Миры и Грани Шестигранника. История 21. "Удача для Лаки"

      Лейн все же позвонил ан-Айларам, сухо и четко доложив, что Дарис найден, но у него проблемы с памятью. — Вы присмотрите? — спросила красивая эльфийка. — Или нам его забрать? — А… я? — выпускать найденное сокровище из рук Лаки категорически не хотел, поэтому, сглотнув, храбро кивнул: — Да, мэм, я за ним присмотрю. И постараюсь помочь. — Если вам что-то нужно… Сразу требуйте. — Мне нужно, чтобы виновные в состоянии Дариса были наказаны. Больше пока ничего, мэм. — А кто в этом виноват? — сразу напряглась она. — По непроверенным данным, первое нападение было результатом преступного сговора его бывшей девушки, кажется, Каны, с грабителями. Кто изувечил его на Фиа, я не знаю, там много всякого сброда. — Я разберусь, — эльфийка сверкнула глазами. — Значит, Кана…       Участь Каны явно начинала становиться незавидной. Вряд ли отец-бизнесмен ее теперь спасет. Это ведь из-за нее следствие топталось на Рионе, даже не рассматривая версию того, что Дарис мог покинуть планету. А подтолкнуть его силовым методом или взяткой кармели не могли — планета принадлежала Федерации, а только напряженных отношений с Кармели им и не хватало. А пока полиция «искала» Дариса на планете, всех (кроме его семьи, конечно) это устраивало. Даже власть Кармели. — Это недоказано, мэм. Дарис ничего не помнит, на Фиа его, скорее всего, пытались ограбить, ударили по голове. Я надеюсь, удастся вернуть ему память. — Сигнал пришел с сентинеля Альянса. Капитан Эспринг ведь псионик? — Да, верно, мэм. — Значит, возможность поработать с разумом моего сына есть? — Я договорюсь. Надеюсь, капитан не откажет бедному стажеру-медику, — улыбнулся Лаки.       Капитан не отказал, правда, предупредил, что это все будет не слишком быстро. — Мозг — это все-таки достаточно тонкая вещь со сложной структурой. — Пока есть надежда, сэр, что память возможно вернуть, я согласен на все: ждать, помогать, участвовать, — очень серьезно кивнул Лейн. — Отлично. Вы закончили с физическими данными? — Док говорит, что через два дня Дарис выйдет на нормальные показатели физического состояния. — А когда у тебя практика заканчивается? — Через две недели, сэр, — вздохнул Лаки. — Надо написать характеристику, — задумчиво произнес Кей. — Напишем, — заверила ближайшая стена голосом Лиса. — Спасибо, — ослепительно улыбнулся Лаки.       Почти все время, не занятое учебой или несложной работой, которую ему поручал Док, юноша проводил рядом с Дарисом. Да и конспекты писал теперь тоже рядом с ним, а иногда и в гипносон укладывался на соседней койке. Кармели выздоравливал, регенерируя буквально на глазах. Новые импланты встали и прижились, шрам на лбу растаял, только волосы росли медленно, торчали беспомощным ежиком. Лаки нравилось касаться их, приглаживать, дотрагиваться до острых кончиков ушей. Это собственное удовольствие немного смущало его, но противостоять желанию быть как можно ближе к кармели Лаки не мог.       Док помалкивал, не позволяя себе даже намека на усмешку. «Парень влюбился в эльфа, по всему видать», — решил он. — Ты теперь со мной всегда будешь? — улыбаясь, спрашивал Дарис. — Если захочешь.       Лаки пламенел от смущения, прятал глаза за ресницами. — А если и захочу? — Дарис приподнялся, поймал его за руку. — У нас были отношения?       Лаки помотал головой, коса хлестнула по плечам. — Мы были едва знакомы. — Но ты отправился меня искать? — уточнил кармели. — Я… да. То, как ты пропал… Да еще и в универе сказали, что тебя убили… Я не поверил. — Но зачем тогда ты меня искал, едва знакомого тебе кармели? — Потому-что-ты-мне-нравишься! — шепотом и почти в одно слово выпалил Лаки.       