Тем временем в Хогвартсе

Они шли по лесу в полном молчании. Кое-как пробравшись через бесконечный лабиринт из коридоров и не попав ни на Филча, ни на Кэрроу, друзья вышли на улицу и быстрым шагом дошли до опушки леса. Снаружи было холодно и отчужденно, по крайней мере, именно так казалось Джинни. Деревья тяжело нависали над головой, а мрачная тишина пугала. Январские дни были такими: неприветливыми, холодными, однотонными. Они словно насмехались с окружающих, растягиваясь в длинной озлобленной ухмылке. Джинни даже поймала себя на мысли, что если бы январь был человеком, она бы его хорошенько пнула, забыв о всех радостях, который приносил этот месяц зимы. Ее не веселил холодный снег, который можно кому-то засунуть за шиворот, не радовало ее и то, что можно веселиться на льду, через раз спотыкаясь и падая, заливаясь смехом. Невилл шел рядом, засунув руки в карманы своей куртки. С его лица практически сошли жестокие отметины, а на руках остались слабо-розовые полосы. Порой молчание может сказать намного больше, чем тысяча нелепых слов. Парень волновался не меньше Джинни, и это чувство душило не только слова, но и настроение. Сосновая ель прогибалась под горами снега, землю покрывала белая гладь, а первые лучи утреннего солнца слабо пробивались сквозь деревья. Зимняя однотонность надоедала, хотелось игры красок, ярких цветов, насыщенных ароматов и просто тепла. Дорога была не ровной: она то поднималась вверх, то отпускалась вниз, напоминая чем-то Джинни ее переменчивое, временами, настроение. — Мы уже близко, — тяжело выдохнул Невилл, когда они почти взобрались на высокую гору. Его щеки налились лихорадочным цветом, а изо рта клубками валил пар. Вдали послышались голоса, которые с каждым разом становились все громче и громче. Вскарабкавшись на самый верх склона, они увидели все то же сборище потрепанных палаток и клубков дыма от нескольких десятков костров. — Привет! — поздоровался Эмметт, желто-коричневые глаза которого излучали тепло. Создавалось впечатление, что при желании он мог согреть ими всю планету. Он хоть когда-то бывает в плохом настроении? — Как дела? Джинни с Невиллом переглянулись. Действительно, как у них могут быть дела? — Все отлично, — пробурчала девушка, натянуто улыбнувшись. Эмметт просиял. Джинни и подумать не могла, что могли найтись люди оптимистичнее Полумны, которую ничем ни огорчить, ни расстроить практически нельзя. — Ну тогда идемте, Скотт вас видеть хочет, — с этими словами рыжий парень развернулся, идя в сторону палаток. — А я думал, что мы… — протянул Невилл, не в силах закончить предложение. Честно говоря, Джинни сама с трудом верила в эту сумасшедшую реальность. — Это потом, а сейчас он бы хотел с вами пообщаться, — весело откликнулся Эмметт, пожимая какому-то мужчине руку. — Сомневаюсь в этом, — поймав взгляд светло-карих глаз, девушка быстро продолжила. — В смысле… Он не слишком к нам дружелюбен. Поначалу, пытался, а потом… — Джин… — Джинни. Не люблю, когда меня так называют, — механически исправила девушка, не успев остановиться. — И Джиневрой не называй, тоже бесит. — Хорошо, прости, я не знал, — Эмметт немного покраснел. — Джинни, Скотт не переваривает волшебников, впрочем, как и большинство из нас. — Ты тоже? — поинтересовался Невилл, увидев, как парень напротив него нахмурился. — Нет, конечно же нет! Возможно, большинство волшебников считают нас отбросами, но это ведь только те, кто знают о нас! К тому же я не общался со всеми магами планеты, поэтому и не могу точно сказать, хороши они все или плохи, — Эмметт продолжал улыбаться, шагая вперед. От окружающего шума Джинни еле смогла разобрать его слова. Все вокруг о чем-то общались, ходили, что-то делали, резвились, носясь по узким улочкам между тентами. Даже в хаосе можно найти некий шарм. Этот мини городок чем-то напоминал ей большой цыганский табор, где все знали друг о друге до мелочей. Вот женщина подходит к мужчине и заботливо помогает застегнуть куртку однорукому бедолаге. Возможно, это ее муж, но сдержанное похлопывание по плечу говорило об обратном. А там, на опушке полянки, какой-то мальчик зацепился штаниной за ветку, упав лицом в снег. К нему сразу же поспешили подростки, помогая подняться и не замерзнуть парню в этой холодине. — Зачем же он тогда разрешил нам стать центурмагами, нарушая все правила безопасности? — спросил