Sexy Back

      Дверь в квартиру с хлопком закрывается, и в темноте помещения воцаряется тишина, перебиваемая лишь шумом идущего за окном дождя и грохотанием грозы, молнии которой слабо освещают коридор через незашторенное окно. Из раскрытых ртов парней вырывается прерывистое после бега дыхание. Ещё разорвав тот поцелуй на стадионе университета, они вдруг начали ужасно глупо улыбаться, а потом рассмеялись, будто пытаясь заглушить гром своим смехом. Хёнвон тогда подставил дождю лицо, ощущая на душе поразительную лёгкость. Словно всё то, что лежало на сердце тяжелым грузом, вдруг исчезло: нет проблем с зачётами, нет мерзкого жирного препода, все опасения миновали. Че ощущал себя так, будто ещё чуть-чуть, и он взлетит, отправится навстречу этим ярким молниям, сможет их потрогать и ощутить покалывание на кончиках пальцев, и плевать на законы физики. А потом Вонхо схватил младшего за руку и, продолжая смеяться, понёсся в сторону своего дома, уносясь прочь от университета, утягивая за собой брюнета. А Хёнвон даже не думал сопротивляться. Он просто бежал за старшим, слепо следовал за ним и улыбался непонятно почему.       Они ворвались в квартиру так, будто прятались от опасных преследователей. У Че в боку с непривычки кололо нещадно. Он опирался спиной на стену рядом с дверью и ошалело смотрел на парня напротив, который прилип к противоположной стене, встречаясь с таким же жадным взглядом. Грудные клетки тяжело вздымаются, и оба держатся, чтобы не наброситься друг на друга, словно голодные звери в ожидании команды дрессировщика. В воздухе повисла напряжённая тишина. В этот момент в головах парней должны совершаться сложнейшие мозговые процессы, но у Хёнвона в мыслях пусто. Он не может ни о чём думать, потому что капля, очерчивающая контур губ Хосока, так и манит собрать её языком, чёрная рубашка промокла насквозь, подчёркивая контуры поджарого тела, а слипшиеся от дождя высветленные волосы чёлкой нависают на глаза старшего, что делает его взгляд, по мнению Хёнвона, ещё горячее.       Но потом, после очередной сверкнувшей молнии, будто по щелчку, парней бросает друг к другу. Точнее, Шин толкает едва успевшего оторваться от стены парня обратно к твёрдой поверхности, из-за чего тот несильно ударяется затылком. Они прижимаются мокрыми телами и вплетают пальцы во влажные волосы: Вонхо — в каштановые, которые из-за дождя стали почти черными, а Хёнвон — в выбеленные, потемневшие от влаги. Они целуются так яростно, словно не видели друг друга вечность, и сейчас наконец встретились. Кровь пульсирует в висках, а руки судорожно срывают с чужого тела промокшую насквозь верхнюю одежду. Губы холодные и чуть посиневшие, но языки, сплетающиеся между собой, горячие настолько, словно вот-вот обожгут промёрзшую кожу. Тяжёлое дыхание вырывается через ноздри, а Хёнвон тихо стонет, потому что Шин хватает его за ягодицы и с силой придавливает к стене, вжимаясь в его бёдра своими. Если бы младший увидел сейчас картину со стороны, он, не задумываясь ни на миг, себе же и врезал бы за распущенность, но на данный момент парень тащится от властных рук блондина и ни о чём не задумывается.       Внезапно Хосок подхватывает брюнета под бёдра и несёт в свою спальню, не прекращая его целовать. Они вместе заваливаются на кровать, где Че бесстыдно разводит ноги в стороны, безмолвно приглашая старшего улечься между ними. Парни продолжают неистово целоваться, постепенно друг друга раздевая. Скользкие от воды пуговицы на рубашке Шина не поддаются пальцам Хёнвона, из-за чего он раздражённо стонет в поцелуй и просто дёргает ткань в стороны, отрывая несколько верхних пуговиц и стягивая вещь через голову старшего. Тот понимающе хмыкает и соблазнительно шепчет: — Какой нетерпеливый, — наклоняясь к чуть смуглой шее парня и больно прикусывая чувствительную кожу, от чего Че болезненно шипит и тихо скулит, закусывая полные губы.       После того, как они оба оказываются обнажёнными, Вонхо начинает, словно одержимый, осыпать тело младшего укусами и засосами. Он метит всю шею парня, окрашивая кожу в красно-фиолетовые оттенки и спускается ниже, целуя один из затвердевших сосков, после несильно сжимая его между зубами. Хёнвон, не контролируя себя, протяжно стонет, чуть прогибаясь в спине. У него перед глазами скачут разноцветные всполохи, а по телу бежит дрожь, отзываясь мурашками на коже. Дыхание вконец сбивается, а по мере продвижения губ старшего к паху брюнета, стоны Че становятся всё громче, угрожая перерасти в крики.       