Туда, обратно и в прочих направлениях

      — Эй, там, на том конце провода, ты бы слез с мебели, а?       — И как ты это себе представляешь? — огрызнулся наш герой, которому совсем не улыбалось проводить время на шкафу, подобно отцу Фёдору из «Двенадцати стульев» на скале.       — Ну, к примеру, ты весь такой крутой и пафосный, а-ля Нео, Леголас и Джеки Чан в одном флаконе, прыгаешь вниз, после чего распахиваешь дверь и со скоростью пылинки, всосанной качественным советским пылесосом, удираешь на безопасное расстояние.       — Чтобы там оказаться на ещё одном комоде? — ехидно поинтересовались справа.       — Ты недооцениваешь нашего Ваню, — отрезали слева. — Спорим, запрыгнет и на какую-нибудь люстру?       — А еще можно запереть за собой дверь… — мягко напомнил Голубец.       — О! Ты смотри, какие идеи выдает. Далеко пойдет парень. Запереть дверь, значит. Продолжим…       — Предлагаю дождаться хозяев.       — Предложение отвергнуто. А если они сюда не зайдут?       — Значит, заставим зайти! Иван Константинович…       — Отвергнуто.       — Может и правда подождать?       — …ты сейчас берешь, снимаешь с себя верхнюю одежду…       — С максимальной осторожностью!       — …свешиваешься со шкафа и пытаешься угодить в собаку, накрыв с головой и таким образом дезориентировав. Выбегаешь из помещения…       — Дверь закрыть не забудьте!       — Дальше действуешь по ситуации.       — Это идиотизм, — подвёл итог Голубец.       — Это продуманный план. Давай герой, осуществляй.       Ваня вздохнул, стянул тяжелый, болтающийся на плечах плащ, и с видом христианского мученика, пытающегося поудобнее устроиться на кресте, наклонился, вытянув руки с предметом гардероба вперед. Пёс с недоверием уставился на нашего героя.       — Ниже давай, промахнёшься.       Ваня покорно повиновался. Выражение морды собаки приобрело некую иронию.       — Еще немного.       — Куда еще? — возмутился наш герой. — Сама попробуй!       Пёс с интересом наблюдал за действиями Голубца. Тот поёрзал, готовясь к броску.       — Огонь! — визгливо взвыли в правое ухо.       От неожиданности Ваня дёрнулся, потерял равновесие, отчаянно попытался ухватиться за шкаф и втащить собственное тело обратно. Колени соскользнули и наш герой, проклиная иные миры, неудобные для времяпрепровождения шкафы и агрессивных животных, полетел вниз, к земле грешной. Вскочил Голубец спустя несколько мгновений, хромая, но готовый до последнего бороться за собственную вновь обретённую жизнь, размахивая пыльным плащом. Однако этой самой жизни пока ничего не угрожало: собака замерла в нескольких метрах от Ивана и ничего предпринимать не собиралась, лишь сверля его подозрительным взглядом.       — Вот оно главное преимущество хорошо продуманных планов — даже если что-то пойдет не так, все равно приведёт к логичному завершению.       Голубец рассеянно кивнул и приступил к более тщательному осмотру помещения. В шкафу обнаружилась приличная гора острого железа невнятного предназначения, небольшое количество не слишком аккуратно сложенной одежды и летучая мышь, так же не слишком аккуратная и такого же невнятного предназначения. Под кроватью Ваню ждала куча пыли и заржавевший нож. Наш герой пару раз подбросил предмет в руке, уронил и обратил внимание на узкое окошко, выходившее во внутренний двор, вероятно, этого самого замка как его? Фобоса! Вот! Имечко-то какое чудное? Страх, вроде, с древнегреческого переводится. Это за что ж ребенка так назвали?       Прижавшись щекой к холодному камню, Иван осторожно выглянул в окно: практически так он и представлял себе средневековье, знакомый с данным только из художественных фильмов, соответствующей литературы и благополучно забытой школьной программы. Хотя… Выскочившая во двор молодая женщина имела болотно-зеленую кожу и торчащий из-под длинной юбки чешуйчатый хвост.       — Это не наш мир…       — Совершенно верно! Мне начать с квантовой механики?       — А как-нибудь попроще можно?       — Ладно, неуч. Слушай. В общем, существует бесконечное множество миров. Представим их как длинную аналогично бесконечную с обеих сторон ленту. На каждом определенном отрезке ленты существует определенная реальность. Чем больше расстояние между отрезками, тем больше в реальностях различий. К примеру, апельсин круглый и оранжевый. Через несколько условных сантиметров он начнет менять свой цвет на бледно-розовый, а форму на кубическую. На несколько десятков условных сантиметров дальше эти самые апельсины используют как оружие во время войн, сбрасывая на противника с воздуха. А метр спустя эту субстанцию уже и апельсином не назовешь. К слову, есть два способа оперирования реальностью. Первый связан с той, в которой индивидуум в данный момент находится, и в простонародье зовётся магией. Второй же позволяет этому самому индивидууму сгибать ленту, образно выражаясь, создавая точки пересечения-инверсии для перемещения между реальностями.       — Вторым способом вы забросили меня сюда?       — Нет. Увы, мы владеем лишь первым способом — магией. Это было простейшее перемещение души и сознания в иное тело, пусть и находящееся в ином мире. Перемещать же материальные тела не в наших скромных силах. И то, не было гарантии, куда тебя закинет. Требовалось лишь тело, недавно лишенное сознания. Иначе, свежеумершее.       — Выходит, меня придут хоронить?       — Не исключено…