Миры и Грани Шестигранника. История 21. "Удача для Лаки"

      Опускать сентинель на планету Лис не планировал, стажера и его подопечного кармели отправили на транспортнике. Лаки тепло попрощался со всеми, благодаря за помощь в поисках Дариса и за доброе отношение. «Эспринг-Арай» ушел в небо, прошив его при прыжке, как игла прошивает ткань. — Красиво, — отметил Дарис. — Угу, очень. Когда закончу обучение, буду служить на таком, — мечтательно улыбнулся Лаки и тут же подпрыгнул, замахал руками: — Папа! — Вот и вы, — Джек подхватил его за пояс, приподнимая, обнял. — Как же мы все соскучились. Ну что, вы голодны? Нора сделала суп. — Кормили-то на корабле отлично, но за мамин суп я отдам все на свете! — восторженно заявил Лаки.       И потянул Дариса за собой, ухватив за руку, даже не подумав, как этот жест выглядит в чужих глазах. Джек слегка нахмурился, потом вспомнил, что тут вроде как любовь. Вот только кармели не выглядел сильно обрадованным таким бесцеремонным отношением. И вообще не выглядел особенно несчастным и потерянным. Однако он был вежлив, улыбался и расточал комплименты блюдам, поиграл с Кейси, завороженным его ушами. Джек не мог бы объяснить, что было не так. Но то, что было — он готов был заложить все свои импланты. Поговорить с самим кармели? Вряд ли он согласится что-либо объяснить. Джек решил понаблюдать, и только потом делать выводы. Пока ему хватало неподдельного счастья в глазах сына.       После еды Лейн потащил Дариса в свою комнату, отдавать конспекты. Кармели безропотно пошел, внутренне собравшись: с момента, как он оказался в этом доме, мальчишка не отлипал от него, похоже было на то, что атмосфера дома запустила взрывную реакцию формирования связи. Это было плохо. — Я все сохранил. — Спасибо, — Дарис сгреб конспекты. — Я… Мне надо их почитать, вспомнить, чем таким я занимался.       Лаки удивленно моргнул, глядя на нервно прижимающего к себе кипу тетрадей и планшетов кармели. — Дарис? Что-то не так? Твое перо, вот, — вытащил из сумки погрызенный стилус, протянул ему. — Просто думаю, сколько всего придется осваивать. — Но ты ведь почти все вспомнил?       Теплые пальцы коснулись его руки, передавая перо, Дариса словно током ударило. — Не все, — это прозвучало почти холодно. — Прости… Мне надо все это перечитать и еще успеть выспаться. — Да, конечно, извини…       Лаки закусил губу, глядя в закрывшуюся за кармели дверь. Что он не так сделал? Почему после того, как Дарис начал вспоминать, его отношение так изменилось? Может, он вспомнил того горгона и их близость? Но ведь он совсем не навязывался… Или… Юноша заметался по комнате, нервно расплетая и заплетая косу. Он не понимал, что с ним творится, как реагировать, что делать. И отец занят, придется ждать до вечера, чтобы поговорить. «Нужно тоже чем-то заняться… почитать учебники, например».       Только привычка полностью отдавать себя одному занятию позволила Лейну погрузиться в учебу, а не накручивать себя. Он перечитал все, что должно было понадобиться для зачета по пройденной практике, написал последние страницы отчета, собрал все документы по практике в один файл, не забыл и характеристику. Потом посмотрел на часы. Уже совсем стемнело. А Дарис все не выходил из своей комнаты.       Нора постучала к нему: — Лейн, малыш, идите ужинать. — Да, сейчас, я позову Дариса.       Кармели сидел и прослушивал очередную лекцию. Заметив Лейна, он стащил наушники. Показалось, что на его лице мелькнула досада. — Мама зовет ужинать. Судя по запаху, будет что-то очень вкусное, — улыбнулся ему Лаки. — Хорошо, идем. А пахнет и впрямь замечательно.       