Когда Хосок поцелуями доходит до внутренней стороны бедра одногруппника, он останавливается и с силой прикусывает нежную кожу, оставляя глубокий след от зубов, из-за чего второй вскрикивает и хватается за чужие волосы на затылке, несильно их оттягивая. Шин довольно любуется своей работой, а после берёт уже стоящий член парня в ладонь и начинает медленно вести по нему рукой, стягивая нежную крайнюю плоть и слыша судорожный вздох сверху. Хёнвон смотрит на него затуманенными возбуждением глазами, его полные губы приоткрыты, а из них вырывается сбившееся дыхание, от которого оголённая грудь парня резко вздымается и опускается.       Неожиданно старший встаёт, идёт куда-то, садясь на корточки и оставляя разгорячённого Хёнвона на постели. Совсем скоро Хосок возвращается обратно, забираясь на постель и кидая рядом с парнем небольшой тюбик. Че отвлекается на него и не сразу замечает, как Шин разводит его ноги шире. Он подставляет смазанный в лубриканте палец к неразработанному колечку ануса младшего, медленно проникая внутрь. Блондин наклоняется к Хёнвону и целует его в губы, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений, а тот отдаёт ему всего себя, доверчиво ластясь и обнимая за шею. Младший не контролирует себя и свои мысли, поэтому самостоятельно насаживается на чужой палец, несильно подмахивая Вонхо. Тот удовлетворённо хмыкает в поцелуй и глубже погружается в тело брюнета, находя комок нервов и проезжаясь по нему подушечкой пальца, отчего Че несдержанно стонет, прогибаясь в спине. Он хватает ртом воздух и цепляется за плечи парня над ним, опираясь затылком на подушку. А Хосок тем временем добавляет второй палец, беспрепятственно растягивая Хёнвона дальше. Тот, погрузившись в процесс с головой, сосредоточился на непривычных ощущениях внизу, не обращая внимания на слабую тянущую боль. Пальцы, постоянно проезжающиеся по простате, приносили ни с чем не сравнимое удовольствие. Если бы не именно эти пальцы, Че бы жалел о том, что не пробовал заниматься сексом в пассивной роли раньше, но сейчас он ни о чём не думал, а просто отдавался чувствам и рукам Хосока.       После долгой и аккуратной растяжки Вонхо вытаскивает из разочарованно стонущего младшего пальцы и вновь берётся за тюбик с лубрикантом, обильно смазывая им член. Обычно Шин занимается сексом только с презервативом, но в данном случае это исключено. С Хёнвоном нельзя заниматься сексом, натянув на член резинку: блондин хотел максимально ощутить весь жар и тесноту Че, что-либо упускать нельзя — Хёнвон заслуживает лучшего. Так решил для себя Вонхо, аккуратно приставляя к растянутому и сжимающемуся колечку свой член. Когда он поднял взгляд на лицо брюнета, то встретился с глазами Чё, в которых отчётливо читалось ожидание чего-то непредсказуемого и невероятного, доверие и нежность, и всё это окутывала дымка страсти и томления. Аккуратно, глядя в тёмные глаза одногруппника, Шин начал погружаться в него, чувствуя, как тугие горячие стенки обхватывают его фаллос. И, не в силах сдержать низкий стон, он остановился, лишь дойдя до самого основания. Хёнвон несильно жмурится, а Хосок наклоняется к его покрасневшему уху и успокаивающе шепчет: — Дыши глубоко.       И Че широко раскрывает рот, с шумом наполняя лёгкие воздухом и почти сразу выдыхая. Вонхо задерживается внутри, чтобы младший привык, и в это время наклоняется к нему, нежно целуя, отвлекая от непривычных и неприятных ощущений. И Хёнвон правда отвлекается, постепенно привыкает к тому, как стенки его уже недевственного ануса растягивает толстый венозный член. От этих мыслей брюнет ещё сильнее возбуждается и тихо стонет в поцелуй, немножко подтягиваясь на постели и после, с шумным выдохом, опускаясь обратно на чужой член до основания. Шин отрывается от чужих полных губ и аккуратно ведёт бёдрами, поняв намёк одногруппника. Он медленно выходит наполовину, а потом так же медленно погружается обратно, слыша вздох на грани стона со стороны парня. Старший прислушивается к каждому звуку, издаваемому Че, следит за мельчайшими изменениями в выражении его лица, старается максимально чувствовать тело второго, все его жесты, боится что-то упустить.       Согнутые в коленях ноги находят место на бёдрах старшего, а Хёнвон сцепляет свои руки на шее парня, притягивая его к себе, нежно касаясь его губ своими и томно шепча: — Можешь двигаться.       