прежде чем услышать ее ответ, Джинни набросила свою куртку, вышла на улицу и замерла как вкопанная. Они были в лесной чаще где-то очень далеко от Хогвартса, по крайней мере, она понятия не имела, где находится. Вокруг было что-то по типу лагеря или даже городка, это как посмотреть. Палатки были везде: под елью, возле бревен, костра, на здоровенной полянке, где большая часть из них и стояла. Но не это поразило девушку, ее поразило то, что тут были люди, много людей. Они общались, таскали что-то, готовили, играли в карты, прыгали на месте, чтобы согреться, совершенно не замечая, бегающих туда-сюда, зверей, у которых были какие-то свои причуды. Ее кто-то потащил за руку назад в теплую палатку, усаживая на кровать. — Можете выйти, нам нужно поговорить, — сказал серьёзно Невилл женщине, которая, фыркнув, накинула себе на плечи куртку и вышла на свежий воздух. — Как это все понимать: барсы, палатки, люди, эта женщина, мы… Что случилось? — пробормотала Джинни, смотря в оливковые глаза друга, которые были решительными. Девушка знала этот взгляд. Взгляд, который означал чистую откровенность, даже если бы правда была слишком жестокой. — Джинни, послушай, — он глубоко вздохнул, набираясь смелости. — Наша жизнь, она… Она не будет теперь прежней. — Что? Ты о чем? — девушка непонимающе нахмурилась, продолжая вглядываться в глаза Невилла, который всячески их от нее прятал. — Это, — он дотронулся рукой до своей шеи, проводя по рисунку легко пальцами, — не просто рисунок. Это власть, установленная над нами, — он ожидал, что Джинни что-то скажет, но ответом ему было гробовое молчание со стороны девушки, поэтому он продолжил. — Я… Я не мог поступить по-другому. Ты умирала, и это был единственный выход… Они бы так просто тебя не вылечили, понимаешь? Вообще никак… — Цена, — прошептала Джинни, обхватив себя за плечи. — Какую цену ты заплатил? — Свобода, в обмен на лечение, — он тяжело сглотнул, запустив руку в волосы. — В каком смысле? — ее голос дрожал от ужаса. — Они не могут у нас ее забрать, это не… — Возможно, еще и как возможно, — он поднялся и, налив себе в стакан воды, осушил его одним глотком. — Невилл, но… Но зачем? Зачем ты это сделал? — Джинни непонимающе уставилась на парня, качаясь взад-вперед. Ей казалось, что она задыхается, ведь все, что ей дорого, все, что она любит — все в один миг могут забрать, если не забрали уже. В груди появилась какая-то пустота, несравнимая ни с чем. Все ее мечты, надежды, все это разрушилось этим утром, как карточный домик от дуновения ветра. — Я не мог дать тебе умереть. Для меня лучше отдать всего себя, свою свободу, продать свою душу, чем дать тебе умереть, — он оперся ладонями об стол, смотря искоса на подругу. — И я бы сделал это снова, еще раз и еще. Я бы сделал это ради Полумны, ради Ханны, да даже ради Майкла, Симуса, потому что для меня вы все дороги, — он выдохнул. — Разве, что мне пришлось принимать решение и за тебя тоже, хоть я и не имел на это права. Ты была без сознания. Я… Я делал, как считал будет правильнее всего. — Для чего нужна жизнь без свободы? — спросила Джинни, хоть она не была уверена, что задала этот вопрос Невиллу. — Прости. Прости, если я сделал что-то не так, но я действительно не мог… — он покачал отрицательно головой, боясь произнести это слово опять вслух. — Ты сделал так, как считал нужным, как считал правильным, — девушка взглянула на друга, поймав его больной взгляд. — Если бы ты был на моем месте, я бы поступила бы точно так же. Он молча кивнул и перевел взгляд на огонь. Его лицо было бледным, настолько, что под светом огня казалось едко-оранжевым. Каштановые волосы спадали ему на глаза, но этого он не замечал, все его внимание было приковано к огню, к тому, как поленья слабо потрескивали между камней, которые, как магическое поле, ограждали пламя от тканей, деревянной мебели и сена, которым был набит матрас. Огоньки играли в его глазах, но они не были злобными, уничтожающими, они были теплыми и нежными, как тепло, доносящееся зимой из камина. Удивительно: сколько всего могли рассказать о человеке