Дотронуться до себя кармели не позволил, Лаки запоздало сообразил, что нарушает личные границы, и постарался так не делать. Одергивать себя пришлось не раз и не два. После ужина Дарис снова ушел в свою комнату, а Лаки отправился к отцу, поговорить и пожаловаться на странное отчуждение меж ним и Дарисом. Как объяснить это, он не понимал. — Может, я сделал что-то не то? Навязываюсь? Отец, я не понимаю… — Если честно, я тоже. А ты не пробовал с ним поговорить об этом? — Пробовал. Он отговорился тем, что ему многое придется освоить с самого начала и заперся в комнате. — Что-то это все очень странно, — решил Джек. — Может, у него просто шок от всего произошедшего? — Думаешь, нужно дать ему время осознать и привыкнуть? — Лаки вскинул на мужчину несчастные, растерянные глаза. — Думаю, что да. Пускай он немного обвыкнется… Я уверен, что он просто не знает, что ему делать. — Хорошо, пап, я так и сделаю.       Может быть, Дарису и впрямь нужно время. Но пожелать спокойной ночи ему ведь можно?       На сей раз, войдя в отведенную гостю комнату, он четко уловил в голосе и взгляде кармели отголосок раздражения. — Извини, если не хочешь, я не стану тебя беспокоить, — Лейн даже попятился от него на пару шагов. — Ты меня не беспокоишь. Просто иди спать, хорошо?       Дарис не знал, что делать. Импринтинг становился все сильнее — мальчишка уже ловит его эмоции, по всему видно. Как избавиться от этого? Он заслуживает свободы полностью.       Лаки пожелал ему доброй ночи и поплелся к себе. Уснул он быстро, а проснулся от выматывающего кошмара, только уже не про то, что опоздал спасти кармели. Во сне Дарис отталкивал его, холодно приказывая больше не приближаться и не искать. Лейн очнулся от собственного тихого скулежа, закусил костяшку пальца, сворачиваясь в комок на переворошенной постели. И впервые задумался о том, что с ним происходит, по-настоящему. «Не может быть… Этого не может быть, я же бракованный! И Дарис мне не хозяин!»       У Лаки не мог сработать импринт. Тогда почему же ему так плохо сейчас? «Потому что ты почти три года жил мыслью о том, что должен найти и спасти его, нашел и спас, и в итоге оказался не нужен? — сам себя спросил он. — Наверное, Дарису просто не нравятся навязчивые малолетки, он-то гораздо старше. А еще у него есть горгон, который очень обрадуется возвращению возлюбленного».       Снова уснуть Лаки так и не сумел, напрасно он провалялся еще час в постели, окончательно ее переворошив. Пришлось встать и собраться в академию, потом застелить постель, приготовить одежду. Выбираться из комнаты он не рискнул — не хотелось разбудить родных. Он устроился, завернувшись в плед, на подоконнике, включил музыку в наушниках. По стеклу сползали ручейки дождевой воды: погода, как это часто бывало, резко переменилась, в день их прилета сияло еще совсем летнее солнце, и вот уже льет, как из душа, да еще и ветер.       В соседней комнате хлопнула дверь, потом на улице показался Дарис, спешащий куда-то прочь. Лаки дернулся: куда? Без плаща, без зонта хотя бы?! Нет, он, конечно, совсем поправился, но не разгуливать же под дождем вот так? Но бежать за кармели он не стал. Дарис не ребенок, сам знает, как надо и что лучше. Через полчаса он вернулся, поднялся в дом. За стеной скрипнула кровать. Лаки снова сунул наушники в уши, прислонился головой к стеклу. И незаметно придремал.       Проснулся он от звонка будильника, призывающего его собираться в академию. Мама Нора уже хозяйничала на кухне, оттуда слышался недовольный рев Кейси, которому не разрешили съесть сладкое прежде завтрака. Лаки встряхнулся и отправился умываться, потом завтракать, успокаивая по пути брата, отвлекая его и впихивая кашу поочередно в себя и в него.       