У Хосока от этого шёпота мурашки бегут по спине и дыхание неожиданно перехватывает. Он вдыхает побольше воздуха и снова медленно выходит, почти до конца, но входит чуть резче. Че морщится, но звуков не издаёт. — Не сжимай меня так сильно, — шёпотом просит блондин, потому что член болезненно ноет. — Прости, — и младший старается расслабиться, продолжая глубоко дышать.       Шин протягивает одну руку к чужому члену и начинает медленно его дрочить, пытаясь вновь отвлечь одногруппника. Он снова ведёт бёдрами, не переставая поглаживать поджавшиеся яички парня. Хёнвон расслабляется окончательно, и боль уже не кажется такой сильной. Парень поддаётся гладящим его тело рукам, закатывает глаза и чувствует бёдра танцора, соприкасающиеся с его ягодицами. Хосок двигается медленно, постепенно меняя угол проникновения в поисках простаты, чтобы Че ощутил полное удовольствие от секса с ним. И тут младший крупно вздрагивает, не в силах выдавить и звука, из-за чего стон получается задушенным. А Шин понимает, что нашёл искомое. — Ещё… Хосок, пожалуйста, ещё, — на вдохе шепчет брюнет, держа всё тело в напряжении, а глаза — закрытыми.       И блондин вновь вскидывает бёдра, сильнее проезжаясь по простате парня, отчего тот протяжно стонет, сильнее прогибаясь в спине и вцепляясь в чужие плечи пальцами. От вида лица Че, на котором отражается неподдельное удовольствие, у Хосока сердце заходится в бешеном ритме. Он незаметно для самого себя набирает скорость проникновения, сильнее проезжаясь по сгустку нервов в младшем, отчего тот стонет всё громче и надрывнее. Вонхо тонет в сладких стонах своего парня и даже не обращает внимания на своё возбуждение. Он ещё сильнее вскидывает бёдра, входя в азарт и слыша, что брюнет почти кричит от удовольствия.       За окном квартиры грохочет гром и сверкают молнии, на секунду освещая погружённую в темноту спальню, где на кровати лежат два парня. Точнее, Хосок опирается спиной на стену, а Хёнвон седлает его бёдра, неторопливо покачиваясь на чужом члене. — Господи, так он чувствуется ещё сильнее, — закатывает от удовольствия глаза Че и откидывает голову назад. — Я всего лишь Хосок, не восхваляй меня так сильно, — хмыкает старший, за что получает несильный шлепок ладонью по груди.       По шее шатена медленно катятся капли пота, а его раскрасневшиеся искусанные губы приоткрыты от тяжёлого дыхания. Он неспешно приподнимает узкие бёдра и так же медленно опускает их, стараясь полностью насладиться толщиной члена Шина и тем, как он давит на простату. Старший руками оглаживает грудь парня, задевая горошины сосков и время от времени надрачивая аккуратный член брюнета. Тот томно стонет, опираясь ладонями на упругий пресс одногруппника и ощущая рельефность кубиков.       Неожиданно для Че Хосок хватает его за бёдра и резко вгоняет свой член по самое основание в младшего. Тот из-за этого давится воздухом, широко раскрывая глаза и чувствуя мурашки, разбегающиеся по всему телу. Блондин повторяет своё действие ещё один раз, а после срывается на бешеный ритм, резко вскидывая бёдра. Че громко стонет, задыхаясь и теряясь в ощущениях. Он наклоняется к парню и опирается руками на стену над изголовьем кровати, в то время как танцор выбивает из него вскрики, напрягая руки, на которых играют жилы. Старший тоже тяжело дышит, а его тело покрылось липким потом. Он резко вскидывает бёдра так, что слышатся шлепки тела о тело, чем приближает обоих к разрядке. Хёнвон сползает ниже и почти заваливается на парня из-за того, что тело сводит предоргазменной судорогой, а перед глазами всё плывёт. Хосок давит одногруппнику одной рукой на спину, а второй — на плечо, фиксируя его положение. — Хосок, я сейчас кончу… — сбивчиво шепчет брюнет, напрягаясь всем телом, а потом замирает на пару секунд, после крупно вздрагивает и издаёт протяжный стон.       Шин, чувствуя, как сильно сжимает его член младший, делает ещё пару толчков и выходит из разгорячённого, до сих пор напряжённого тела, кончая на чуть смуглые ягодицы, пачкая их белёсыми каплями. Он издаёт низкий сдавленный стон, жмуря глаза, а после расслабляется, чувствуя, как тело, лежащее на нём, тоже слабеет, безвольно почти растекаясь по старшему. А за окном до сих пор льёт дождь и сверкают молнии, что придаёт тёмной комнате уют и странное умиротворение.

