Наследие Одина

      Не было в памяти Астрид существа прекрасней, величественней и мудрее, чем эта женщина. Её мать.       Она помнила ее иной. Не образ царицы и благородной жены. Другой. Настоящей. И чувствовала вину. Ведь именно из-за нее, из-за Астрид, Фригга стала такой, как сейчас. Царицей, но лишь былой тенью себя. Если бы не Астрид, Фригга была бы другой. Свободной. Не скованной обязательствами, клятвами и обещаниями. Она не была бы верной тенью мужа. Она и вовсе не была бы его женой.       «Ты лишь принесла пустоте напрасные клятвы и зря надела на себя обязующие оковы», — подумала девушка.       С другой стороны, уж лучше Всематерью рядом с таким Всеотцом будет мудрая, пускай и сложившая крылья женщина, чем умная гарпия, желающая их расправить.       — Это просто один шаг, — прозвучало над ее ухом.       Ох, Бальдр… и где же Тор, когда он так нужен? Впрочем, он сказал бы то же самое, наверняка.       — Нет, — сдавленно произнесла она.       — Вы никому не сможете причинить вред, — он ненавязчиво взял ее под локоть. — Пока я рядом, я могу это гарантировать.       Да, он читал ее как книгу (неприятно). Она боялась, что что-то пойдет не так. Что труды Эйр пойдут насмарку. Или же, что она не сможет контролировать себя, как тогда с отцом. До того, она ещё никогда не впадала в подобные бесконтрольные состояния. Эйр обмолвилась, что чары великанов, которым она подвергалась, не только ломали остатки разума, но и подавляли ее собственные способности. И в тот день ей сорвало все — и крышу и все засовы.       Странное дело, но она верила Бальдру (это вынуждено). За пару недель она успела кое-что заметить. Тор таскал его к ней с собой не просто так. Каждый раз, когда ее силы вскипали, Бальдр усмирял ее, едва ли не одним прикосновением, словно сводил всю бурю внутри на «нет». Не фигурально, а в прямом смысле. Это была его поразительная особенность. И вроде бы это хоть какой-то ответ, но он порождал только ещё больше вопросов. Получалось ли, что разгневанного Тора он легко мог поставить на место? Возможно ли, что и Отца?       Это интересно. Но всё после.       Поджав губы, она скользнула пальцами вниз по его руке и вцепилась в ладонь, как в спасительную страховку. Это было жалко.       «Словно беззащитное дитя…» — мелькнула в голове унизительная мысль.       Но сейчас это было не важно. Впившись в его руку до окоченения, она шагнула вперёд из укрытия, стараясь не думать о прислуге и возможных разного рода сплетнях, что непременно появятся, после подобной прилюдной встречи. Но лучше здесь и сейчас, чем в ее покоях-темнице.       — Здравствуй, мама, — произнесла она. Последнее слово словно потухло в глотке, как она не старалась говорить уверенно. Фригга резко изменилась в лице. Одним жестом руки она дала понять компаньонкам, чтобы их оставили одних. Ее лицо не было жёстким, но было собранным. Промедлив всего миг, она молча протянула дочери ладонь. Неуверенно замерев, Астрид подала руку в ответ.       Это больно. И спустя бессчётные сотни лет страданий она не была способна на большее.       Вяло сжав ее ладонь левой рукой, а правой — ладонь Бальдра, она, словно в оцепенении уронила взгляд в траву.       Как же все это жалко.        * * *       Все было неправильно. Все было не так. Все было подхвачено каким-то безумным порывом и неслось в бездну. Тору нужно было в Мидгард. Сейчас. И отец сможет его туда отправить, но не ранее, чем через сутки. И ладно. И пусть. Он все исправит. Почему же все было так?       Но нет. Несмотря ни на что, в нем на плане с отчаяньем бурлила радость. Горькая радость. Это заставляло его метаться с места на место. Страдать откровенной дурью (по честным заверениям голоса «разума») и делать глупые, необдуманные вещи.       На эмоциях он забыл прошедшим днём навестить сестру. И не был уверен, правильно ли делает сейчас, идя к ней.       