Дарис улыбнулся, погладил его по щеке кончиками пальцев. Но ничего не сказал. Спрашивать, нравится ли он сам кармели, Лаки не стал. Времени, что они «знакомы заново», прошло слишком мало, чтобы составить какое-то мнение, да и первые дни на борту «Эспринг-Арай» Дарис почти целиком проспал, он и сейчас больше спал, восстанавливаясь, чем бодрствовал. Память к нему так и не вернулась, он побеседовал с матерью, увиделся с отцом, но вспомнить их так и не сумел. Сплошной белый туман. Вся надежда была на то, что Кей Эспринг сумеет разблокировать отключившуюся память. Базовые навыки-то у Дариса оставались, он упорно пытался вспомнить хоть что-то, но увы. — Может статься, что когда работа мозга будет полностью восстановлена, он и сам сумеет вернуть память, — сообщил Док Лаки. — Но попробуем.       Кей принялся за работу с энтузиазмом, погрузился в разум кармели, принялся показывать тому самые значимые моменты жизни, которые вспоминались легче всего. С первого раза не получилось. — Странное чувство, — задумчиво сказал Дарис. — Я знаю о семье и друзьях, но я их не помню. Могу назвать имена и даты, но вспомнить что-то помимо… Нет. — Ничего, ты справишься, — Лаки забрался к нему на кушетку и угнездился за спиной, мягко опрокидывая кармели головой себе на колени. — Я верю, что справишься и все вспомнишь. Просто нужно что-то, что бы запустило цепную реакцию в мозгу. И мы найдем это что-то.       Тонкие пальцы Лейна осторожно массировали виски, перебирали волосы, поглаживали затылок. — Если и не найдем, у меня есть одна отправная точка воспоминаний… Ты. — Я? — Лаки на мгновение растерялся, пальцы в волосах кармели замерли. — Почему я? — Мне кажется, что ты важная часть воспоминаний. — Ну, не знаю… Мы были почти незнакомы, хотя я могу сказать, что ты любишь вишню в сиропе, крепкий кофе, темное пиво, мясо с хрустящей корочкой, но сочное внутри, свежие оладьи. Еще ты быстро пишешь и читаешь, любишь грызть кончик планшетного пера, видишь, какое оно покусанное? Это твое любимое, — Лаки дотянулся до своих конспектов и выудил синее перо. — И ты так много обо мне знаешь, хотя мы незнакомы… Я вот даже не помню, что люблю из еды. — Я работал в баре. А ты любил приходить по утрам и сидеть до обеда, пока бар почти пуст, говорил, что у нас можно позаниматься в тишине и покое. Там остался твой любимый столик со светильником над ним. Завтракал и обедал ты тоже там, и за полгода я выучил все, что тебе нравится.       Дарис осмотрел перо, покачал головой. Ничего не вспомнилось. Или… Мелькнуло какое-то воспоминание как рыба в пруду, показывающая спину. — У меня остались все твои вещи, планшеты, тетради. Вернемся на Риону, я тебе их сразу отдам. — Наверное, мне придется продолжить обучение. Так что конспекты пригодятся. М-м-м, ты так хорошо снимаешь боль в моей несчастной голове. — Болит? — встревожился Лаки. — А где именно? — В затылке. Ноет временами. — Так, дай-ка, я посмотрю. Перевернись набок, будет удобнее.       Лейн сосредоточился, стараясь настроиться если уж не на самого кармели, то на его «след», то нематериальное эхо в пространстве, которое с каждым днем учился видеть и чувствовать все лучше. Тонкая теплая ладонь накрыла колючий затылок, зарылась в темный ежик волос. В затылке что-то слегка пульсировало, темное и колючее, сразу стрельнувшее искрой в руку эмпату. Ничего чужеродного там быть не могло, медсканер не показывал никаких включений. Так что это была только проекция, эхо пережитого стресса, как называл такое Док. Лаки раньше мог ощущать такое только по отношению к неразумным или псевдоразумным существам. Исправлять получалось редко, но сейчас он собирался сделать все, что сможет. — Если будет неприятно, потерпи, я постараюсь быстро и аккуратно.       Лаки закрыл глаза, они были не нужны, его разум все равно «видел» все. — Хорошо, — почти шепотом ответил Дарис, жмурясь от этой пульсации.       