Дарис спустился к концу завтрака, поздоровался со всеми. — Думаю, мне сегодня стоит пойти в университет и разобраться там со всем. — Я… — Лаки оборвал себя и осторожно спросил: — Тебя проводить? — Нет, я помню дорогу, но спасибо за предложение.       Юноша кивнул. Навязываться нельзя. Но как же было страшно отпускать кармели одного. А вдруг с ним что-то снова случится? Лейн утешил себя мантрой «он взрослый, справится», правда, помогло слабо.       В академии у Лаки сразу же затребовали характеристику. Он выложил распечатанный документ и планшет с оригиналом, заверенным капитанами. — Отлично. Превосходно. Что ж, добро пожаловать обратно на учебу.       Он сразу объявил о намерении продолжать учебу в том же бешеном темпе. Расслабляться он не хотел. Если есть возможность ускорить процесс получения образования, почему нет? — Отрадно видеть, что вы настроены столь решительно, — его решение одобрили. — Способные студенты всегда нужны. Возьмите список предметов, подумайте, что из классов хотите взять. — Спасибо, я обдумаю и завтра сообщу. Кто будет моим куратором, сэр? — Думаю, мистер Вильямс согласится понаблюдать за вами. Он ведет старшие курсы, так что до конца выпуска вы его подопечный. — Я могу найти его сегодня?       Лейн получил заверения, что преподаватель найдется в своем кабинете или на кафедре ментальных наук, сгреб в сумку все документы и поторопился туда. Дерек Вильямс, высокий сухощавый блондин в белом халате, принял его довольно тепло. — Значит, это вы наш уникум?       Лаки немного смущенно улыбнулся: — Я не уникум, сэр, просто хочу получить образование и начать работать, помогать семье. — Хорошо, вот то, что вам придется изучить: список вопросов к экзаменам, требования к зачетам и перечень литературы. — Это все есть в библиотеке, или мне придется искать в сети, сэр? — Лаки озадачился просмотром перечня, мысленно отмечая то, что уже читал, что придется перечитать. — Все есть в библиотеке, хотя некоторые экземпляры книг выносить нельзя. — Ну, это привычно, — чуть вздохнул юноша. — Спасибо, сэр. Мне нужно будет согласовать с вами посещение лекций и практик? — Да, хотелось бы быть в курсе, — кивнул куратор. — Я завтра занесу, сэр, — пообещал Лейн и откланялся.       Стоило поторопиться в библиотеку и за расписанием четвертого курса. Лекции он посещал только в начале, потом он уходил вперед по материалу и договаривался с преподавателями об индивидуальных занятиях. И практически все время пропадал в читальном зале огромной библиотеки академии, где, кроме электронных носителей, были и раритетные печатные книги. Если не отлынивать от занятий и усердно читать, можно было почерпнуть куда больше, чем то, что давали на лекциях. А библиотекари Лаки любили, всегда выдавали ему эти раритеты. Тихий, спокойный студент, полностью погруженный в учебу, никому не мешал, не галдел, отключал комм на входе и не портил имущество.       Сегодня там было много народу, все готовились к сдаче своих предметов. Бывали такие моменты, когда три курса набегали как саранча на книжные угодья. Лаки отыскал «свой» столик, благо, в дальнюю часть библиотеки мало кто совался, а его вполне устраивал тихий уголок в закутке у самых дальних стеллажей. Вскоре перед ним громоздился стационарный библиотечный комм-портал и стопки учебников и лекционных планов, и он с головой окунулся в работу.       