его глаза. — Почему ты ничего не рассказала? — после длительной паузы произнес Невилл, не оборачиваясь. — Ты о чем? — Джинни непонимающе нахмурилась, продолжая качаться на дряхлой кушетке, которая, казалось бы, должна была уже провалиться под ее весом. — О заклятии, — он обернулся. — Ты ничего не говорила о своем ранении. Девушка машинально положила левую руку на правую, будто бы проверяя, в очередной раз, намокли ли от крови бинты. Рана побаливала, но уже не так сильно, как раньше. Джинни даже была уверена, что она стала затягиваться. — Я не хотела, чтобы вы переживали по пустякам. — По пустякам?! — крикнул Невилл, да так, что девушка аж подпрыгнула от неожиданности. — Ты от такого пустяка чуть ли не погибла! — Не все готовы здраво оценивать серьёзность ситуации, — Джинни вздохнула, сложив перед собой ноги так, словно она собиралась медитировать. Парень, в очередной раз, запустил руки в каштановые волосы, ероша их. С каких это пор это стало его привычкой? Девушка никак не могла себя отдернуть от мыслей о том, что так обычно делал Гарри, когда был чем-то раздражен или же взволнован, но он, как и Невилл, наверняка даже и не подозревал о своей эдакой привычке. — Амикус? — Джинни кивнула, смотря на сцепленные пальцы. — Когда? — Когда Майкл вернулся бледным в Большой зал, — она вздохнула, продолжая смотреть куда угодно, лишь бы не в глаза другу. — Я стала возмущаться, ну и… — Я знал об этом, — Невилл кивнул. — Но ты сказала, что это самая обычная царапина. — Видишь, я тебя даже не обманула, — девушка слабо улыбнулась, но парень продолжал быть непоколебимым. Он тихо стоял и смотрел на нее, а потом, с тяжелым вздохом сел рядом, наблюдая за тем, как вода в котелке начала кипеть. — Так кто же мы теперь? — Центурмаги. — Кто? — Джинни нахмурилась, смотря на то, как Невилл беззаботно пожал плечами. — Не люди и не животные, не оборотни и не маги, сплошное не, — он хмыкнул, сдерживая смешок. — Неплохо сказано, верно? — Все равно это мне ничего не объясняет, — немного помедлив, она добавила, — но это намного лучше, чем быть нарглами. Невилл фыркнул. — Даже Дженой быть лучше, чем нарглами и мозгошмыгами, — он слабо улыбнулся, вспоминая Полумну. — Дженой? — Эта надоедливая старуха, — он закатил глаза. — Я все слышу! — крикнула та женщина снаружи, и Джинни с Невиллом переглянулись, засмеявшись. — Подслушивать не хорошо! — крикнула в ответ девушка, и вот в палатке показалась голова с парой светло-голубых глаз, пристально изучавших их. — А называть молодую женщину старухой, разве хорошо? — Джена была искренне возмущена. — Прошу прощения, юная миледи, — Невилл сладко улыбнулся, а Джинни еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху. — Но мы хотели бы договорить наедине. — Ой! Можно подумать! — она скривилась. — Если мой суп убежит, и вы сегодня не поедите, то пинайте на себя! — женщина задернула тканью проход, оставляя их одних. На короткий миг Джинни показалось, что все напряжение ушло, сделав ее легкой, как перышко. Она немного расслабилась, даже посмеялась, но вот все стало, как и ранее, пожирая ее изнутри. Девушка поникла, так же, как и сидящий рядом с ней друг. — Так вот, о чем я? Ах да! Центурмаги… — продолжил Невилл, как его перебила Джинни, пытаясь угадать продолжение. — … это маги. — Нет, это не маги, — он слабо улыбнулся, сверкнув глазами. — Теперь мы не можем колдовать?! — в голосе девушки был нескрываемый ужас. — Нет, нет, нет, мы волшебники! — поспешил успокоить ее Невилл, выставив вперед руки. — Просто мы не только волшебники. — Черт подери! Ты можешь наконец-то сказать? — Джинни уже не могла выдержать от недостатка информации. — А ты можешь наконец-то не перебивать? — проворчал парень, смотря на то, как девушка, сложа руки на груди, уставилась на него, показывая всем своим видом, что она и слова не скажет. — Центурмаги — это люди, которые могут менять форму в любое подвластное им животное. Как анимаг, только многогранный. Правда, не все так просто. Я, по правде говоря, сам до конца не понял всей сути, но центурмаги очень преданы своей стаи, и