Док замер в дверях, глядя на неяркое теплое свечение, которое обволакивало сейчас руки стажера и голову пациента, на то, как осторожно, почти не касаясь волос, Лаки разглаживает что-то, вытягивает, наматывая на пальцы. Для самого Лейна это было как острая струна, колючая нить, которую надо было убрать, не повредив. У него получилось, в затылке больше не было никаких отголосков прошлой боли.       Дарис прислушался к себе и неуверенно пробормотал: — Кажется, я тебя вспоминаю. Ты провожал меня… куда-то. — На остановку автобуса. Зимой, три года назад. — Ага. Это я потом вспомню. — Вот и хорошо. Теперь тебе надо поспать, — Лаки осторожно убрался с его койки, укрыл кармели пледом. — А куда мы летим, в итоге? Я отправлюсь домой? — Ну, летим мы на Риону, — Лаки адресовал вопросительный взгляд Доку.       Тот кивнул: — Надо сдать стажера туда, откуда мы его взяли. С характеристикой и всем прилагающимся. — Вот. А ты летишь со мной. Твои родители согласились, что я смогу о тебе позаботиться. Мои — тоже.       С отцом Лаки пришлось выдержать нелегкий разговор, Джек пытался понять, насколько у сына это все серьезно, в итоге пообещал, что кармели поселит в гостевой комнате, благо, места достаточно, и, пока Лейн будет пыхтеть на занятиях, за его болезным питомцем, — тут он усмехнулся, — будет достойный присмотр и уход. — Вот мой мальчик и вырос, — вздохнул он. — Уже каких-то эльфов в дом притаскивает… — Отец, ну… он же не какой-то, — Лаки краснел и кусал губу. — Хорошо, привел в дом жениха. — А-а-а, ну, папа! — Лаки полыхнул совсем уж огненным румянцем. — А что папа? Папа за тебя только рад, между прочим. — Спасибо. Только вот я совсем не уверен, что буду интересен Дарису… с этой точки зрения. Ну сам посуди, кто я ему? — Как минимум, ты его спас. И вообще, он согласился с тобой лететь? Значит, чем-то ты ему интересен. — Может быть. Я не хотел бы питать иллюзии и потом… разочаровываться, — подбирая слова, сказал Лаки. — Даже если все не так, я просто вернул Дарису долг. Если бы не он, тем утром ты нашел бы под лестницей в бар мою окоченевшую тушку. — Будущее покажет, малыш, не заморачивайся раньше времени. — Спасибо, пап. Ты знаешь, как я тебя люблю. Привет маме и деду. И Кейси от меня поцелуй, скажи, прилечу — защекочу и затискаю. — Непременно, — засмеялся Джек. — Прилетай, мы по тебе все соскучились. — А уж я-то как… — вздохнул юноша, закончив связь.       Лежа без сна в своей каюте, он перебирал драгоценные мгновения памяти, вспоминая скромную свадьбу Джека и Норы, которую праздновали в кафе, закрыв его для посетителей. Как волновались и бегали едва не по стенам все трое мужчин их маленькой семьи, когда Нору увезли в клинику, как у Джека тряслись руки, когда впервые прижимал к себе сверток с недовольно сопящим Кейси. Все семейные посиделки на просторной кухне новой квартиры. Прогулки с коляской в парке, когда Лаки был страшно горд тем, что брат соглашается засыпать не в коляске, а у него на руках, и таскал его, не чувствуя веса и усталости. А когда приползал домой с учебы, и только делавший первые шаги брат, неуклюже переваливаясь и придерживаясь за ходунки, спешил встречать его? Не было ничего дороже этих воспоминаний. А какие они у Дариса? Что он мог забыть такого же теплого? У него есть старший брат и младшая сестра. С ними наверняка связано много хорошего. Лаки поклялся себе, что обязательно вернет кармели память. Просто потому, что так должно быть, никто, ни люди, ни случай не имеют право отнять это.       На следующее утро ему вручили характеристику, подписанную обоими капитанами и Доком. Она должна была размягчить даже суровое сердце Вольгофски. — Для меня было честью пройти стажировку на вашем корабле, — Лаки сдержанно поклонился. — Нам тоже было приятно, — ответили из ближайшей лампы, Лис все так же сливался с кораблем.       