Дарис в это время занимался тем же самым, правда, перекапывал он отнюдь не литературу по своему курсу. Он закопался в старые медицинские справочники, пытаясь найти хоть что-то о том, как отвязать от себя питомца. Все доступные источники в один голос утверждали: надоевшего, пришедшего в негодность, искалеченного или неизлечимо больного питомца следует утилизировать. «Отпустить на волю» невозможно — вышвырнутый за двери привычного места обитания питомец попросту не сможет уйти далеко от своего хозяина, он будет таскаться следом, как преданный пес, и вскоре погибнет, в первую очередь, от эмоционального выгорания и истощения. Последнее, как мог предположить Дарис, Лейну не грозило, кормить его есть кому, а вот первое… — Неужели нет никакого способа? Он ведь бракованный… — бормотал Дарис.       Он был благодарен Лейну за заботу и поиск. Но не мог найти в себе любовь. По сути, он уже вполне мог перебраться в общежитие и не стеснять семью Вернер. И Лаки был ему не нужен, как и любой другой кандидат в няньки. Место ему уже предоставили, заверив, что все в порядке. Он может сдать экзамены и перейти на следующий курс. Он подумывал, что надо, наверное, переговорить с Джеком Вернером. Отношения у того с приемным сыном были прекрасными, возможно, мужчина сумеет повлиять на Лейна, да и предупредить его о возможных последствиях отдаления Дариса стоило. Он захлопнул очередной справочник и направился прочь из библиотеки, в сторону бара.       С Хешири, тем сетари, с которым встречался после разрыва с Каной, он столкнулся на выходе с территории кампуса. — Дарис?! — А вы кто? — вежливо спросил кармели, оглядывая горгона. — То есть — кто? Хешири. Мы с тобой… О, проблемы с памятью? — Глобальные. Так мы — что? — Ну, мы были любовниками последние полгода перед твоим исчезновением.       Дарис нахмурился. — Понятно. Прости… Надеюсь, у тебя кто-то появился? — Вообще-то нет, я не верил в твою гибель, а потом искал по всей Рионе. Можем попробовать начать все с нуля, — без обиняков предложил сетари. — Извини, я пока совсем не хочу отношений. Все очень сложно.       Дарис пожалел на какой-то момент, что отказывается. Хешири был симпатичен. И что-то в нем такое было, раз они полгода встречались. Но сейчас кармели не мог навязать себе кроме питомца еще и постоянного партнера. И сетари явно не порадовал отказ, но он нашел силы улыбнуться: — В любом случае я очень рад, что ты жив, и надеюсь, что память восстановится. Ну, и еще знай, что я все равно был и остаюсь твоим другом. — Спасибо, — Дарис улыбнулся и ускорил шаг, направляясь к бару.       Почему все настолько сложно и запутано?       Джек был на своем месте, сидел на высоком табурете у стойки, оглядывая посетителей. Нильс узнал Дариса, кивнул, как старому знакомому. — Темного с сухариками? — Не знаю, — растерянно ответил кармели. — Я хотел поговорить с вашим охранником. — Ну, поговорите, — Нильс отошел на пару шагов, делая вид, что всецело поглощен протиранием стаканов. — Это касается Лейна. Он… Кажется, у него сработал импринт питомца.       Джек нахмурился, вздохнул. — Это не импринт, мистер Дарис. Мальчик просто влюбился. Он два года пахал, как проклятый, чтобы выучиться на поисковика и найти вас. Питомец с импринтом за два года уже выгорел бы в ноль. — Это импринт. Он чувствует мои эмоции. Он выполняет мои приказы. Наверное, в нем все-таки что-то включилось.       Джек побагровел, но сдержал свое негодование, только кивнул: — Идем-ка, поговорим без лишних ушей, — и уже за дверями бара прорычал: — Только безголовый идиот может принять желание окружить объект любви заботой за выполнение приказов. А что касается эмоций, так он на то и учился, развивал свой дар, чтобы стать медиком-сканером, естественно, он учится ловить эмоции и общее состояние психики! — То есть, он действительно меня любит? — уточнил Дарис. — Вы уверены? — Уверен ли я в своем сыне? Уверен, мистер Дарис. А вот вы, как я погляжу, не разделяете его чувств и не хотите ничем быть ему обязанным. Могу уверить — Лейн просто вернул вам долг, если не хотите его видеть — можете уходить. Только мой вам совет — не попадайтесь ему на глаза, когда уйдете. Погрустит и забудет, я надеюсь.       