они никогда не возвращаются домой к своим близким, — он нахмурился. — Но я не понимаю. Я чувствую, что хочу домой, хочу к бабушке, я переживаю о тебе, о Полумне, о Ханне, об ОД, об учениках, я предан всему этому намного больше, чем своему новому дому. — Новому дому? — Джинни удивленно захлопала глазами, впервые за его рассказ проронив слово. — Я же говорил, что цена была свобода. Прости, я не имел права решать за тебя, я знаю… Девушка отвернулась от него, смотря куда угодно лишь бы не в глаза Невилла. Она понимала, что не имела права злится, но все же что-то внутри ее гложило: чувство утраты, потери, что-то, что очень тяжело потерять. А потом, потом она вздохнула, понимая, в очередной раз, что, не задумываясь, принесла бы сама себя в жертву ради тех, кто ей дорог. — Мы выберемся отсюда, слышишь? — проговорила она, сжав руки в кулаки. — Чего бы это нам не стоило. — Не получится. Эта штука — не даст, — Невилл указал рукой на метку, которая выглядела, как уродливый шрам на бледной коже. Выпуклая, алая, словно кто-то сделал жестокие порезы ножом, рисуя такое простое, но красивое изображение: луну и лес. — Это то, что не дает нам вернуться, ослушаться, уйти, не возвращаясь, — он вздохнул. Джинни хотела только что-то спросить, как в палатку вошла Джена, торопливо подбегая к кастрюльке, которая уже шипела во всю, выливаясь из котелка на огонь, а за ней мужчина с посидевшими, кое-где, волосами, которые, в сочетании с его темными волосами, давали свинцово-серый оттенок. Его глаза были чуть ли не салатового оттенка, как весенняя трава под лучами солнца. Он слабо улыбнулся, хоть Джинни эта улыбка не показалась слишком доброжелательной. — Приветствую вас, — мужчина, такого же, примерно, возраста, как и Джена, может даже чуть старше, поздоровался, пожав Невиллу руку. — Если вы еще не в курсе, то я вас посвящу. Я — Скотт, самый главный из всех здесь собравшихся. Если вы не против, то мы можем пройтись и побеседовать обо всем, что вас беспокоит. Уверен, вопросов у вас обоих достаточно. Джинни посмотрела на Невилла, который лишь, пожав плечами, накинул на себя куртку и вышел из шалаша на свежий воздух. Девушка нахмурилась. По правде говоря, из всего она поняла — ровно ничего. Почему она никогда не слышала о центурмагах? Что он имел ввиду под превращением в любых животных? Что за клеймо у нее на шее, и почему она никогда не сможет вернуться домой? Она машинально дотронулась рукой до шеи, почувствовав под пальцами неровность. Если это ее шанс узнать все ответы на вопросы, то она готова рискнуть и пойти за этим мужчиной. К тому же, оставлять Невилла наедине с этим типом она не собиралась, поэтому, быстро одевшись, Джинни выскочила следом на холодную полянку, кутаясь в свою куртку. Все было — черти что, как и двадцать минут назад, по крайней мере, глазами девушки это все выглядело именно так. Она прошла мимо двух женщин, которые разговаривали о том, как кто-то застрял рогами в дупле дерева, и его долго не могли оттуда вытащить. Девушка заметила копну каштановых волос, широкие плечи и темную куртку, после чего сразу же поспешила по небольшому холму к своему другу. Невилл смотрел с обрыва на лес, которому не было ни конца ни края, только где-то вдалеке были слабо видны башни школы. — Красиво, правда? — спросил парень, когда Джинни подошла к нему. Его, как никогда, задумчивые зеленые глаза смотрели вдаль на светло-серое небо и зеленые пики деревьев. — Очень, — девушка не могла с ним не согласиться, поскольку вид был действительно невероятен. Сочетание серого и зеленого было грандиозным, а еле заметные облака добавляли всему этому некого шарма. — Нравится? — послышался за спиной знакомый голос, и Джинни обернулась, чтобы взглянуть в светлые глаза Скотта, который стоял, прислонившись к дереву. — Представьте, что вы просыпаетесь каждый день и видите утром этот чудесный пейзаж, разве не здорово? — Возможно и здорово, но оно рано или поздно надоедает и становится обыденным, — изрекла Джинни, смотря в смуглое лицо мужчины. У него на подбородке была жесткая щетина, а в уголках глаз