Вчера она наконец встретилась с матерью. Может и с отцом они наконец смогут сделать вид, что существуют в одной Вселенной?       Тор знал, что наивен. И знал, что это рано или поздно это пройдет. Но пока он не мог иначе. Может однажды сможет…       Астрид была невозмутима. Если бы брат бесцеремонно ввалился к ней в покои через дверь, она бы деликатно попросила его в следующий раз стучать. Но Тор оповестил о своем прибытии, громко шмякнувшись на балконе. Что тут можно сказать… Он виртуозно обошел правила этикета и субординации. Ну и нахрен их! Ас была не против. В конце концов, когда твой брат — мощная бескрылая валькирия без тормозов, можно войти в положение.       — Стоило попросить покои с балконом пошире, — вслух заключила она.       Тор по всем правилам приличия постучал пальцем по стене со стороны террасы, прежде чем войти. Значит так можно? Хитрюга. Вид у него растерянный. Это же не из-за того, что она сидит в кресле вверх ногами и читает устав для приличных девиц? Нет. Тут что-то другое. Это связанно с тем, что ей, как «больной царевне» знать не положено. Но брат не та личность, что может подолгу держать все в себе. По крайней мере, внешне. Так что же ей за новости принесла огромная бескрылая птица?       — Что с тобой? — спросила она, откинув книгу в сторону.       — Прости, что вчера не заглянул, — взгляд мужчины блуждал по комнате. — Как тебе?       — Неплохо, — она цепко на него глянула, но потом, вздохнув, приняла вертикальное положение. — Правда, спасибо.       Тор на миг неловко улыбнулся. Астрид казалась кусачей и жалящей натурой, которая старалась производить впечатление дикой, зловредной и независимой кошки. Но знала ли она, что порой ее холодные глаза на самом деле излучают очень теплый свет?       — Так что? — спросила она. Тор лишь отрицательно качнул головой, немного печально улыбнувшись.       — Кого ты собрался хоронить с таким видом?       — Локи.       — Что? Ох…       — Он жив.       Её бровь удивлённо дернулась.       — Это хорошо или плохо?       — Я… Хм.       — Ты затрудняешься ответить?       — Я рад… был… конечно.       — Так, — она сложила руки на груди, — давай, не запинайся, продолжай, ты почти сказал. Ты сможешь…       — Мне не до шуток, все хрен… плохо.       — Я вижу. Скажи уже мне государственную тайну. Я же от любопытства помру.       — После больше, чем года ожиданий и поисков мы наконец знаем, что он жив.       — Неплохо. И?       — Он готовит полномасштабное инопланетное вторжение в мир смертных.       Оба умолкли. Налив себе водички из графина, Астрид деловито отхлебнула.       — «Грандиозно»…       — Нет! Это же кошмар!       — …сказала бы я, если бы не услышала «Мидгард». Зачем ему эта Вселенной забытая дыра?       — Астрид! Дело же не в этом! — казалось, Тор сейчас схватится за голову. Или же ей просто казалось… — После всего, что он сделал…       — Отец с него последнюю шкуру спустит. Хотя, он не его отец.       Тор укоризненно посмотрел на нее, на что она развела руками.       — Это правда. Но разве ты не рад хотя бы по тому, что он просто жив?       Тор вымученно улыбнулся, на что она едко ухмыльнулась.       — Всякое дерьмо случается, братишка. В конце концов, испокон веков, что для смертных конец света, для нас просто очередные выяснения территориальных отношений.       — Ты не права. Смертные очень уникальные создания. Когда-нибудь я свожу тебя в хороший Мидгардский трактир и угощу пивом с чипсами.       — Не люблю пиво…       — Но чипсы тебе понравятся.       Воцарилась тишина. Оба долго молчали. Немного посмотрев в окно, девушка произнесла:       — Знаешь, все же не честно, что барьер впускает тебя на такой скорости снаружи, но не выпускает меня изнутри.       — Ох, так там барьер…       — Ты не знал?       — Не подумал.       — Тогда это удача, что ты цел, дорогой мой.       * * *       Обратно он шел уже в лучшем расположении духа. Стало немного легче. Минуя галерею и висячие сады, царевич ступил на высокую винтовую лестницу. Неожиданно, сверху он различил негромкие голоса:       — …благодарна тебе. Не смотря ни на что, ты по-прежнему оказываешь нам помощь, — это была Всемать.       — Я лишь выполняю приказ Одина.       — К чему? Он уже не способен и дальше подчинять тебя. Ты свободен.       — Я никогда не был свободен. Искать и делать выбор — была моя единственная свобода.       Тор поймал себя на том, что застыл на месте, стараясь ни чем не выдать своего присутствия.       — Тогда я не смогла повлиять…       — Я не стану винить вас в поступках и решениях другого, госпожа. Я всегда считал вас оплотом здравого смысла.       Оба на миг умолкли. За тем послышался тихий женский смех.       — Мало кто может говорить так открыто!       — Это одно из основных преимуществ вашего слуги.       — Что ж. Тогда ответь честно, чем заинтересовала моя дочь?       — В ней тоже течет кровь рода. Впрочем, кровь порой ничего не значит.       — По-твоему, она может быть «достойна»?       — Можно быть достойным относительно чего угодно.       — Но не в этом случае, — произнесла она лукаво.       — Взгляд на «достойность» и методы выбора порой могут меняться. Иногда мало быть просто «достойным», иногда мало быть просто «царём», а порой, и «царю» и «достойному» просто нет нужды в моей помощи. Моими руками отняли множество жизней против моей воли, мои разум и волю долго держали закованными. У меня было много времени на размышления… и до сих пор я размышляю.       — Это твое право. Теперь уж наверняка. Но я прошу…       — Он нас слышит.       Что-то стрельнуло в виске и в глазах на мгновение потемнело. Громовержец схватился рукой за голову. Взгляд расфокусировался. В ушах загудело. Это длилось долгие секунды, за тем все внезапно прекратилось.       — Ты все же навестил сестру? — послышалось ближе. Он поднял голову вверх. Выше к нему по ступеням спускалась мать. Он открыл рот, чтобы что-то спросить, но выдал только:       — Да, — он потерял мысль. — Ты тоже идёшь к ней?       Она улыбнулась.       — Я не уверен, что она была бы рада беспрерывным посещениям. В смысле, конечно, да, но я все ещё не могу забыть первые дни и часто летящие мне в голову яблоки…       Фригга хмыкнула.       — Я почти уверена, что это такой способ проявления нежной любви, — произнесла она.       — А что на счёт ножей?       — А это уже проявление ревностной любви. Прости её.       — Я никогда не держал на нее обиды за это. Хоть было достаточно больно.       Нож, которым она нанесла ему раны в первую встречу, оказался ещё «щадящим». Он был идеально остр и ровен. Помимо этого, у нее были ножи с кривыми зубьями, способные наносить страшные рваные раны. Похоже, она делала их сама. Словом, пожелай тогда она ему действительно навредить, она бы действовала иначе. И все же, она сама по себе сплошная «игла». Постоянно колит, как ёж.       — Завтра отправлюсь, — произнес он. — Я верну Локи домой…       Он все ещё отчаянно пытался склеить разбитую картину своего идеального личного мира.       Женщина ничего не ответила. Она просто мягко сжала его плечо вместо слов.       Да они вернут его. А как иначе? * * *       Хугин алчно и нагло выклевывал глаз зажаренного ягненка. Астрид чувствовала себя, как злая кошка рядом с надоедливой канарейкой. Эта отвратная птица не знала своего места или… возможно напротив, знала слишком хорошо. Мунин же сидел на жерди и казалось, даже самые соблазнительные яства не могли его искусить.       — Эти двое — неотрывная часть тебя, — она не отводила взгляда от противоположного конца длинного стола. Оттуда, в свою очередь, на нее так же изучающе-спокойно смотрел Всеотец. Отец всеобщий и её отец. — Мунин неподвижен, но Хугин никогда не сидит на месте, — произнесла она, медленно оторвав крыло запечённой птицы. Она ее не ела, а только таким изощрённым способом делила на части, изредка отпивая из кубка. Столовые приборы ей пока доверять не следовало, тем не менее, они все же лежали. Нетронутые. По тому, что она нашла себе более интересное занятие, чем вспоминать зачитанные на днях правила этикета. Оказывается, сейчас в Асгарде их было несколько, для мужчин, женщин, разных ситуаций: переговоров, победных пиров, приема гостей и так далее. Астрид была с детства знакома лишь с этикетом пиров. Мужским. Подсмотрела за дедушкой. Дамы конечно пытались научить царевну женским обычаям, но попробуй заставь научить приличиям девчонку, что каждый день избивала на тренировках ровесников и возвращалась в покои по уши в грязи. Тогда она была единственной наследницей. Это было позволительно. И да, ей на тренировках конечно тоже доставалось.       Ладно. Это было давно. Сейчас она просто с хрустом ломала птичьи кости и не без злорадного удовлетворения подмечала, как вздрагивает иногда прислуга, косясь на неё. Какие же они забавные!       Но стоило только Одину взмахнуть рукой, как все они сразу же удалились. Астрид недовольно глянула на него, словно обиженный ребенок.             Повисла тишина.       — Твои шрамы, — произнес он наконец, — ты знаешь, что их можно вылечить?       Она провела пальцами по неровной коже на щеке, снова отпивая из кубка. За тем улыбнулась:       — Думаю, я и так бесподобна.       Он покачал головой.       — Предложи тебе это Фригга, ты бы согласилась.       Астрид не ответила. Она снова отпила. Ее взгляд метнулся в сторону, где неподвижно, словно статуя стоял Бальдр. Тот не проронил не слова и сделал вид, что его здесь нет.       — Не обращай на него внимания, — произнес отец. — Он всегда немой зритель происходящего. Испокон веков. Так уж повелось.       Девушка вернула взор на царя.       — Ты боишься меня? — она вытерла руки о плат.       — Если бы…       Договорить он не успел. Астрид мгновенно схватила доселе не тронутую вилку и метнула в Бальдра. В момент «статуя» ожила и поймала предмет на лету.       Один недовольно дёрнул седой бровью. Царевна пожала плечами:       — Ну, он хорош, ничего не скажешь.       Взглянув на Всеотца, Бальдр медленно прошел к Астрид и положил вилку рядом с ней на прежнее место. Невесомо проведя рукой по спинке стула он отдалился, став на аналогичное, но противоположное старому место. И теперь он казался несколько ближе и не отрывал глаз от девушки. Довольно усмехнувшись, та, наконец, помимо вина, откусила кусок яблока.       — Что вынудило просить тебя о встрече? — спросил наконец Всеотец.       Да, этот обед — ее идея. Никого больше. Только они двое. Похоже ее просьбу слегка проигнорировали, ну да ладно. Даром, что выполнили.       — Я не могу увидеть отца? — она немного издевательски улыбнулась. Но эта улыбка сразу же померкла. — Возможно, я хочу быть не такой безнадежной в глазах матери и брата. Возможно, это какой-то изощрённый план. Возможно, я хочу восстановить свое потерянное имя. И возможно, это просто жгучая ревность. Что ты будешь делать с Локи?       — А, — произнес он удовлетворительно. — Уязвленное самолюбие?       — Не без этого… так что ты с ним сделаешь?       — Он получит наказание, соизмеримое тем преступлениям, которые уже совершил и которые совершить ещё успеет. Но почему тебе есть дело?       Она пожала плечами.       — Он брат моего брата и сын моей матери. Я лишь хочу убедится, что ты не приговоришь своего сына к смертной казни…       «…за какой-то Мидгард.»       — Не то что бы ты меня послушаешь и я как-то могу поменять твое мнение. Но я не могу оставить это без внимания.       — Избавь свою совесть от переживаний. Судьба Локи зависит лишь от него одного.       — Заточение?       Один затих, что-то обдумывая, за тем произнес:       — Возможно.       — На долго?       — Посмотрим.       