Невилл, засовывая руки в карманы. Эмметт остановился, хмуро посмотрев в зеленые глаза. Джинни уже думала хоть что-то сказать, как парень с рыжеватыми волосами произнес, пожав плечами: — Не знаю. Я думаю, что он просто хотел помочь… — Тем, на кого ему плевать? — в голосе Невилла была ирония. — Почему он не может быть выше тех, кто вышвырнул его на улицу, отвернувшись? — желто-коричневые глаза Эмметта опасно вспыхнули, от чего Джинни непроизвольно вздрогнула. Оказывается, что и за самой светлой улыбкой может скрываться жесткость и уверенность. Даже Невилл отшатнулся, поймав взгляд парня. — Неужели он не мог подумать о том, что не все маги одинаковые? Почему он не может спасти волшебников, особенно тогда, когда Министерство Магии окончательно пало под властью Темного Лорда? — Пало? — переспросил Невилл. — Конечно! Давно! Еще вначале лета, как раз после смерти Дамблдора, если не раньше. — Но ведь Скримджера убили вначале августа, — с непониманием вставила Джинни. — Да, но в Министерстве Магии было слишком много людей Темного мага. Оно уже не могло исполнять все свои обязанности в полной силе. Конечно, Министерство есть, оно никуда не делось, но толку от него никакого, — Эмметт пожал плечами. Он сложил на груди руки и наклонил голову набок, переводя взгляд с Невилла на Джинни и обратно. — Вы разве не знали? — Теперь ясно, почему меня не наказали за использование магии дома, — выдохнула девушка, хмурясь. — Значит, я могла пойти с ними…? — С кем? — Эмметт пару раз моргнул, не понимая о чем идет речь, в отличии от Невилла. — Нет, Джинни — не могла. Сама-Знаешь-Кто не глупец, да и Пожиратели тоже. Было бы странным, если бы двое младших Уилзли слегли с жуткой ветрянкой. Они бы отследили тебя, — успокаивающим голосом произнес друг девушки, добавив. — К тому же, тебе намного безопасней будет здесь, чем… — он не успел закончить, как Джинни разразилась истерическим смехом. Она откинула назад голову и смеялась, смеялась, напоминая чем-то психически больного. Смех плавно превратился в вой, а затем и вовсе в крик. — С чего ты взял?! — крикнула девушка, из-за чего несколько людей, стали таращиться на тройку. — Почему вы все, черт подери, решаете за меня?! Мама говорит, что квиддич не женский спорт, Гарри, что я не могу общаться с ним, ты считаешь, что мне будет просто замечательно житься в месте, где меня даже за человека не считают! — Джинни, — мягко произнес Эмметт, резко сменив свой гнев, на сочувствие, — они не хотят делать что-то за тебя, они просто переживают. Невилл беспокоится о тебе, не более, — на его лице появилась слабая улыбка, от которой девушке стало спокойно, и она, вздохнув, свела свою злость на нет. Удивительно, как обычный крик может сбросить многодневный груз переживаний и отчаянья. — Я понимаю, тебе хреново и это нормально. Сейчас тяжело всем, сейчас тяжелое время, сейчас мы должны держаться вместе и не раскисать. Поэтому, если тебе нужна будет банальная поддержка или какой-то глупый, бессмысленный разговор — обращайся, — он подмигнул Джинни, заставив ее слабо улыбнуться. — Да, выражение о безопасности было действительно глупым, — Невилл почесал затылок, немного ошарашенно смотря на подругу. — Извини, я не должна была… — уже спокойно начала Джинни, как Невилл ее перебил. — Все нормально, — уверил ее парень. — Нет, правда… — Джинни, я же сказал, все хорошо, — в подтверждение своих слов Невилл кивнул, давая понять, что разговор окончен. — Я рад, что мы выяснили причину твоих безнаказанных заклинаний. Откуда ты так много знаешь? — Скотт рассказывает нам. У него нету секретов от стаи, — заверил их Эмметт, отскочив в сторону. В следующее мгновенье под его рукой проскочил бурый волк, чуть не сбив Невилла с ног. — Как ты это сделал? — спросил гриффиндорец, провожая взглядом мохнатого хищника. — В смысле? — Эмметт непонимающе нахмурился. — Отпрыгнул, — Невилл перевел взгляд на стоящего напротив парня. — Ты словно знал, что он бежит. — Рецепторы, — пояснил он, указав рукой на нос. — Они обостряются. — Я ничего не чувствую. — Ты просто еще ни разу не превращался, — Эмметт беззаботно пожал плечами. — У тебя не было… Как бы получше сказать… Представления, что ли. Вы сейчас кажетесь самими собой, только потому, что не бывали в другом обличье. — Кстати, — Джинни вспомнила давно интересовавший ее вопрос. — Почему