и на лбу стали появляться морщины. — Остроумно, — он улыбнулся. — Могу ли я вам чем-то помочь? — Объясните, кто мы, — только и сказала девушка, сглотнув. — Вы остались теми, кем и были — волшебниками, только стали немного другими, не такими, как все маги, — Скотт отклеился от дерева и подошел к обрыву, смотря на небо. — Мы живем в лесах, пустынях, полях, везде, где человеческому глазу сложно нас заметить. Обитание стаями делает нас сильнее, крепче и мужественней, по крайней мере в нашей давней клятве идет об этом речь. Мы — центурмаги, те, кто не сумел стать волшебником, но хочет приносить этому миру добро и благополучие, — он взглянул в глаза подростков, которые были явно этим заворожены. — Мы — не что-то одно, мы все и сразу. С одной стороны это хорошо, а с другой, ты можешь потерять абсолютно все, но в первую очередь — себя. — Но зачем же вы тогда подписываетесь на это? — спросил Невилл, который перебирал покрасневшие пальцы у себя за спиной. — Вы ведь пьете эту дрянь добровольно, зачем? — Тебя никогда не поражало ничтожное количество в волшебном мире сквибов и магов, которым запретили колдовать на всю жизнь? — парень нахмурился, а на лице Скотта появилась грустная улыбка. — Когда мои родители узнали, что у них родился сквиб, они возненавидели меня, окружающие меня люди презирали, а я чувствовал себя отбросом общества, ошибкой природы, — было слышно, как эти слова приводят его в ярость, но он с последних сил держал себя руках, хоть те и предательски дрожали. — Однажды мне предложили стать центурмагом. Жить в обществе тех, кому я не безразличен, кто такой же калека, как и я, кто понимает и разделяет мою боль, разве я мог отказаться? Знаете, не всегда можно найти семью среди тех, чья кровь течет в твоих жилах. Моя стая — это моя семья, и я готов за них сражаться хоть с самой смертью. — Значит… Вы сквиб? — Джинни уставилась на него, будто бы впервые увидела. Почему-то в ее воображении сквибы были похожими на костлявых людей с обвисшей кожей и кучей прыщей, если быть проще, то были все на одно лицо с Филчем. Скотт же был высоким, широкоплечим и мускулистым, словно всю жизнь провел, качаясь на турнике. — Они тоже? — девушка указала в сторону других людей и, бегающих по поляне, животных. Ответом ей была слабая улыбка. — И не только. Некоторых из них изгнали с волшебного мира. — Значит мы… Мы можем превращаться? — спросила Джинни, смотря на свои руки, словно те могли в любую секунду загореться. — Можете, — Скотт кивнул, от чего его метка на мгновенье стала бардовой в тени деревьев. — Прямо сейчас? — Нет, нет, не так скоро, — он засмеялся, сложив на груди руки. — Но мы ведь не сквибы и не изгои, — сказал Невилл, склонив голову набок. — Верно, вы намного больше, чем думаете, — Скотт провел рукой по голове, и Джинни заметила, как у него на пальце блеснуло кольцо. — Оно ваше? — поинтересовалась девушка, указав подбородком на перстень. — Мое. — Значит, это вы тогда напали на нас? Когда мы уезжали на Форде из леса, — Джинни пораженно смотрела на Скотта, складывая в голове недостающие для картинки пазлы. — Мы всего лишь хотели забрать то, что принадлежало мне, — он пожал плечами так, словно это была встреча старых друзей, а не желание укусить кого-то из них за зад. — Я думаю, что нам не пришлось бы вас преследовать, если бы не эти дурацкие пауки! Как же они достали нарушать наши границы, — он печально вздохнул. — Я же специально для их крошечных мозгов взял за точку отсчета ту мелководную речку. — Вы говорили, что у вас есть клятва, о чем в ней говорится? — спросил Невилл, посмотрев Скотту в глаза. — Много о чем, но самое главное в ней то, что мы неразлучны: Стая едина, и ты в ней един, Знай, мы, как целое, вместе скорбим. Горе твое — это горе для нас. Чувства твои — это чувства для нас. В горы и в ад мы пойдем за тобой, Если угроза весит над тобой. Мы, как семья, неразлучны всегда. Честью отплатим мы все за тебя. — Значит, мы теперь часть этого? — Джинни знала ответ, но до последнего ей хотелось услышать то, что это не так. — Да, навсегда, — его глаза блеснули, и