Помолчав немного, она вновь припала губами к кубку. Немного повертев его в руках, она, вроде бы, наконец отставила его в сторону.       — А я? Как долго буду под надзором я?       — А это, в свою очередь от тебя зависит.       — Что ты будешь делать со мной после?       — Для начала, реши сама для себя чего ты хочешь. А после — задавай этот вопрос.       Она кивнула. Снова молчание.       Все же, словно не удержавшись и вновь припав губами к кубку, будто прячась за ним она невесомо, но устало вздохнула. И произнесла уже куда более поникшим голосом:       — Я могу чем-то помочь?       — Отдыхай, если можешь, дитя.       Она криво улыбнулась:       Если сможет — обязательно.       * * *       Вокруг пальцев Эйр, подобно нитям норн вилось «Горнило душ». Она как всегда что-то недовольно шептала. Не смотря на это, все действия целительницы успокаивали. Астрид молчала. Она чувствовала себя ужасно после ухода Тора. Она никогда не перестанет думать, что отец разбрасывается своими детьми на право и на лево. Ей было все равно на принцип «что не убивает, то закаляет». Да, каким бы жестоким урок не был, усвоивший его станет в разы сильнее и мудрее. Но что за урок он хотел преподать Тору стравив с тем, кого он всю жизнь считал братом? Неужели ни кто в Асгарде кроме Тора не способен был дать отпор Локи? Впрочем… в ней говорит обида. Да и пожалуй, нужно мыслить несколько иначе. Возможно Тор и правда единственный, кто может на него повлиять. Может так. Откуда ей знать? Астрид не знала. Астрид должно быть все ровно. Но увы. Нет. Уже слишком поздно. Она привязана. Ужасно. Последняя ее привязанность не принесла ничего хорошего. Нужно мыслить здраво и беспристрастно. Она знает. Она может. Так много раз это делала. Но будучи привязанной это сложно… Черт! В голове хаос и шум из мыслей…             — Бл*ть… — буркнула она в слух, за что чуть не получила от Эйр по шее, совсем как в детстве.       — Ты что такое говоришь?! — возмутилась целительница.       — Прости, прости, — быстро произнесла она, почувствовав, как краснеют кончики ушей. Конечно она и не так ругалась, но Эйр знать не обязательно.       Девушка снова прокрутила в голове последнюю встречу:       — Тебя тут быть не должно, — несколько растерянно произнес Громовержец.       Они встретились в коридоре около зала… Магических Таинств? Как-то так назывались тот зал и башня. Кому пришло в голову дать залу такое изворотливое название? Не важно. Главное, что она смогла уговорить Бальдра провести ее в коридор, чтобы встретить брата. Зачем? Она могла бы и обойтись без этого… Но не обошлась. Она молча обняла его на прощание и хотела уже уйти восвояси, как Тор остановил ее, придержав за руку:       — Обещай, что не сбежишь, пока меня нет.       — Да куда там.       — Вернусь — принесу что-нибудь вкусное.       — Тор, я не дитя.       — Я знаю.       Он обнял ее ещё раз, немного погладив по голове, как ребёнка, за что ей захотелось впиться в него ногтями, но он вовремя отдалился. Засранец.       Он скрылся за поворотом, а Астрид зло фыркнула. Она подняла глаза к потолку, усыпанному звездами в космическом тумане. Это была проекция.       Когда-то раньше Биврёст еще не был создан и перемещения между мирами для ее народа были возможны только благодаря «тропам». Лазейкам. Их вычисление — была целая отдельная наука, ныне, наверно, более не востребованная в Асгарде. До недавнего времени по крайней мере. К счастью, еще остались те мудрецы и маги, которые помнили свое дело на практике. Проходы в разные миры пропадают и появляются вновь. Им, наверно, не составит слишком большого труда выявить местонахождение подходящей «тропы» для Тора в Мидгард.       Она очень долго смотрела на потолок. Бальдр понял, что царевна ушла куда-то в свои мысли, но решил ее не торопить. Всё везде успеется.       