Характеристику Лаки писали всей командой. Все-таки, за три месяца он успел поработать почти с каждым, исключая, пожалуй, только капитанов. Лис безвылазно висел в своем поле, контролируя корабль, Кей занимался восстановлением памяти Дариса. Удалось продвинуться до четкого воспоминания первых пятнадцати лет жизни. — Остальное уже само пойдет по накатанной. Я все-таки не медик. — Я медик, но по физическим данным, — хмыкнул Док. — Хотя могу сказать одно — память начнет восстанавливаться, пусть и не огромными кусками. Теперь многое зависит от самого Счастливчика. — Думаешь, справится? — Эспринг побарабанил пальцами по подлокотнику кресла. Было немного непривычно не доводить дело до «победного» конца, оставляя это на откуп какому-то пси, пусть и талантливому, но не входящему в команду «Эспринг-Арай». — Справится. Любовь преодолевает все преграды… даже кое-чье рвение спасать Галактику. — А там любовь? — скептически приподнял бровь капитан. — По крайней мере, влюбленность. — Мальчишка ведь не человек, — практически утвердительно сказал Кей. — Судя по некоторым косвенным признакам. — Какой-то гибрид, наверное, искусственно выводили. Это ж край Федерации. Они тут дикие. — Еще какие. Узаконенное рабство — каково? — полыхнул возмущением капитан. — Только у федератов это прописывается как «постоянный патронаж над псевдоразумными питомцами»! — Главное, чтобы они их не обижали. Лис, — скомандовал Док, — тормози нашего героя-освободителя, вот нам только на два фронта войны не хватает. — А Федерация — как-никак наш почти состоявшийся союзник, — заметил Лисвер, вплывая в кают-компанию. — Начинать военные действия против нее мы не имеем права. — Но рабство… — А что рабство? Они просто выращивают псевдоразумную жизнь. — Разумную, — нарисовавшийся на комингсе кают-компании следом за Лисом Дарис кивком поприветствовал собравшихся. — Так называемые «питомцы» — генные модификанты, секс-игрушки, — вполне разумны. Лаки — один из них. — Зачем ты это сказал, — простонал Лис, наблюдая как зеленые очи его возлюбленного разгораются, наполняясь алым свечением. — Вряд ли это могло бы остаться тайной после подписания союзнического соглашения, — пожал плечами кармели. — Да и не скрывается особо. Считается, что питомцы, при всей их разумности, самостоятельно распоряжаться своей жизнью не могут, так как при передаче владельцу проходят так называемую ментальную привязку. Лейн Вернер, так сказать, бракованый питомец, таких утилизируют. Как мальчику удалось выжить и получить свободу, я не знаю. — В каждой системе свои правила, — урезонивал Кея Лис. — Перестань. Прекрати. Сидеть! — М-да, нашла коса на камень, — глубокомысленно заметил Док, поднимаясь и подталкивая кармели к выходу. — Лис, вся надежда на тебя. — Просьба всем укрыться в своих каютах, — объявил Лис, начиная подсвечиваться голубым сиянием.       Дариса Док запихнул в медотсек, закрылся там же. — Значит, вы все вспомнили. — Не совсем все, но усилия Лаки дали нужный толчок. Воспоминания появляются хаотически, знаете, как кусочки паззла. Но, думаю, вскоре все восстановится. — И что вы намерены делать дальше? — Вернуться на Риону, разобраться с восстановлением в университете. Обидно, знаете ли, я ведь практически окончил курс, а теперь придется вернуться на год назад. — Вспомните, что учили и закончите, — хмыкнул Док. — Ложитесь в капсулу и пристегнитесь. — А что, нам грозит болтанка? — удивился кармели, послушно укладываясь в медкапсулу. — Да, легкая. Кей и Лис выясняют отношения. Это иногда бывает… — Надеюсь, я своими словами не устроил предпосылки к межгалактическому противостоянию, — пробормотал Дарис. — Не волнуйся, Лис быстро вернет Кею мозги на место. Просто наш бравый Эспринг давно никого не спасал… У него комплекс паладина, — объяснил Док. — Бывает. Хотя я его прекрасно понимаю, это узаконенное рабство… С другой стороны, даже если с «привязанными» генномодификантами их хозяева и обращаются жестоко, это не выносится на обозрение общества. Да и спасать таких питомцев означает лишить их существование цели и смысла. Долго не проживут без хозяина. Привязка весьма жесткая, заложена еще на стадии развития зародыша в капсуле. — Надеюсь, что Кей это поймет.       