девушка отпрянула от Скотта, словно он горел. — Но мы должны быть в школе, у нас есть семья, дом, они будут волноваться, — Невилл был в отчаянии. — Ваш дом теперь здесь, — отрезал мужчина, и Джинни невольно съежилась от его диктаторского тона. Да, он настоящий вожак. — А что будет, если я не соглашусь? Если я не подчинюсь вашей воле и уйду? — вспыхнула девушка, проявляя излишнюю дерзость. — Тогда, ты умрешь — сказал он, не оборачиваясь к ней лицом. Горло сдавило болезненным спазмом, и Джинни притронулась рукой к шее, чувствуя в метке пульсирующую боль. — Быть вожаком не так уж и плохо. — Быть вожаком — это нести огромную ответственность, — прошипел неожиданно, даже для себя, Невилл, сжав в кулаки руки — его трусило от ярости. — Разве вожак будет уничтожать своих? — У нас свои правила жизни, — Скотт сложил на груди руки. — Толку быть вожаком, если ты не можешь поддержать банальную дисциплину? — В вашей клятве говорится о сплоченности, дружбе и верности, а не о насилии, рабстве и подчинении, — выплюнула Джинни, массируя пальцами метку, словно это могло помочь остаткам боли уйти прочь. — Уверена, что этот жест не был изначально задуман именно таким. — Дорогуша, зелье, которые вы приняли, дорабатывали не один век, и то, какое оно сейчас, меня радует больше всего, — он развернулся, блестя своими салатовыми глазами, которые чуть ли не светились в тени деревьев. — Твою жизнь спасли только благодаря мне и тому, что я слишком добродушен к маленьким бестолковым волшебникам. — Лучше уже умереть, чем иметь ту жизнь, на которую вы меня подписали, — ядовито произнесла девушка и тут же пожалела об этом, потому что Невилл рядом с ней окоченел, как статуя. — Почему вы так хотите вернуться в ту школу? — Скотт был уже почти в бешенстве, но все же совладал с собой, сделав успокаивающий вдох и выдох. — Я слыхал, что там множество Пожирателей Смерти, которые только и норовят наказать вас за малейший проступок. — Мы еще не выучились до конца, это во-первых, — произнес ровным тоном Невилл, сглотнув, — а во-вторых, у нас там друзья и те, кто нуждаются в нашей помощи. Возможно, если бы вы разрешили нам доучится… Скотт рассмеялся, откинув назад голову. — И что же я получу взамен? — Информацию, — ответила Джинни, на что мужчина моментально отреагировал, повернув в ее сторону голову. — Вы ведь являетесь участником общественности, верно? Любая информация о Пожирателях смерти, о Волан-де-Морте может стать вам полезной. — Это хорошая идея, — Скотт ухмыльнулся, почесав подбородок. — Правда, планы шайки в черных плащах меня не особо интересуют. — Тогда что же? — Амикус Кэрроу, вы ведь наверняка его знаете, — Джинни и Невилл неуверенно переглянулись, а затем в унисон кивнули, подтверждая слова Скотта. — Мне нужно знать о нем все: что он ест, как он спит, с кем общается, куда ходит — абсолютно все. — Но… Зачем? — осторожно спросила Джинни, стараясь говорить как можно мягче. — Скажу только одно — он хочет стать одним из нас, но для этого я должен полностью ему доверять, — мужчина наклонил набок голову, улыбаясь. Похоже, все складывалось для него как нельзя лучше. — А что же по поводу нас? — поинтересовалась девушка, не в силах сдержать себя. — Нас вы не проверяли по параметрам: «Сон до семи» и «Сходил в туалет ровно четыре раза». — Не думаю, что несовершеннолетние дети могут иметь какие-то скелеты в шкафу, — сказал Скотт, от чего Джинни сглотнула, прикусив нижнюю губу. — У него есть кольцо — такое же, как и у вас, — проговорил быстро Невилл. — Наверняка он тоже центурмаг. — Еще у него было что-то на шее, — вспомнила Джинни, смутно припоминая, как он прикрывал что-то воротом своего свитера. — Царапины или по типу. — Это еще ничего не значит, — Скотт небрежно отмахнулся, устало зевнув. — Такое кольцо может приобрести каждый третий. В моей стае не один человек имеет идентичное кольцо, разница только в том, что в моем кольце есть магия, а в их нету, — он пожал плечами, продолжая улыбаться. — Надо же как-то их торговцам зарабатывать деньги. А мастеров в этом деле не так уж и много, по крайней