Дарис кивнул, решив написать письмо. Вещей у него в доме Вернеров не было, так что он просто отправил послание на планшет Лейну.       «Сперва я думал, что у тебя все-таки сработал импринтинг. Но, как меня заверили, это просто сильные чувства. Любой огонь может угаснуть без топлива, это я могу сказать по своему опыту. Ты славный юноша, заслуживаешь самого лучшего, того, что я дать не могу. Да и нельзя заставить кого-то любить.       Спасибо за все, что ты сделал. Если когда-нибудь я смогу для тебя что-то сделать в ответ, обращайся. Вся моя семья перед тобой в неоплатном долгу.       Дарис».       Это письмо Лаки получил в тот момент, когда выбрался из библиотеки перед самым ее закрытием и включил наручный комм. После прочтения от затопивших его чувств перехватило горло, и юноше пришлось прислониться к чугунной ограде, обрамлявшей территорию медакадемии по периметру. Радовало только одно: дождь, ливший целый день и продолжавшийся сейчас, скрывал непрошенные слезы, загнать которые назад не вышло. Отвечать он не стал, вряд ли Дарис ждал или желал получить ответ.       Джек дома встретил его, без лишних слов обнял и погладил по волосам. Нора, предупрежденная мужем, тоже не стала ничего говорить, подсунула ему любимое пирожное. Кейси пока еще не понимал, что брат расстроен, он просто выпрашивал свою порцию ласки и внимания, и Лаки поневоле пришлось улыбаться и тискать мелкого. Его семья окружала его вниманием и заботой, пытаясь помочь ему заживить рану на сердце. А Лаки не хотел показывать им, что ему больно.       Он предпочел забыться, с головой погрузившись в учебу. Взвинтил темп занятий, чтобы не осталось ни секунды на праздные мысли. Радовал куратора и пугал его же своим фанатичным рвением и дотошностью. — Сэр, я хотел бы писать диплом под вашим руководством, — заявил он Дереку Вильямсу. — Хорошо, какую тему вы выберете? — «Ментальный контроль, методы и проблемы установки и снятия», — отчеканил Лейн. — Хорошо. Тема просто отличная. Вы уже подготовились морально, что отправитесь после учебы по распределению? — Эм… по распределению? — удивленно распахнул глаза юноша. — А куда именно? — А это пока неизвестно, список кораблей уточняется. — Да мне и не важно. Куда бы ни попал, польза от меня, надеюсь, будет везде, — улыбнулся Лаки.       Прежней солнечной улыбки теперь удостаивались только члены его семьи, для остальных было лишь ее бледное подобие. — У вас будут пожелания? Я попробую взять для вас самый лучший вариант.       Лаки подумал, пожал плечами: — Хотелось бы корабль, не мотающийся в космосе по полгода. — Хорошо, постараюсь что-нибудь предпринять на этот случай. — Спасибо, сэр.       Жизнь вошла в стабильную, рутинную колею: дом — академия — библиотека — дом. Иногда Лаки позволял себе праздник: в выходной спуститься к деду в бар и от души набегаться с подносами или шваброй. Ради разгрузки мозгов.       Два года прошли для него, как в тумане. Он сдал экзамены за четыре курса академии, написал диплом и защитил его, даже не запомнив, что именно говорил. Но если Вильямс жал ему руку, наверное, все хорошо? Он прошел интернатуру и предполетную подготовку, получив самые лестные отзывы и характеристику, сдал документы на распределение. После чего неделю отсыпался. Просто спал большую часть суток, играл с братом, помогал матери, деду, не глядя на книги вообще. Впереди было распределение и два года полетов.