именно волки? Ну, в смысле, вы же можете быть кем угодно и когда угодно, но… — Скажу так, не кем угодно и не когда угодно, — поправил ее Эмметт, поведя их к красной палатке, цвет которой от времени и солнца заметно потускнел. — Волки — потому что они живут в таком климате и обитают стаями. Это некая маскировка. Представь свое удивление, когда волк, вместо того, чтобы убить лань, лизнет ее нос, — Невилл взорвался смехом, представив эту картинку наяву. Да, удивление было бы еще тем. Отодвинув в сторону длинный лоскут ткани, Эмметт пропустил вовнутрь парня и девушку, которые, увидев внутренность палатки, удивленно охнули. В ней не было ничего необычного, для маглов: простой спальный мешок с одеялом, обычная белая подушка, небольшой раскладной столик с шариковыми ручками и листами белой бумаги, рюкзаки, из которых вываливалась теплая одежда, небольшое углубление, обложенное камнями. Для Джинни было удивительно видеть такую крошечную палатку и несколько забитых под завязку вещами сумок. На складном стуле возле столика сидел Скотт, покусывая край своей ручки. В руках у него была газета «Ежедневный Пророк», на первой странице которой все так же неизменно красовалось лицо Гарри Поттера с подписью «Нежелательное лицо №1». — Здравствуйте, — поздоровался Невилл, протянув Скотту руку, которую тот пожал. — Привет, — отозвался мужчина, отложив газету. — Спасибо Эмметт. Если не против, я хочу с ними поговорить, — он посмотрел на парня, который, кивнув, вышел назад на улицу. — Что-то нашли? — Эм… Нет, — ответил Невилл, слегка смутившись. — Но мы собираемся пробраться в его кабинет и осмотреть все, что там есть. — Он никуда из замка практически не выходил, а если и выходил, то только в сторону Хогсмида: либо, чтобы выпить, либо, чтобы трансгресировать куда-то, — добавила к речи друга Джинни, перебирая за спиной пальцы рук. — Хорошо, — Скотт кивнул, поднимаясь со стула, — надеюсь, вы не разочаруете меня. Может у вас есть какие-то вопросы ко мне? — он был вежлив. — Нет, — в унисон ответили парень с девушкой, испытывая жуткое желание смыться отсюда как можно скорее. — Тогда Миа и Эмметт помогут вам освоиться, — с этими словами он подошел к небольшой ямке, обложенной со всех сторон камнями, и поджег спичкой, лежавшую на ветках, хвою. Невилл и Джинни были только рады такой краткости Скотта. Они выскочили наружу, оставляя за собой проницательный взгляд салатовых глаз. — Миа! Они тебе понравятся! — Эмметт добродушно улыбался раздраженной шатенке. — Откуда тебе знать?! Я не такая добрячка как ты! Ну не могу я верить каждой встречной собаке! Особенно, если это волшебники! — девушка уперла руки в бока, сверкая голубыми глазами. — Если вам будет легче, то мы не будем пользоваться своими волшебными палочками, — встряла в их разговор Джинни, выдерживая взгляд невысокой девушки сбоку. — Знакомьтесь, это — Миа, — представил свою знакомую Эмметт. — Мы так и поняли, — пробурчал Невилл, наклонив набок голову. — Это Джинни и Невилл, — продолжил рыжий парень, словно не замечая в воздухе свинцовую тяжесть. — Очень приятно, — натянуто сказала Миа, пытаясь улыбнуться. — Нам тоже, — ответил Невилл без каких-либо эмоций. — Эм… Что ж! Замечательно! Идемте на наше тренировочное поле, — Эмметт крутанулся на месте и побежал в сторону леса. — Он всегда такой… — протянула Джинни, пытаясь подобрать нужное слово. — Веселый? — Он считает, что всегда нужно быть беззаботным и дарить тепло окружающим, — вздохнула Миа, идя следом за другом. — Самый настоящий оптимист! Все трое замолкли и погрузились каждый в свои мысли. Миа нахмурилась, явно рассуждая о том, какой у нее все-таки сегодня неудачный день. Младший братец, как всегда, удружил «вкуснейшим» завтраком: яичница с травой сочетается просто отвратительно. Ну разве она виновата в том, что ее главный образ — лошадь? Шатенка вздохнула, на что ее соседи попросту не обратили внимания — им было все равно. Миа бросила на них раздражительный взгляд: «Волшебники…» недовольно пронеслось в голове. Что с них можно взять? Наверняка, они возомнили себя великими людьми только потому, что у них есть дурацкая палочка и пара заклинаний в арсенале. Миа никогда не любила магов, хоть и ее лучший друг Эмметт занимал сторону нейтралитета. Он говорит, что она слишком вспыльчива и недоверчива, на что вторая лишь иронично фыркает. Как