Временами девушке кажется, что она просто хорошо притворяется спокойной. Так и есть. Тонко обводя всех вокруг пальца. В том числе и себя. Это хуже всего. Сейчас она себе же на зло не могла найти покоя. Даже пришлось обращаться к целительнице. Ее бесил этот новый мягкий росток живых эмоций. Уязвимый, сулящий одни проблемы.       Эйр успокаивала нервы одним движением. Но это ненадолго. Теперь в Астрид клокотала так же и сила, что подавлялась всю ее жизнь. Она чувствовала себя чашей, полной лавы, которая может выплеснуться в любой момент. Она с трудом ее сдерживала. Било все сразу. И сила, и потрёпанный разум.       Она невольно взглянула на Бальдра у двери. Тот поймал ее взгляд и легко подался вперёд, как бы спрашивая, но она резко остановила его взмахом руки. Он замер, затем улыбнулся. Конечно же лукаво, как он всегда делает. Что его так позабавило? Спустя миг Астрид поняла, что совершила абсолютно тот же жест, коим отец утром отзывал прислугу. Она одернула руку обратно и та брезгливо вздрогнула. Улыбка Бальдра пропала.       Он всегда наблюдал с таким видом, будто что-то знал, но недоговаривал. Много знает, много молчит.       — Думаешь, старания Эйр насмарку? — спросила она вслух.       Эйр готова была возразить, но ответил мужчина:       — Нет, это, конечно же не так.       — Но они мне не помогут.       — Тяжёлый вопрос. А как вы думаете? Способна ли магия целительства залечить все ваши раны?       — Нет, — она обернулась к женщине и слегка сжала ее руки, — прости меня. Но ты очень помогаешь.       Целительница молча сжала ладони в ответ, нахмурились, за тем тоскливо улыбнулась. Немного так просидев она разорвала их руки и зашла ей за спину, вновь воспроизведя в пространстве «Горнило».       — Я не знаю, что у тебя за дар, — произнесла девушка, глядя на мужчину, — но думаю, мне не стоит им злоупотреблять. Скажу честно — не люблю быть зависимой.       И снова он улыбнулся. Ну что за странная личность? Астрид и это раздражало.       — Вы вольны поступать, как хотите.       Снисхождение в голосе. Опять.       — Я в твоих глазах будто дитя. Возможно я сама виновата, вызвав это недостойным поведением…       Но она не могла иначе. Не договорив, девушка просто отвернулась, глядя в золотой сад сквозь аркаду. Яблоки были золотыми, но когда была пора созревать, они покрывались алой коркой, оставляя золотистую каёмку только у черенка с обеих сторон. Внутри они были чистым золотом и живыми, целебными соками.       — Ты считаешь, что у меня не выйдет контролировать мои силы самостоятельно? — спросила она не оборачиваясь.       — Ваша энергия долго копилась. Она подобна силе Одина и Тора, но её слишком много. За счёт этого, вы возможно, отчасти, даже превосходите своего брата по силе, но совершенно ее не контролируете. Хотя, учитывая, как вы держитесь, вам стоит отдать должное.       Она не держится, ей просто страшно. Порой ей кажется, что оно прямо под кожей. Но она не может позволить ей вырваться наружу.       — Я могу научится владеть магией лучше, — произнесла она, прикрыв глаза.       — Обычно членам царской семьи в таких случаях всегда помогало священное оружие, — произнес мужчина.       Его голос был далёк, словно он сам был в раздумьях. Астрид усмехнулась.       — Священное оружие? Кто его мне даст? Даже если бы мне его и доверили, священное оружие надо заслужить. Быть «избранным». Царём. Наследным царевичем. Никто не даст подобный мощнейший артефакт убийце. Ни одно священное оружие таким рукам не покорится, — она открыла глаза. — Но даже если и так. Зависимость от священного оружия — все ещё зависимость.       Бальдр молчал. Он снова, будто улыбался, хоть и губы его не трогала улыбка.       — Только представьте, госпожа, что было бы с вашим братом, не будь у него священного молота…- произнес он.       Астрид молчала.       — Мьёллнир, — пробормотала она. — Тор не маг. В этом проблема? Полагаю, без магических умений контролировать себя и потоки энергий внутри своего тела он стал бы… как я сейчас?       — Ваш брат просто был бы крайне нестабилен, что рано или поздно, плохо заканчивается. Ваше положение, на мой взгляд, хуже. Хотя, на данный момент ваши покои обустроены с возможностью сдерживать все ваши порывы.       — Я этого не знала… — за тем она стукнула себя по лбу. — Барьеры?       — От части они. От части письмена по периметру, которые не видны простым глазом. Ваши родители были готовы к подобной проблеме. Они позаботились о вас и окружающих.       — Вот как… Что ж. Священное оружие все равно не для меня. Придется разбираться путем магическим.       — Крайне сложная, может даже непосильная задача в вашем случае. Ваша энергия накопилась в теле до предела, а само тело уже развилось по пути воина.       — Я знакома с магией. Правда совсем немного.       — Этого мало. Ваша энергия внутри не стабилизирована.       — Понимаю.       — Есть третий вариант. Достаточно грубый. Вам понадобится помощь кого-то равного. Скажем, вашего брата.       — Вот как? Тогда придется его пока отложить.       — Царевич скоро вернётся.       — Надеюсь, — холодно сказала она. — Но меня вновь все это подводит к вопросу. Кто вы, герр Бальдр?       — Хороший вопрос, моя госпожа. Я сам задаю себе его не первое тысячилетие. Кто мы и каково бытие наше?       Он что, играет с ней?       Астрид укоризненно склонила голову набок. В глубине серо-голубых безмятежных глаз Бальдра что-то весело заискрилось.       — Я уже говорил вам, кто я.       Астрид криво улыбнулась.       «Я сейчас тебя тресну», — улыбка стала шире. Она непроизвольно сжала кулаки.       Внезапно, стеклянные сосуды стоящие на столе рядом все, как один, с хрустом дали трещину и наружу потекла золотая жидкость. Эйр ахнула. Улыбка пропала с губ Астрид. Ее бледные, травмированные шрамами щёки начали густо краснеть, как у пристыженного ребенка.       — Прости, — коротко сказала она.       — А, ничего, — раздосадовано буркнула женщина. Она взмахнула рукой и капающий сок застыл.       — Но все же, в следующий раз, когда я тебе понадоблюсь, лучше пошли за мной в твои покои. Там безопасней.       Астрид нервно усмехнулась и кивнула. Ей больше нравились здесь. Это место было одним из немногих, которые не подверглись столь сильным изменениям. Здесь все ещё можно было уловить едва ощутимый след ее детства.       Она снова взглянула на Бальдра и вздохнула. Пожалуй ей стоило пойти к себе. Мужчина подставил ей локоть. Астрид упрямо, непокорно, с вызовом посмотрела ему в глаза. Он лишь повел бровью и слегка улыбнулся. Все внутри Астрид клокотало против проявления слабостей. Это не ее натура. Не так ее воспитала жизнь. Она гордо выпрямила спину и вздернула подбородок. Ее глаза надменно метали искры. Вместе с тем, было некое искушение снова взять его за руку и ощутить покой и равновесие, воцаряющееся во всем теле и духе. Это ей не нравилось. Волна жидкого огня словно плеснула и потекла по венам, готовая вырваться наружу.       — Право, столь бурные эмоции в мой адрес. Ваш скромный слуга не достоин такого внимания, — он протянул руку чуть настойчивее. — Моя госпожа, у всех есть слабое место. Это естественная закономерность. Порой, признать их и взглянуть им в лицо — и есть настоящая мудрость. Все мы от кого-то зависим.       Он наклонился ближе к ее уху и прошептал:       — Даже Всеотец не идеален.        * * *              Астрид вздрогнула и отстранилась. Она больше не смотрела в глаза собеседнику. Ее рука осторожно проскользнула и перехватила его локоть. Она отвернулась.       Фригга задумчиво поводила рукой по воде, нарушая ровную как стекло гладь. Пошли круги, искажая видения. Они истончились и вскоре пропали, оставляя обычный, кристально чистый водоем. Она отстранилась, вытирая руки о плат.       Ей пора было наконец заняться дочерью.