мере, далеко не все ювелиры могут сделать перстень, который в конечном счете сложится в определенную картинку. Возможно, он решил этим мне угодить. Что ж, к его несчастью меня это не берет. А царапины можно получить и от любой привлекательной девчонки, во время бурной ночи, — он пошло ухмыльнулся, а во рту у Джинни появилась желчь вместе с мерзкими словами в голове: «Все вы бабы одинаковые, что не одна, так другая ради своей милой мордашки даст. Кстати, ты уже пятая.» — Так что, вы согласны? Обещаю, за эту информацию я разрешу вам доучится в школе до конца, — на его лице блеснула улыбка. Невилл только хотел кивнуть, как Джинни произнесла: — Откуда нам знать, что вы не солжете? Возможно, вы сейчас говорите одно, а потом, благодаря своему статусу, заставите нас делать так, как вам заблагорассудится. — Еще одна особенность центурмагов, — Скотт взглянул ей в глаза, и девушка вздрогнула от холода, который был в его черных зрачках. — Мы всегда выполняем обещания. А сейчас идите к Эмметту, он выведет вас отсюда и расскажет, как надо себя вести на людях. Ах да, каждую субботу и воскресенье вы должны быть здесь с самого раннего утра. Начнете тренироваться, а потом посмотрим, что с вами делать дальше, — его лицо опять стало доброжелательным, и Джинни удивилась такой перемене настроения. — Где нам найти этого Эмметта? — поинтересовался Невилл, смотря в сторону поляны. — Так вот же он, идет прямо наверх, — Скотт указал рукой на парня, который поднимался на холм, держа в руке пергаментную бумагу. С виду ему было столько же, сколько и Джинни, может даже чуть больше. Это был широкоплечий парень с темно-рыжими волосами, напоминающие по цвету красное дерево, даже темнее. Когда парень подошел поближе, то можно было заметить ямку на левой щеке, светло-коричневые глаза и густые ресницы. — Скотт, тебе тут письмо, — мальчик протянул бумагу мужчине, и тот взял ее, пробежавшись глазами по тексту. — Спасибо тебе, Эмметт, проводи этих двоих к школе, заодно и расскажешь, как живется тут подросткам, — Скотт взъерошил волосы парня и вновь углубился в чтение письма. — Я — Эмметт Чарльз Софтстоун, — он протянул руку, пожав ее вначале Невиллу, а потом и Джинни. — Мягкий камень*? Могу смело заявить, что вы — первый в мире мягко-каменный человек, — произнесла девушка, сделав небольшой поклон парню, из-за чего тот рассмеялся. — Я чрезмерно благодарен за ваш комплимент, могу ли я узнать ваше имя? — Джинни, но для вас — Джиневра Молли Уизли. — А я Невилл, просто Невилл, — сказал друг девушки, спрятав в карманы руки. — И я думал, что мы собираемся дружить, а не играть во взрослую жизнь. — Во-первых, у нас и так уже взрослая жизнь, а во-вторых, ты явно ничего не смыслишь в насмешках, — Джинни вздохнула. — Не обращайте внимания, он дикий зануда. — Я заметил, — посмеиваясь, произнес Эмметт, начиная спускаться вниз по холму. — Куда он исчез? — с непониманием спросил Невилл, оглядываясь через плечо на то место, где стоял Скотт. — Он вожак, у него куча дел, — парень пожал плечами, потянувшись. — Это сложна работа, но знаете, я почему-то мечтаю стать его правой рукой и помогать во всем, — на лице мальчишки играла светлая улыбка. Они проходили мимо палаток, слушая, как Эмметт здоровается со всеми, пожимает им руки, пускает в ход какие-то шуточки и просто улыбается первому встречному. — Ты давно здесь? — поинтересовалась Джинни, когда они отошли от палаток на достаточное расстояние. — С рождения. — И ты тоже сквиб? — из интереса спросил Невилл, огибая очередное дерево. — Да, но… Но я раньше был волшебником, — увидев удивленные лица подростков, он стал разъяснять. — Это был мой выбор. Я мог пойти в школу, учиться в ней и стать таким же магом, как и все, но мне бы пришлось отречься от стаи, от родителей, от всего, что мне дорого. Центурмагом-магом быть запрещено, и Министерство магии за этим следит. — Значит мы вне закона? — Невилл раскрыл от удивления рот, чуть ли не врезавшись в ствол стоящего дерева. Эмметт кивнул, продолжая улыбаться. Похоже, его настроение не могло испортить ничего. — Но зачем