можно доверять тем, кто чуть не прикончил ее, когда она была совсем ребенком? И вот на ее голову свалилась проблема, точнее двойная проблема под раздражительным соусом. Черт бы побрал Скотта с его дурацкой манией помощника! Хотя… Девушка нахмурилась. Они ведь должны помогать не только маглам, но и волшебникам, даже если за это получат тонну презрения и недовольства. Набросив капюшон на голову, Миа прибавила ходу, оставив магов позади себя. Руки Невилла были в кармане, так как от ледяного воздуха они уже успели порядком замерзнуть. Он даже не обратил внимания на поведение молодой девушки, проигнорировав его. Без лишних слов можно было сказать, что она настроена весьма недоброжелательно. Мысли Невилла занимали совершенно другие проблемы и переживания, куда сильнее, чем поведение этой Миа. Он, как и Джинни, понятия не имел, почему Амикус так спокойно отнесся к этому казусу с Драко. Они были более чем уверены, что он не поверил Малфою на слово, всего лишь сделал вид. Неужели у Люциуса Малфоя такое влияние среди Пожирателей? Или же Амикус просто не хочет лишних неприятностей и проблем? В любом случае нарываться на сынка чистокровки, который был очень близок с Темным Лордом, ему не хотелось. Успокаивало только то, что Полумну эти идиоты, пока что трогать не собирались. Это был как тяжелый камень с их плеч. Макгонагалл помогла Невиллу пробраться в Выручай Комнату, которую он попросил о новом, безопасном, входе. Только от одной мысли о бешеном Амикусе и без конца торчащих на седьмом этаже слизеринцев хотелось ухмыляться. История о том, как Отряд Дамблдора победил Черных змей, до сих пор крутилась между учениками, как заевшая испорченная пластинка. Правда, история была немного другой… Точнее, совершено другой. Оказывается, что в бойне участвовал весь слизеринский факультет, воюя с десятком самоотверженных героев Хогвартса. Невилл не раз слышал свое имя и Джинни, но подтверждать свою причастность к этой драке они не стали. Зачем им лишние сплетни и подозрения? Невилл оглянулся назад, оставляя за спиной небольшой палатный городок. Ему тут, на удивление, было комфортно, словно он дома. Эти мысли пугали парня, поэтому он усердно старался избавиться от них, как от жуткого кошмара. Невилл перевел взгляд на Джинни, которая, потупив взгляд под ноги, улыбалась. Наверняка думает о чем-то хорошем. У нее всегда появлялось такое выражение, когда она проваливалась в сладкое забвение. Интересно, о чем она сейчас думает? — Мерлин! Джинни, что произошло?! — проговорил с соседней койки Рон, повернувшись лицом к сестре. — Маклагген — придурок, — выругалась девушка, сев на соседнюю от брата кровать. — Это я уже слышал, — сдержанно изрек Рон, смотря в карие глаза сестры. — Расскажи лучше о том, что произошло на матче. — Если быть краткой, то Маклагген возомнил себя не только капитаном гриффиндорской команды, но и хаффелпафской, — в ее голосе были нотки раздражения. — А если развернуто? — Развернуто? Ну, если развернуто, то он стал командовать всеми, говорить что и как делать. Например, он совершенно случайно, — Джинни проговорила это с максимальным сарказмом, — отобрал у Пикса биту, считая, что тот слишком плохо отбивает бладжеры. Гарри это, конечно же, возмутило и… — она кивнула на кровать друга. У Гарри была перебинтована голова, а по шее стекали капельки пота. Его очки лежали на прикроватной тумбочке, так же, как и лекарства. Он был спокоен, умиротворен, расслаблен. Джинни невольно залюбовалась им. Ей нравилось наблюдать за тем, как он спит. Однажды Гарри уснул на диване в гостиной, после их изматывающей игры в квиддич. Джинни тогда сидела напротив и следила за тем, чтобы его никто не будил, через раз отрываясь от книги и тайно поглядывая на него. Ей хотелось вбить в память его худое лицо, тонкие алые губы, еле видный за черной челкой небольшой шрам в виде молнии, слабый румянец на щеках, ярко выраженные скулы, растрёпанные волосы и длинные пальцы на руках. Девушка тогда залилась бардовой краской, когда перевела взгляд с Гарри на хитро улыбающуюся с соседнего кресла Гермиону. — Маклагген — придурок, — повторил фразу Джинни Рон, откинувшись на подушку. — Зато, у тебя хоть появился повод проведать своего брата. — Я хотела зайти к тебе после матча с бутылкой маслопива и обрадовать тебя нашей победой, — буркнула девушка, отведя взгляд