Голос в моей голове/Voice in my head

***

      Я открываю глаза, смотрю на часы, оставалось три часа до мгновения, когда я последний раз увижу обездвиженное тело мамы. Я спокойно сажусь на край кровати и закрываю лицо руками, я не знаю что мне делать дальше. Поднявшись с кровати, я поплелась в ванную. И тут я встала перед умывальником. Мне стало страшно от своего вида: вчерашняя потёкшая тушь, размазанная помада, стрелки удлинились до висков. — Убожество... — пробормотала я. Я принялась «прятать» свою подавленность, боль за маской безразличия, спокойствия. После того, как я нанесла слоя четыре тонального крема, чтобы скрыть своё опухшее лицо от слёз, я нанесла на глаза три слоя туши, подвела стрелки и накрасила губы персиковой помадой. После того, как я сделала макияж, приступила к прическе. Я не стала что-то мудрить и сделала низкий небрежный пучок. Затем я надела чёрное платье, чёрные кожаные туфли на каблуке, пару чёрных и серебряных браслетов, подвеску, сережки, накрасила ногти чёрным лаком, надевала чёрные очки (для того чтобы никто не видел моих глаз, и что в них происходит), схватила клатч и спустилась вниз, где меня ждали Скотт, Эллисон и Стайлз. Я сдержанно поздоровалась с друзьями и Стайлзом, и всё так же спокойно, сдержанно села в такси.

***

Я выхожу с машины с безразличным лицом, мимо меня пролетают фигуры, что-то говоря, но я не обращаю внимания и продолжаю идти вперёд. После того, как мы приехали на кладбище, я ни с кем не говорила, а просто молчала и смотрела в яму, в которой лежит мой единственный, уже неживой, родной человек. Мама. Священник что-то говорил, но я ничего не слышала, я просто смотрела в яму. Через пару мгновений, до меня доносится голос священника: — Лидия, вы скажете прощальную речь? — судя по всему, он только сейчас достучался до меня. — Что? Ах, да, конечно.— рассеянно произнесла я. Я начала говорить речь. Думаю, все, кто здесь стояли как и я, говорили речь и плакали, но я просто смотрела в одну точку. — Я не умею говорить красивые прощальные речи, — начала я, — ну, в, общем, после смерти папы, мы с мамой постоянно ругались, кричали. Очень часто я мечтала её больше никогда не видеть, но переезд в этот город изменил многое. Мы стали дружными, наконец-то не ругались, но в один день всё навек изменилось, — дрожащим голосом произнесла я, и с моих щек покатились слёзы, но я в считанные секунды собралась и продолжила ровным, безразличным голосом, стараясь приглушить боль которая кипела внутри меня. — мама совсем не заслужила смерть… Я буду очень скучать по ней. — всё также безразлично сказала я и кинула горсть земли в яму. Похороны закончились, я бы хотела рыдать, кричать, но у меня больше не было слёз. Я не верю, что мама мертва. Мне кажется, что она еще на работе, а вечером она приедет домой, и мы будем болтать обо всем за чашкой зеленого чая. Но больше этого не будет. Вдруг, что-то щёлкает в моей голове, и больше я ничего не помню. Я открываю глаза, находясь в маминой комнате. Я не помню, как зашла сюда. Вдруг, я слышу крик Мистера Мудилы. — Лидия, мать твою, что тут произошло?! — я не могу понять, что его не устраивает. — Что случилось? — всё так же холодно спрашиваю я. — Тебя что родители не учили, что нельзя разносить свою комнату и бить фото с ними? — спрашивает он. В моей голове как будто сработал механизм. Я схватила стекло с пола и припечатала Стайлза к стене (откуда во мне столько силы?), я поднесла стекло к его горлу: — Не смей говорить о моих родителях! — прошипела я. Я не могу контролировать свои действия, но я нахожусь в сознании. Такое чувство, что мной кто-то контролирует. И, вдруг, власть над моим телом вернулась ко мне. Я отбросила осколок и выбежала из дома, убегая в неизвестном направлении. — Я не хочу быть монстром, а хочу быть сильной — всё говорила я себе. Спустя десять минут, я остановилась напротив дома и решила позвонить в звонок. На пороге меня встретил...