Скотт тогда все это сделал? — Он спас вам жизнь. Скотт хороший человек, поверьте. — Да, а как же, — прошипела Джинни, чувствуя, как ее колотит. — Вначале рассказывал нам про благородство, а потом сказал, что мы не имеем права возвращаться домой и вообще когда-либо видеть свою семью. — Он говорил это не со зла, просто Скотт слишком остро на все реагирует — что для центурмага очень плохо. Нас вывести из себя легко, точнее тех, кто не умеет контролировать себя. Знаете, животные не думают разумом, если же их разозлить, то они будут рвать и метать, не думая о последствиях, — Эмметт пожал плечами, перепрыгивая через лежачее бревно. — Так же и мы: далеко не у всех хватает воли держать себя в руках и случайно не превратиться. Именно поэтому Скотт не хочет, чтобы вы уходили домой, особенно когда вы ни чему не обучены. Это может закончится плохим не только для вас, но и для ваших родных, — он поправил свою куртку, оттряхивая с нее снежинки. — А можно ли как-то снять заклятие? — спросила Джинни, аккуратно спускаясь со склона, на котором Невилл умудрился поскользнуться и кубарем полететь вниз головой. — Нет, это на всю жизнь останется у вас в крови. Можно отречься от всего и стать самым обычным человеком, в вашем случае волшебником. — А разве ты не можешь им стать? У тебя же кровь мага! — сказал Невилл, стряхивая с себя грязь и снег, после того, как Джинни помогла ему подняться. — Увы, магические способности пропадают в ребенке, если он до пятнадцати никак не развил их. У меня же нету ни волшебной палочки, ни котелка для зелья, ни книжек, да мне они и не нужны. Я чувствую, что мое место здесь, рядом со всеми, — Эмметт вдохнул полной грудью воздух, и Джинни в этот момент понимала его как никогда. Она тоже никогда бы не бросила по своей воле родных ей людей, даже если бы ценой этому была смерть. Но, раз уж они попали в эту историю вместе с Невиллом, то и выпутываться отсюда им надо будет тоже вместе. Эмметт взглянул на Джинни, а потом на Невилла с глазами полыми нескрываемого возбуждения. — Покажите мне какие-то чары, прошу вас! Я всегда мечтал на это посмотреть. — Разве вы не общаетесь с волшебниками? — девушка нахмурилась, смотря в добрые карие глаза. — Только Скотт, да и то с теми, кто не колдует. У нас очень плохие взаимоотношения с магами, особенно сейчас, когда приближается война, — быстро проговорил он, заламывая от предвкушения руки. — Так что, покажите мне что-то? — А что именно ты хочешь? — спросил Невилл, впервые улыбнувшись с того времени, как они шутили над Дженой. — Не знаю… — Эмметт растерялся, рассеяно оглядываясь по сторонам. — Огонь, можете? — Джинни взмахнула волшебной палочкой, сказав при этом: «Инсендио.» Искры вылетели из кончика палочки, от чего Эмметт подскочил, отойдя на пару шагов назад. Слабый огонек замерцал на земле, а потом потух, растопив небольшой круг снега вокруг себя. — Вау… — выдохнул парень, смотря на волшебство широко раскрытыми глазами. — А можете камень вверх поднять? — Вингардиум Левиоса! — произнес Невилл, подняв вверх камушек. — Здорово! — глаза Эмметта светились счастьем от самой простой магии. А потом он впервые нахмурился, загрустив. Это Джинни показалось почти ненормальным, хотя знала она его от силы час, если не меньше. — Вы ведь уходите, да? — Да, обратно в школу, — ответил в замешательстве Невилл: похоже, его тоже смутила неожиданная грусть парня. — Жаль, что вы не вернетесь, — он почесал затылок, пиная ногой горстку снега. — Я бы хотел еще немного понаблюдать за магией. — Мы будем приходить в воскресенье и в субботу. Скотт сказал, что нам нужно тренироваться, — проговорил ровным голосом Невилл, хотя Джинни была уверена, что он из последних сил старался не нервничать по этому поводу. — Тогда я вам помогу всему научится! — Эмметт вновь загорелся как спичка, излучая волнами доброту, радость и счастье. Рядом с ним и самому хотелось пуститься в пляс, крича что-то неразборчивое небу. — Я много чего знаю, правда! Со мной не пропадете, — он махнул рукой и вновь пошел вглубь леса, ловко перепрыгивая через бревна, качаясь, как