от Гарри. — Можно Полумна будет всегда комментировать матчи? — прыснул со смеху Рон, прикрыв рукой глаза. — Это было нечто! Мозгошмыги, неудачохолерия, психомозговой резонанс… — Как ты себя чувствуешь? — Намного лучше, спасибо, — Рон слабо улыбнулся, от чего стали еще более ярко выражены его веснушки. — Я рад, что ты пришла. Джинни поднялась с одной кровати и присела на край другой койки в ногах рыжего парня. — Конечно я пришла! Как ни как, я твоя сестра, а ты мой брат. — Мы, вроде как, поссорились, — напомнил Рон, вспоминая жуткий скандал на третьем этаже за статуей гоблина. Джинни театрально закатила глаза. — Рон, ты такой идиот! — возмущенно вскрикнула девушка, покачав головой. — Ты мой брат и всегда им будешь, а Дин что? Не детей же мне с ним рожать! — У тебя с ним не серьёзно? — Рон выгнул брови. — Нет, серьёзно, но… Он не мой герой, — по лицу девушки скользнула улыбка. — Зачем же тогда встречаешься с ним? — парень нахмурился, от чего на лбу появились складочки. — Мне с ним уютно, хорошо. Правда, мы часто ссоримся и… И вообще! Если уж думать по такой логике, то зачем ты встречаешься с Лавандой? Любому прохожему понятно, что тебе нравится Гермиона! — Джинни сложила руки на груди, смотря на то, как уши ее брата побагровели от смущения. Она еле сдержалась, чтобы не засмеяться. — Мстить мне таким способом — не самая лучшая вещь. — У нас все серьёзно, — пробурчал сдавлено Рон, от чего Джинни залилась звонким смехом. — Чего ты смеешься? — Это очень смешно со стороны звучит, — девушка ухмыльнулась. — У нас все серьёзно, — перекривила она брата, от чего тот обижено надул губы. — Сам факт этого неправдоподобен! Гермиону нельзя сравнивать с Лавандой по одной простой причине: Браум, скорее всего, от этого сравнения просто растворится в воздухе траурным дымом. — Джинни, с Гермионой мы просто друзья, — выдавил из себя Рон, лицо которого пылало от смущения. Губы Джинни растянулись в хитрой ухмылке, которая означала явное несогласие с братом. — Из тебя «просто друг», как из меня «послушный ребенок», — с ее лица не могла сойти ухмылка, от чего Рон багровел еще сильнее. — Ты ведь игнорируешь Лаванду похлеще, чем слизеринцы количество маглов в их роду. — Даже если и так, — парень обреченно вздохнул. — Я ведь не смогу быть рядом с… Гермионой, — эти слова ему дались очень трудно. — Я ее считаю своим другом, — быстро добавил Рон, перебирая пальцы рук, — но даже если брать твою «теорию» во внимание, то я же просто не достоин ее. Она умная, честная, справедливая, красивая, куда мне до нее? Гермиона не настолько глупа, чтобы влюбиться в идиота, да еще и с кучей веснушек на лице! Джинни фыркнула, многозначительно смотря на брата. Ее взгляд смахивал на так-сильно-ты-еще-никогда-не-лажал. В глазах девушки плясали смешинки. Неужели можно быть настолько слепыми? — Ты что-то знаешь? — Рон прищурился. — Нет, — ее интонация в сочетании с ухмылкой выглядела слишком неправдоподобно. — Джинни… — парень дернул сестру за руку, и та повалилась ему на грудь, уткнувшись носом в одеяло. Он просунул руки под вязанный гриффиндорский свитер, щекоча ее под ребрами сквозь тонкую ткань белой рубашки. Джинни пискнула, пытаясь выбраться из хватки брата, но только съехала с него, оказавшись под боком. Рон крепко прижал ее к себе, продолжая щекотать, от чего его сестра истерически посмеивалась, пытаясь выкрутиться из ловушки. — Рассказывай! Что ты знаешь?! — Не! Скажу! — раздельно пропищала Джинни, сжимаясь в комочек. Девушка стала размахивать руками, попав нечаянно локтем Рону в живот, тот ослабил хватку, что дало девушке возможность начать щекотать под ребрами и его. Особенность их семьи заключалась в том, что никто не мог на дух переносить щекотку, особенно подмышками и под ребрами. — Щекотно! — протянул брат, схватив сестру за руки. — Мисс Уизли! Если вы сейчас же не прекратите этот балаган, мне придется выпроводить вас из Больничного крыла! — сердитый голос мадам Пофми послышался из другого конца комнаты, заставив брата и сестру замереть. — Мистер Уизли, примите, наконец, эти таблетки! — ворчала женщина из-за своего стола, черкая что-то по пергаменту пером. — Черт, — сдавлено фыркнула Джинни, стараясь не засмеяться. Она сползла с кровати брата, поправляя растрёпанные волосы, свитер, рубашку, штаны. Они устроили настоящий беспорядок: простыни были