***

      Хёнвон открывает глаза и тут же щурится от яркого солнечного света, проникающего через незашторенное окно. Он аккуратно разлепляет глаза и осматривает комнату, в которой находится, постепенно вспоминая, что это квартира Хосока. А потом его будто оказывают ледяной водой: чувство умиротворения исчезает, а воспоминания вспышками всплывают в голове.       Вот, они стоят на стадионе университета, вот бегут под дождём, вот они неистово целуются в коридоре Вонхо, вот Че сидит на его бёдрах, покачиваясь на члене. Краска тут же заливает лицо брюнета, отчего он жмурится. В голове, словно потревоженные летучие мыши, копошатся мысли: «Не надо было этого делать», «Я не шлюха», «Нельзя так поддаваться чувственным порывам», «Блять, меня лишили девственности!».       Поток мыслей прерывает чужая рука, прижавшая Хёнвона к горячему обнажённому телу позади. Хосок, будто почувствовав неладное, спешит успокоить одногруппника. Его ровное дыхание щекочет затылок младшего. Тот на секунду успокоился, но тут же вновь заволновался, потому что «Вот, добился своего. Трахнул. Теперь будет издеваться. Нельзя доверять накаченным красавчикам, которые к тому же работают стриптизёрами». Че пытается выбраться из чужих, хоть и тёплых, объятий, но тут поясницу пристреливает острая боль, а колечко ануса начинает болезненно ныть.       «Никогда больше не буду снизу», — чертыхается парень, падая обратно на подушку.       Хосок за спиной шевелится, ещё сильнее прижимая к себе стройное тело брюнета и тяжело вздыхая.       «А хотя… Какого хрена? Мы же встречаемся».       «А если это была часть его плана по завоеванию моей задницы?».       «Озабоченый говнюк».       Хёнвон, болезненно кряхтя, разворачивается к парню лицом и замирает.       «Он такой умиротворённый, когда спит», — восхищённо думает брюнет, протягивая ладонь к лицу старшего.       Но тут же одёргивает себя:       «У меня теперь задница из-за этого "ангелочка" болит. Пошёл он в жопу. Нет. На хуй!», — и толкает парня так, чтобы тот свалился с кровати.       С пола доносится стон боли, а у брюнета внезапно мурашки по коже бегут от этого.       «Ну вот это вообще сейчас неуместно», — мысленно обращается он к своему уже было дёрнувшемуся члену. — За что так жестоко-то? — ноет старший. — У меня из-за тебя теперь задница болит, — в голосе Че отслеживаются истерические нотки. — Зато вчера ты чуть голос от удовольствия не сорвал, — Шин сел и посмотрел на младшего снизу вверх.       Не в силах смотреть парню в глаза от смущения, раздражения и ещё невесть чего, Хёнвон швыряет в него подушку, прицельно попадая точно в голову. Че обиженно дуется, когда слышит звонкий смех с пола.       На первые пары они в этот день решили не идти, но двумя последними были важные дисциплины, которые желательно было не пропускать. Брюнет всё утро огрызался и язвил на слова старшего, бил его по рукам, когда тот пытался прикоснуться к его телу. Хосок решил, что это из-за того, что Че обиделся на него из-за больной задницы, поэтому большого значения этим действиям не придавал.       Когда они зашли в университет, Хёнвон сразу направился в нужный кабинет, даже не взглянув на расписание. Он сел в дальний угол аудитории, поближе к стене. Хосок устроился рядом. Он достал из сумки нужные для пары принадлежности и развернулся к младшему, который что-то печатал в телефоне. Блондин положил руку на бедро парня и начал его поглаживать. — Не трогай меня, — прозвучал ледяной ответ на эти манипуляции. — Эй, ты до сих пор обижаешься, что ли? Ну, без боли тут никак было не обойтись… — Ты теперь всю жизнь мне об этом будешь напоминать? Издеваться вздумал?! Оприходовал целочку и теперь гордишься! — громким шёпотом начал истерить младший. — Эй, ты чего? Я вовсе так не… — Знаю я вас — самцов! В постель затащите, а потом начнёте петушиться перед дружками! Я тебе тут… — Знаешь что? Мне надоели эти твои истерики на пустом месте. Я к тебе, как к божеству отношусь, на всё готов ради тебя, готов от всего мира защитить, а ты мне отвечаешь этим? Хотя, если ты упорно думаешь, что мне просто нужно было тебя трахнуть, то пусть так и будет — во всяком случае, твоя задница — не единственная в этом мире, — голос Хосока настолько пропитан сталью и ядом, что брюнет аж невольно поёжился.       Старший встал, собрал свои вещи и пошёл на другой конец аудитории, после чего по коридорам университета пронёсся звук звонка на пару.