обезьяна на низких ветках, и делая кувырки с пеньков. — Этому сложно научится? — спросила, наконец, Джинни, когда Эмметт в очередной раз грациозно приземлился в сугроб. — Неа, просто надо правильно доворачивать тело в воздухе и не сдвигать центр масс, — он пожал плечами, словно это было так же легко, как и пустить пучок искр с волшебной палочки. — Центр масс? — переспросил Невилл, нахмурившись. Эмметт поднял удивленно брови, смотря на сбитые с толку лица его попутчиков. — Ну да… Такая точка, которая характеризирует движение объекта, вы разве этого не знаете? — ответом ему было то, как Джинни и Невилл переглянулись. — Да ладно? Элементарная физика! — Ею пользуются маглы, она нам не к чему, — пробормотал гриффиндорец, пропустив между пальцев каштановые волосы. — По мне, здорово понимать, почему мы стоим твердо на земле, а не летаем, как в космосе, — Эмметт пошел дальше, пробираясь сквозь заросли Запретного леса, которые становились все реже и реже. — Центурмаги учатся тому же, что и маглы, потому что мы в кой то мере ими и являемся. Просто мне интересно знать из чего устроен мир и как использовать некоторые вещи во благо себе не просто взмахом волшебной палочки. Ну, я ею как бы и не пользуюсь, но все равно надо понимать, как ты сможешь выбраться из той или иной ситуации при помощи физики, логики и подручных вещей, — он пожал плечами, пробираясь под ветками ели. — Вот мы и пришли. Джинни выглянула у него из-за спины и увидела замок, который за один день не изменился. Все те же башни и темный камень украшали его под грудой снега. Некоторые ученики баловались возле стен школы, бросаясь друг в друга снежками, а некоторые просто гуляли друг с другом, наслаждаясь общением. Небо было таким же светлым и безоблачным: таким, словно кто-то накрыл его сверху матовой пленкой, мешая лучам солнца пробиться сквозь нее и осветить, без того белоснежный, снег. — Спасибо тебе Эмметт, мы бы без тебя не выбрались, — сказала Джинни, смотря на рыжего парня, который, засунув в карманы руки, смотрел на нее. — А я бы без вас никогда бы не увидел настоящей магии, — его желто-коричневые глаза ясно блестели. — Так что вам тоже спасибо. — Брось, самое обычно волшебство, — Невилл отмахнулся, смотря на то, как группка учеников поднималась по ступенькам в школу. — Для меня оно было самым необыкновенным из того, что я когда-либо видел в своей жизни, — искренне произнес Эмметт, разворачиваясь для того, чтобы уходить. — Кстати, никому не рассказывайте о нас. — Почему? — Невилл в недоумении нахмурился, наконец-то взглянув на высокого паренька. — Просто… — он вздохнул, пнув снег ногой. — Нас не слишком любят в волшебном мире, хоть мы и являемся его частью. Никто не проходит нас в школе, простые маги, кроме тех, что работают Министрами магии и их помощниками, о нас не знают. Сквибы, изгои — деготь в свежем волшебном меде, — Эмметт закатил глаза. — А еще, они считают, что мы хотим прибрать к свои рукам побольше волшебников и превратить их в таких же уродов, как и мы. Министерство терпеть не может оборотней, а теперь представьте, как они будут относиться к тем, кто меняет свое обличие во что ему заблагорассудится, будь то медведь или же тигр. Они нас вообще хотели истребить, уничтожить, и тогда один из немногих главарей стай предложил им сделку. Никто не знает о центурмагах, а волшебники не убивают их. Наверняка вы слышали о том, как олень спас семью волшебников от горного тролля или же, как бурый медведь напал на своего брата гризли как раз в тот момент, когда тот собирался уже разодрать еле живого мага на куски. Мы всегда находимся рядом, даже если вы не подозреваете об этом. Думаете, почему такая здоровая армия пауков не напала на Хогвартс? Только потому что у Хагрида были какие-то взаимоотношения с их вожаком, который умер в прошлом году? И кто теперь будет сдерживать их от того, чтобы напасть на вас? Только мы и некоторые кентавры, — парень взглянул на друзей, хитро улыбаясь. — К тому же, вам вряд ли кто-то поверит, — с этими словами он скрылся в лесной чаще, махнув белой кисточкой хвоста.