скомканы, одеяло сползло с Рона, оголяя полосатую ткань больничной пижамы, а сам парень оказался намного ниже уровня подушки. Джинни помогла брату заправить простыни и подала таблетки со стаканом воды. — Спасибо, — сказал Рон перед тем, как осушить стакан. — Что-то новенькое было, кроме триумфального поражения? — Гарри, почему-то, чуть ли не опоздал на матч. Говорил что-то о Малфое, — Джинни нахмурилась, переведя взгляд на друга, который лежал на соседней койке. — Думаешь что-то серьёзное? — Не знаю. Все возможно, если ты Малфой, — парень закатил глаза. — По крайней мере, он нам даст еще попотеть. — Тренировки будут проходить здесь, — послышался голос Миа, а Джинни пару раз моргнула, осматриваясь по сторонам. Они были где-то в глубине леса, возле озера, прозрачную гладь которого покрыла хорошая корка льда, усеянная большим слоем снега. Возле озера была протоптана дорожка из тысячи следов разных форм и размеров. Где-то вдалеке были повалены бревна, выложенные какой-то своеобразной мозаикой. Вокруг ровной глади был лес — сплошной, бесконечный, темный и холодный. Эмметт выскочил на лед и, поскользнувшись, упал на спину, заливаясь звонки смехом. — Придурок, — пробурчала под нос Миа, прикрыв раздраженно глаза. — Порой, мне кажется, что у него психическое расстройство, — она закатила глаза, а затем крикнула. — Эй! Хитрая задница! Ты собираешься мне помогать или нет?! Эмметт повернул голову, с веселой улыбкой взглянув на свою подругу. — Итак, пока этот вечно улыбающийся псих добирается сюда, я начну, — на этот раз она обратилась к Невиллу и Джинни, поправив куртку. — Хорошо, начну с того, что самое сложное превращение — это первое, потому что вы не знаете своей… эм… формы. Мне тяжело составить предложение, так как у меня это проходит уже на уровне инстинктов. Ты не знаешь, кем будешь в первый раз. Нет, это, конечно, можно предсказать по вашему характеру, но… — Господи, ты ужасно объясняешь, — пробурчал Эмметт, обтряхивая свои штаны. — Короче говоря, ваш главный образ — это не случайность. Ваше первое превращение будет именно в то животное, с которым вы очень похожи характером. Например, мой главный образ — лис, потому что я изворотливый, хитрый и… — Шибко умный, — вставила иронично Миа, грубо взглянув на парня. Джинни не могла понять, чем она была так раздражена: тем, что ее перебил друг или тем, что ей приходится распинаться перед волшебниками. — Я хотел сказать рыжий, но спасибо за комплимент, злюка, — он ухмыльнулся, и Джинни четко увидела в нем отблески того животного. Лисы очень красивы и милы, но если их разозлить… Теперь ясно откуда такая веселость, граничащая с жёсткостью и силой. — Что значит «главный образ»? — спросил Невилл, нахмурившись. — Это значит животное, которое максимально подходит под твой характер, — пояснила Миа, сложив на груди руки. — И в него легче всего превратиться, — вставил Эмметт. — Например, я — лошадь. — И это не считается оскорблением, — ее рыжий друг ухмыльнулся, получив локтем под ребра. — Заткнись… — прошипела шатенка, стрельнув голубыми глазами. — Вообще, есть пара животных, которые подходят практически всем. В каждом из нас есть частица волка, потому что он может быть и закрытой одиночкой, и ярким лидером… — И надоедливым идиотом, — Миа сморщила нос, от чего Эмметт засмеялся. — У лошадей может быть любой характер, поэтому это превращение становится одним из самых легких для вас, если вы не прошли по другим критериям, — продолжал твердить парень, увлеченно жестикулируя. — Вот Миа у нас редкая злюка, с добрым сердцем и честностью, а такое животное, как она, не появилось еще. — Уж лучше быть одной из тысячи таких же, чем одной единственной, — в ее голосе звучала колкость. — В нашей стае ты — единственный лис. — Просто я индивидуален! — его губы расползлись в довольной улыбке. — Вам все ясно или будут какие-то вопросы? По правде говоря, Джинни весь его рассказ стояла, открыв рот. Волки, лисы, характер, лошади… Если бы кто-то сказал ей, что она попадет в такую историю, то Джинни скорее бы рассмеялась, вызывая этому человеку не один десяток клодомедиков. Невилл был не лучше: он то открывал, то закрывал рот, потеряв дар речи. Такое вообще возможно? — Эм… А… Ограничение на… Формы животных есть? — проговорила сдавленно Джинни, спустя некоторое время. — Да. Только млекопитающее, — Миа покачала