Корабль медленно содрогнулся, на пол посыпались незакрепленные предметы, которых оказалось не так уж и много — на корабле с восемью псиониками быстро приучаются следовать всем приказам. — Значит, говорите, Лаки — тоже питомец, только бракованный? — Доку было интересно узнать об этом побольше. У мальчишки был дар, причем, рядом с кармели он открылся с неожиданной стороны. — Да, что-то пошло не так. Но большего я не знаю, нужно спрашивать его самого. — Было бы интересно взглянуть на материалы по его созданию. — Вряд ли их предоставят… Но я ничего не знаю о таком, — Дарис вздохнул. — Я вообще ничего не знаю, если подумать. — На кого вы учились? — полюбопытствовал Док. — Обслуживание автоматизированных боевых систем корабля. — О, ясно, — Док потерял интерес, это все же была не его епархия.       Корабль вздрогнул еще пару раз, и все успокоилось. — Отлично, можно вылезать. Тормоза для героя сработали.       В медотсек примчался встревоженный Лаки, зевающий спросонок: — Что это было, сэр? — Ничего особенного, Кея просто притормозили, не дав совершить подвиг. — А он собирался совершать подвиг? — округлил глаза юноша. — А какой? — Остановить производство питомцев. У нас считается незаконным заниматься таким.       Лаки пожал плечами: — В Федерации запрета на генную модификацию нет, более того, это прибыльная статья госбюджета. — Думаю, об этом будут договариваться политики. А нам надо отправить вас обратно на планету.       Юноша кивнул. — А с чего вдруг капитан воспылал жаждой подвига? — он угнездился на «своей» койке и схватился за планшет, хотя ему следовало бы вернуться в каюту и лечь снова спать. — Он считает, что его обязанность — следить за порядком во вселенной. Единолично. — О-о-о, «комплекс паладина»? — Лаки как раз проходил курс психопатологии. — На всю катушку. Даже Лису не удается это перебороть.       Лаки улыбнулся и широко зевнул. — Шел бы ты спать, стажер. — Да я… — Лаки, в самом деле, — подал голос Дарис, — иди отдыхать.       Мальчишка послушно убрал планшет и побрел в каюту, попрощавшись. — Вот примерно так привязка и действует. Питомец не может отказать, — хмурясь, сказал кармели. — Но с чего вдруг Лаки так реагирует на меня? — Может быть, самопроизвольный импринтинг? — Это-то меня и пугает, — признался Дарис. — И что с этим делать? — Док посмотрел на него. — Это вы у меня спрашиваете? — нервно хохотнул Дарис. — Понятия не имею, честное слово. Может, если я буду поменьше маячить рядом с ним, это пройдет… — А сам он не понимает, что происходит? — Скорее всего… Даже не знаю, я не в курсе психологических вывертов сознания генномодификантов.       Док покачал головой. Стоило ли мальчику выживать на улице, чтобы в итоге оказаться привязанным к тому, кого это тяготит? За три месяца практики Док исподволь вытянул из Лаки историю его жизни, по оговоркам, по ответам на осторожные расспросы узнавая стажера. И не мог не восхититься его упорством в достижении цели. И его искренней привязанностью к семье и… Дарису. — И что вы намерены делать? Он ведь уже уговорил родных на то, чтобы поселить вас у себя дома. — Думаю, что поживу у него немного, потом перееду в общежитие обратно. — Если это импринтинг, он будет сам искать встречи с вами.       Дарис покачал головой. — Будущее все покажет. Я… Я благодарен ему… Но не больше.