головой. — Потому что люди тоже млекопитающие, — сказал Эмметт, поймав удивленные взгляды волшебников. — Ну, мы же принадлежим классу млекопитающих… Гомосапиенс и все такое… — Я не гомо… — выдавила Джинни, от чего Эмметт и Миа засмеялись. — Ну да, ты исключение! — голубоглазая шатенка стала смеяться еще сильнее, согнувшись пополам. Маги непонимающе переглянулись. — Хорошо, если у вас больше нет вопросов, то можем приступать, — Эмметт хлопнул в ладоши, словно запустив этим какой-то механизм в Джинни. Живот скрутило от волнения, дыхание участилось, а сердце стало бешено стучать по ребрам. Лицо Невилла побелело на несколько тонов, а руки неистово сжимались и разжимались в кулаки. Эмметт потянулся, разминая мышцы. Он стал вращать руками, прыгать на месте и крутить в разные стороны головой. — Главное — сосредоточенность. Представьте образ того, в кого вы хотите превратиться, попытайтесь подумать о том, кем бы вы хотели быть и на кого похожи. Знаю, звучит бредово, но оно работает именно так в первые разы. Чем более отдаленное по характеру вам животное, тем тяжелее в него превращаться, соответственно для этого нужно и больше практики. — А одежда…? — поинтересовался Невилл, голос которого хрипел. — Ну… Одежда, в кой-то мере, равняется вашей шерсти. Она никуда не исчезает, просто деформируется, — поймав два вопросительных взгляда, Миа закатила глаза. — Магия… Ну вы понимаете о чем я. — А если вас ранят? — спросила Джинни, засунув руки в карманы куртки. Хоть одежда целой останется. — Все зависит от степени ранения, но да, на одежде это тоже отобразится, — Эмметт кивнул, почесав затылок. — Помню, как-то раз… — Не продолжай, твоя футболка с того раза так и воняет экскрементами! — Миа сморщила нос, словно почувствовала этот запах вновь наяву. — Попытайтесь представить, как вы выпускаете своего внутреннего зверя наружу, как вы даете ему волю, — Эмметт закрыл глаза и опрокинул назад голову. — Представьте, как становитесь им и… — с этими словами он сделал рывок вперед, приземляясь на лапы. Джинни заклипала глазами, не веря в то, что смотрит на… лиса. Вытянутая рыжая мордочка, черные лапки, пушистый хвостик, делали его совершенно не похожим на Эмметта, только темная шёрстка и добрые карие глаза говорили о том, что это один и тот же человек. Или зверь…? Лис игриво упал на спину, смотря коричнево-желтыми глазами на собравшихся людей. — Вау… — выдохнул Невилл, сглотнув. Это было действительно завораживающим. — Теперь вы, — сказала Миа, сложив на груди руки. — Мы?! — в унисон сказали Невилл и Джинни, взглянув в голубые глаза девушки. — Ну да, а как по-другому? — произнес Эмметт, стряхивая с волос снег. — Возможно, есть какая-то инструкция, указания, — пробубнил гриффиндорец, глаза которого расширились. — Я ее вам уже рассказал. Это нужно почувствовать, иначе никак. Джинни закрыла глаза, пытаясь представить себя… Кем? Волком? Гепардом? Слоном? У нее было слишком много вариантов, даже через чур. Она себя ни с кем не могла сравнить, точнее, ей никогда не приходилось маяться такой чепухой. На лице появилась дурацкая улыбка. Видели бы ее сейчас родные и близкие… Только подумать! Она — Джинни Уизли стоит черти знает где, думая над тем, какое из всех возможных четвероногих ей по нраву. Глупее ничего придумать нельзя было! В какой раз девушка подумала, что это всего лишь длинный сон. Очень длинный и красочный сон. Она попыталась сосредоточиться, но это не особо помогало, так как мысли уходили так же стремительно, как и вода сквозь пальцы. Хорошо, можно ведь пойти и по другой тактике, верно? Ее патронус — лошадь, может именно он и является ее главным образом? Тогда Невилл будет мангустом? Джинни прыснула со смеху, но быстро взяла себя в руки, пытаясь отогнать от себя эти мысли. Девушка сосредоточилась на том, что у нее, вместо рук и ног, тонкие лошадиные ноги с копытами, вытянутые уши, густая огненная грива и все те же, неизменно темно-карие, глаза. Она сделала рывок и… Ничего не произошло. — Не работает, — Джинни нахмурилась, посмотрев на Эмметта, который все это время наблюдал за ней. — Что ты представила? — Лошадь. Это мой патронус, поэтому я подумала… — начала девушка, как ее перебила Миа, отведя взгляд от Невилла. — Патронус — это не твоя душа. Патронус — это тот образ, который бы хотелось видеть тебе самой. Он меняется в зависимости от того, что хочешь видеть ты, от твоих переживаний. Центурмагам такое не свойственно, — проговорила ровно шатенка со слабой улыбкой на лице. Джинни поразилась тому, как хорошо ее улыбка сочетается с легкими чертами лица, ясно-голубыми глазами и коротко стрижеными волосами. — Откуда такие познания о волшебном мире? — Невилл был поражен ее объяснениями так же сильно, как и Джинни. — Это… Да не откуда… Просто… Просто знаю, — запинаясь, произнесла она, залившись краской. — Ты думаешь логически, попытайся это прочувствовать, — мягко произнес Эмметт, сжав плечи Джинни. Его глаза были слишком теплыми, они добавляли уверенности, силы, веры. — У тебя все получится, я верю в это, — он улыбнулся, похлопав девушку по плечу. Джинни поймала взгляд Миа и непроизвольно вздрогнула от того, насколько он был ревнивым и холодным. Она вновь закрыла глаза, пытаясь отогнать ревнивое выражение лица шатенки, которое, как назло, въелось в память темным пятном. Джинни попыталась расслабиться, увидеть себя другую, не такую, какая она есть сейчас. Так длилось долго, бесконечно долго. — Черт! Я не могу! — крикнула в раздражении девушка, смотря на такие же бесполезные попытки Невилла и то, как Миа пытается ему что-то вдолбить. — Успокойся! Ты думаешь, что, меняя форму, ты меняешь себя. Это не так. Ты будешь все той же Джинни, с которой я познакомился неделю назад, просто слегка иной, — спокойно говорил Эмметт девушке. — Поверь, я знаю о чем говорю. Думаешь, у меня вышло с первого раза? Нет, далеко нет. Мне пришлось проторчать около трех часов, чтобы понять, как правильно менять свою форму. Попробуй еще раз. — Ничего не получится! Это идиотизм и вообще… — ее слова заглушил рык, от которого она с Эмметтом подпрыгнули, обернувшись. — Да! Я выиграла! Мой первый! — Миа весело толкнула друга в плечо, скакая радостно на месте. Джинни прищурилась, смотря на коричневый здоровый клубок шерсти, который вертел в разные стороны головой, пытаясь понять, что случилось. — Невилл…? — в голосе девушки было недоверие. Зверь посмотрел на нее своими оливковыми глазами, что-то прорычав. Джинни могла подумать о любом на свете образе, который бы мог подходить Невиллу: зайчик, коала, милый котик, но никак не медведь. У него были маленькие круглые ушки, большой черный нос, жесткая темно-бурая шерсть и все такие же неизменные оливковые глаза. Он что-то промычал, неуклюже сев на задницу. — Не такой уже и идиотизм, — на лице Эмметта играла ухмылка. Джинни вздохнула, в очередной раз закрыв глаза, понимая, что это полная бессмыслица. Вначале она пыталась хоть как-то найти себя, но потом она просто перестала думать. Казалось, что ее мысли заглушила какая-то невидимая стена, и теперь она совсем спокойна. Ее не волновало то, что она должна сейчас что-то сделать, что назревает война, что Кэрроу будут в бешенстве из-за их отсутствия. Осталась только она наедине с самой собой и маленьким огоньком, который со временем превращался в огромное пламя, разжигая все вокруг. Да, это она — Джиневра Молли Уизли: слишком импульсивная, слишком дерзкая, но в то же время очень добрая, понимающая, отзывчивая. Она — преданность и грубость, мягкость и жесткость, невинность и хитрость, честность и ложь в одном флаконе. Джинни почувствовала, как этот огонь заполняет ее, делает мир четче и ярче, дает ей уверенность в себе и кучу возможностей. Поддавшись внутреннему порыву, она дернулась вперед, приземлившись на четыре лапы. Девушка осторожно открыла глаза, отмечая, что находится слишком близко к земле, настолько, что слегка касается ее животом. Джинни почувствовала, что ее зубы стали острее, а язык длиннее. Все вокруг стало таким шумным. Она отчетливо слышала взмахи крыльев над головой, громкие голоса людей, которые были у нее за спиной, хруст снега. Джинни глубоко вздохнула, чувствуя, как мир наполнился разнообразными запахами: грубыми, сладкими, горькими, мягкими, тяжелыми, легкими. — Теперь ты точно не одинок, — тихо проворчала за спиной Миа, но острый слух помог Джинни услышать и это. Спохватившись, девушка стала оглядывать себя: черные лапы, пышный хвост, белый живот, рыжий окрас. — Хах, у тебя такая смешная черная полоска на носике и щеках, — сказал Эмметт, присев на корточки рядом с Джинни. — Добро пожаловать в стаю, лисенок! — он взъерошил ей на голове шерстку, которая встала ежиком.